– Но, Сива… Одна только дорога…

– Будешь спорить, Рыбак, я тебя вовсе выкину вон. За тобой, говорят, следить начали, а мне неприятности не нужны.

Возница вздохнул и кивнул. Стопка монет перекочевала в его ладонь, и он быстро взобрался на козлы. Похоже, у этого Рыбака не было ни единого повода, чтобы задерживаться.

– Пошла!.. – сердито прикрикнул он на уставшую лошадь и тряхнул поводьями. На другой стороне двора громко заорал горластый петух, залаяли собаки, кто-то расторопно открыл большие деревянные ворота, и повозка, чавкая колесами по грязи, покинула двор. В этот момент Айна увидела, что за его пределами нет ничего, кроме долгой пустой дороги да широкого поля.

Дом был не в городе, а где-то далеко на отшибе. Кричи сколько хочешь – никто не услышит.

Бородатый снова покатал за щекой табак и ткнул в Айну мясистым пальцем.

– Ты. Бери сопляка и иди за мной. Только попробуй пикнуть или промедлить. Шкуру спущу заживо, а мясо отдам на псарню. – И он, не оборачиваясь, зашагал к двухэтажному каменному дому, что возвышался над двором мрачной серой громадой.

Это был богатый дом, но разглядеть его убранство им, конечно же, не удалось: бородатый Сива провел пленников к неприметной лесенке на заднем дворе, ведущей куда-то в подвал. Внизу лестницы обнаружилась низкая крепкая дверца.

– Здесь ваше место, поганцы. Живо! – Сива распахнул дверь и, грубо схватив Айну за плечо, толкнул ее внутрь. Лиан метнулся за ней следом, точно тень, и его не успели коснуться пальцы в золотых перстнях.

Лязгнул засов, и они остались одни в небольшой, слабо освещенной комнатушке с одной лишь широкой лавкой вдоль голой каменной стены.

Лиан передернул плечами, словно хотел стряхнуть с себя все, что происходило. Со вздохом сел на лавку.

– Опять взаперти, – с горечью сказал он и посмотрел на узкое оконце под потолком. Выбраться через такое смогла бы только кошка.

Айна ничего не ответила. Она понимала: засов на двери – не самое худшее, что может с ними случиться. Худшее еще ждет впереди.

– Есть хочется, – пробормотал Лиан, с отвращением принюхиваясь к своему испачканному рукаву. Некогда белая рубаха уже почти целиком стала серой. – Хоть бы хлеба кусок дали… Может, надо покричать? Позвать на помощь?

Айна качнула головой.

– Нет, Ли. Не трать силы. Никто нам тут не поможет. Разве ты сам не видишь? Этот дом – как крепость. Чужие здесь не ходят. – Она тоже села на лавку и обхватила колени руками. На душе выли псы, в животе ныло от голода.

Лиан ковырнул пальцем щель между досками лавки.

– Ты думала, что с нами будет, Айна?

Он впервые задал этот вопрос, отвечать на который было так страшно.

Айна закрыла лицо руками и вдохнула поглубже. Главное – не расплакаться.

– Да, – сказала она после нескольких минут молчания. – Когда я маленькой была, у нас ходили байки про украденных людей. Про то, что их продавали потом на рынке, как скотину… Один мальчишка в замке любил пугать младших такими рассказами. Он говорил, что мужчины с того рынка попадают в подземелья и там до конца жизни роют ходы. А женщины… идут в дома для утех.

Лиан посмотрел на нее так, что Айна пожалела о сказанном. Какое-то время он молчал, потом спросил еле слышно:

– А дети?

– Не знаю, – соврала Айна и отвернулась.

Остаток дня они провели в тишине. Слова не шли с языка.

Ближе к полудню молчаливая седая тетка принесла им еду, воду и отхожее ведро. Она ничего не ответила на вопрос Айны о том, что это за место и зачем они здесь, но поздно вечером, когда петух наконец перестал горланить, а на небе проступили первые звезды, дверь в комнатушку открылась и незнакомый человек велел пленникам выходить.

Их снова ждала крытая повозка, еще меньше прежней и вовсе без окон. Однако на сей раз дорога была совсем короткой: спустя пару часов по звукам, доносящимся снаружи, Айна поняла, что они оказались в каком-то городе. К тому моменту Лиан почти спал, а сама она словно целиком превратилась в кусок камня – без чувств и мыслей.

4

– Выходите, – не допускающий возражений голос прозвучал глухо, словно человек снаружи повозки говорил с мешком на голове. Когда Айна и растерянный сонный Лиан выбрались из повозки, то увидели, что их сопровождающий носит глубокий капюшон, почти целиком скрывающий лицо. – Кто посмеет открыть рот или дернуться, узнает, каково жить без ушей. Поняли? Теперь живо в дом!

Повозка остановилась рядом с высокой каменной стеной, в которой из-за темноты едва можно было различить узкую деревянную дверь, обитую полосками железа. Словно по сигналу, дверь приоткрылась, уронив на булыжную мостовую луч теплого света. Человек в капюшоне подтолкнул пленников ко входу.

Чутьем Айна понимала, что это конец их пути. А возможно, и всей жизни. И если пытаться бежать, то именно сейчас. Но стоило ей подумать об том, как она ощутила под лопаткой холодный острый укол кинжала.

– Я сказал – живо!

За дверью обнаружился удивительно ярко освещенный для ночного времени двор. Здесь негромко журчал фонтан, а под стенами дома, построенного подобно колодцу, стояли изящные скамьи и невысокие каменные изваяния в виде девушек с фонарями в руках. Айна хорошо успела все это рассмотреть, поскольку их провожатый несколько минут негромко говорил о чем-то с высоким, хорошо одетым господином.

Когда беседа была окончена, человек в капюшоне изобразил не слишком глубокий поклон и канул во тьму улицы. Дверь за ним закрылась беззвучно, и высокий господин наконец обернулся к пленникам.

– Добро пожаловать в Дом Цветов города Ройна, дети, – сказал он, и от его бархатного голоса у Айны все заледенело внутри. – Отныне вы будете жить здесь и скоро забудете все тяготы и лишения, которые знали раньше. Здесь о вас позаботятся и обучат полезному ремеслу. Быть может, поначалу наш уклад жизни немного удивит вас, но, я думаю, вам достанет благоразумия не перечить судьбе и принять ее с благодарностью. Меня зовут Арнис, я хозяин этого заведения. Если вы будете радовать меня своим послушанием и добродетелью, я полюблю вас как родных детей. Если же выберете путь строптивости, боюсь, мне придется приложить все силы, чтобы образумить вас.

Пока Арнис говорил, Айна, почти не дыша, глядела в его лицо, озаренное светом фонарей, – узкое, с аккуратной бородкой и острыми, точно два кинжала, глазами. Волосы хозяин заведения носил собранными в аккуратный гладкий хвост. Так же аккуратно выглядела вся его одежда – от ворота дорогой рубахи до носков туфель с крупными пряжками.

Лиан на него не смотрел. Он застыл, уставясь на ровные каменные плитки двора у себя под ногами, бледный, точно призрак. Айна понимала, что и сама выглядит не лучше.

Ройн. Это очень далеко от дома.

– Завтра вы узнаете все правила и порядки этого места, – продолжал Арнис. – А сейчас ступайте за Роной и приведите себя в порядок. Обитатели нашего заведения не должны пахнуть, как помойные кошки. – Он взмахнул рукой, и из сумрака соткалась средних лет женщина, которая крепко ухватила Айну с Лианом за плечи, направляя их в сторону приоткрытой двери дома.

Внутри тоже было светло – в украшенных ткаными картинами коридорах ярко горели масляные лампы. Женщина решительно провела их мимо ряда запертых дверей из-за которых доносились странные приглушенные звуки.

– Вам сюда, котятки, – с усмешкой объявила она, открывая перед пленниками одну из створок. – Заходите и живо снимайте все с себя. А потом полезайте в ванну да отмойтесь там как следует.

Внутри комнаты и вправду была большая ванна, утопленная в пол и выложенная расписной плиткой. Айна никогда еще не видала подобной роскоши. Прежде она бы что угодно отдала за возможность окунуться, но теперь смотрела на ванну с ужасом. Несмотря на то что ее одежда давно смердела, а сама она чувствовала себя жутко грязной, Айне совсем не хотелось раздеваться в этой комнате донага и лезть в воду. Тем более что рядом с ней стоял такой же испуганный и оторопевший Лиан.