Ещё одним постоянным развлечением для него стали походы в магазины в компании Шоты. Раньше из-за работы такая возможность представлялась не так уж часто, теперь же Шота дёргал его практически через день и таскал по торговым центрам, а Койю и не возражал: он помнил слова Таканори о ремонте, который нужно будет сделать, и, окинув критичным взглядом одну из гостевых комнат, теперь с увлечением разглядывал витрины и полки детских магазинов, придумывая, в каких цветах и как оформить детскую. Койю попытался было спросить у Таканори его мнение об этом самом оформлении, но супруг только отмахнулся: «Солнце, покупай всё, что тебе нравится, у тебя явно со вкусом получше, чем у меня».
Юу неслышной тенью следовал за ними во время этих походов. О расследовании они больше не разговаривали, Койю с некоторой горечью понял, что Юу ему тут больше не помощник, потому что ему не нравится сама идея этого расследования и Юу считает его абсолютно бесполезным. И Койю перестал заговаривать об этом, смирившись с нехорошей мыслью, что ему придётся бороться со своей проблемой один на один.
— М-м-м. Знаешь, Ко-тян, мне даже как-то непривычно, что мы просто вот так гуляем.
Они сидели в маленьком кафе, расположенном почти на крыше торгового центра. Шота, улыбаясь, тянул через трубочку молочный коктейль, а Койю, отодвинув от себя ополовиненную чашку с зелёным чаем, к которому пристрастился в последнее время сильнее, чем к кофе, бездумно рассматривал запакованную в хрустящий прозрачный пакет мягкую погремушку, только что купленную в магазине. Койю пытался найти в этом что-то умилительное и находил, однако, глядя на эти игрушки, чувствовал и некоторую злость: видимо, из него опять выглядывал Уруха, который, по словам Акиры, после рождения младшего брата яростно возненавидел всех детей на свете. Это тоже в некотором роде беспокоило. Койю мог утешать себя только надеждой, что к собственному ребёнку чувства у него будут другие, нежели к брату, который отнял у него любящих родителей.
Услышав возглас Шоты, он поднял глаза и улыбнулся:
— Почему? Разве раньше такого не бывало?
— Бывало, но редко, — вздохнул Шота, слегка наклонив голову и сдув с носа пушистую чёрную чёлку. — А такого, чтобы бродить по детским магазинам, не было вообще. Ты ведь тогда не успел в декрет выйти, работал, да и я тоже… — он тут же вздрогнул. — Прости, Ко-тян.
— Ничего. Я уже почти не переживаю по этому поводу, — бездумно отозвался Койю и улыбнулся так беззаботно, как только мог. — Вообще я не очень понимаю, чего ты мне ныл по телефону, как тебе грустно. Я начинаю в этом декрете какие-то прелести даже находить. Никто меня не трогает, не заставляет целыми днями на площадке или подиуме торчать… Я уже от этого отвык.
— Ну это сначала так, — Шота покачал головой. — Я тоже первый месяц просто в эйфории был. Думал, что это просто невероятно: сплю сколько хочу, ем что хочу, занимаюсь своими делами, хожу по магазинам, никуда не тороплюсь, никто меня не дёргает, всё такое, а когда Киян приезжал домой, так и вовсе жизнь казалась прекрасной. А потом всё начало раздражать потихоньку. Сейчас так вообще… Киян дома почти не бывает, а мне очень скучно. Хорошо хоть ты теперь можешь составить мне компанию, — он засмеялся и погладил живот, — есть хоть с кем обсудить свои ощущения и погулять вот так.
— А Тотчи? — Койю наклонил голову. — Мне казалось, что вы с ним приятельствуете, неужели раньше вы никуда вместе не выбирались?
— Именно, приятельствуем. Благодаря тебе, это же ты нас познакомил, — Шота покачал головой и округлил глаза. — Подожди, а ты этого разве не помнишь?
— Смутно, — выкрутился Койю, поняв, что сболтнул лишнего, и демонстративно поправил прикрывавшую шрам шёлковую ленту. — Моя амнезия так до конца и не рассеялась.
— А-а-а… Ну да, я всё время об этом забываю. Бедный Ко-тян, — Шота сложил руки у щеки, — ужасно, наверное, чего-то вот так не помнить. С Тотчи ты меня познакомил, но общей компании у нас не получилось. Ты с ним со школы дружишь, а я…
Шота запнулся, вдруг покраснел и недовольно прикусил пухлую нижнюю губу.
— Что, Шота? — встревоженно спросил Койю. Он крайне редко видел на кукольном личике друга такое хмурое выражение. Шота был из тех, кто улыбался изо всех сил даже тогда, когда был недоволен, и у него, в отличие от Койю, улыбка была совершенно очаровательная, фотографы наперебой просили его улыбаться почаще.
— Ну… Не обижайся только, — Шота округлил глаза. — Мне Тотчи, если честно, никогда особо не нравился. Может, конечно, я завидую ему, есть ведь чему, и внешности, и положению, но как по мне, слишком уж он нос задирает.
— Зря ты так, — укоризненно протянул Койю, поправив уложенные волосы. — Он хороший, если его поближе узнать. И вовсе не вредный, капризный только. Иначе я бы с ним и не дружил…
— Ко-тян, — Шота слегка прищурился, — уж прости меня, конечно, но ты в людях паршиво разбираешься. Ты всех, к кому хорошо относишься, слишком идеализируешь, — Койю насупился. — Да, так и есть.
— А кто в людях хорошо разбирается? Уж не ты ли? — Койю ухмыльнулся краем рта.
Шота важно кивнул. А Койю прикрыл рот ладонью в перчатке и кашлянул, пытаясь замаскировать кашлем смех и задавить некстати высунувшегося Уруху.
«Ну конечно, Шота. Ты так хорошо разбираешься в людях, что не можешь даже понять, что твой муж тебе изменяет».
— Я хорошо людей чувствую, поверь, — заявил Шота, пальцами водя по стакану. — Тотчи очень двуличный. Я ещё тогда это видел, когда ты меня с ним познакомил. Знаешь, он из тех, кто в лицо тебе будет улыбаться, а как только ты отвернёшься… Ты бы видел, как он на твоё кольцо отреагировал тогда, — он скривился. — Так улыбался, а как только ты отошёл, он разве что зубами не заскрипел.
Койю машинально глянул на огромный жёлтый камень на пальце и внезапно почувствовал беспокойство. Он припомнил, как мгновенно у Тошимасы меняется выражение лица.
— Почему, интересно, — недоуменно протянул он и пожал плечами. — Это же просто кольцо. Думаю, Каору-сан ему может и не такое купить, если Тотчи попросит.
— Вот именно, что если попросит, — Шота улыбнулся. — Знаешь, когда ты что-то клянчишь у мужа и когда он сам дарит тебе нечто подобное — это разные вещи. А если вспомнить, как Тотчи тогда сказал, что мужу без разницы, есть он или нет… — он опять примолк.
Койю дёрнул его за руку и сверкнул глазами:
— Шота, договаривай уже, раз начал!
— …Мне кажется, завидует он тебе чёрной завистью, Ко-тян, — нехотя протянул Шота. — Завидует тому, что ты всё это время оставался на подиуме, тому, что Таканори-сан так тебя любит. Он и раньше тебе завидовал. Одна история с контрактом чего стоила.
Койю подпрыгнул:
— Подожди-подожди, какая ещё история с контрактом?
— Ну как же… — удивлённо пробормотал было Шота, кашлянул и приложился к трубочке. — Контракт с «Pink Dragon». Вы вдвоём на него претендовали, — он закатил глаза, — подробностей, извини, сам не знаю, там хозяева вроде бы были в раздумьях, с каким агентством договор заключить, либо с нашим в твоём лице, либо с тем, в котором Тотчи работал. В итоге выбрали, кажется, тебя. А буквально через месяц ты в аварию попал. Контракт, наверное, достался бы Тотчи, но он почему-то за границу быстренько слинял.
— Он беременный был. Плюс Каору-сану нужно было филиал банка открывать, — слегка дрожащим голосом пояснил Койю, — вот Тотчи и сорвался, бросил всё.
— Вот этого не знаю, прости, — Шота развёл руками. — Я с ним не общался с того времени, как ты в аварию попал. Даже о том, что он внезапно всё бросил и удрал, услышал только от Каолу.
Койю прищурился.
— А кому в итоге достался этот контракт?
Шота не усмотрел в его вопросе ничего необычного.
— Да не знаю, кому-то из другого агентства, наверное. Наши ничего об этом не говорили, — и он тихонько рассмеялся. — Вот ведь. Такой шикарный контракт, подвязали к нему двух лучших моделей из разных агентств, и оба фаворита разом сошли с дистанции. Бывает же.
