Когда мне исполнилось пятнадцать, я, наконец, заслужила право занимать гостей, пока шли приготовления к ужину. Я вежливо осведомлялась о здоровье любимой тетушки чародея Косдью, и он с трудом припоминал, что рассказывал о ее болезни в свой прошлый приезд – семь лет назад, когда я была совсем крошкой. Я интересовалась успехами старшего сына феи Фионы – три года назад она вскользь упоминала, что он готовится к поступлению в Сорбонну. Я выражала надежду, что фирменное заклятие ведьмы Табиции, наконец, включили в Королевскую книгу чудес, о чем она всегда мечтала. Я спрашивала старого мага дядю Ирвина, папиного дальнего родственника, выиграл ли он, наконец, тяжбу у первого советника герцога – часть прибрежных земель Фейерленда принадлежала раньше нашему магическому роду. Но в этот раз, услышав мой вопрос, старый маг заплакал и ответил, что шансы на победу – ничтожны. Он даже обещал отдать папе половину этих земель, если тот поможет ему выиграть дело. Он просил его, даже молил о помощи, но папа утверждал, что у него нет такой возможности. И хоть я знала, что у папы такая возможность была, но сдержалась и не сказала об этом дяде Ирвину.
Однажды я слышала разговор родителей. Мама жалела старого мага – эта земля была чем-то важна для волшебников – и просила папу помочь ему. Оказывается, в нашей библиотеке хранился документ, который мог сыграть важную роль в суде. Но папа отвечал, что не хочет связываться с колдуньей, которая уже давно поселилась в Фейерленде, как раз на территории, которая является предметом спора. Выиграв дело, старый Ирвин непременно захочет ее выселить – у нее прескверный характер и в колдовстве своем она часто переходит границы дозволенного. И если она чего доброго начнет мстить, бед не оберешься. А первый советник герцога даже не знает, что на этой земле живет колдунья – ее дом надежно спрятан от людских глаз – так что пусть лучше землей владеет он.
Окончательное слушание дела было назначено после праздника. Это был любимый осенний праздник горожан. На памяти старожилов Фейерленда было несколько ураганов страшной разрушающей силы. Людям приходилось возводить город заново – они строили новые дома и разбивали сады. Ранние холода были хорошим знаком – студеные потоки воздуха останавливали стихию. Если осень выдавалась теплой и затяжной – риск урагана увеличивался. Каждую осень жители Фейервилля насыпали песчаные холмы – преграду волнам. А когда наступали холода, объявлялся праздник «Конец сезона ураганов» – и можно было спокойно жить до следующей осени. Дети и молодые люди выходили на берег, танцевали на вершинах холмов, скатывались с них, кувыркались, a после разгребали их лопатами – берег опять становился чистым и ровным. Тут же зажигались костры, варилась уха – ее ели с румяными ржаными лепешками, выкатывались бочки вина – по обычаю их пили из зеленых бокалов. Зеленый – цвет вечной жизни. Горожане пели, танцевали и веселились до утра. В это время в городе было много приезжих – постоялые дворы были переполнены.
И вот, наконец, этой осенью похолодало. Это была моя последняя мирная осень в родном доме – но тогда я об этом еще не догадывалась. Был объявлен праздник. Мы с Изой и Фабианом вместе со всеми все утро прыгали и скакали по песчаным холмам, потом помогали разравнивать берег. Мы хотели участвовать и в ночном веселье, но мама не позволила.
Наш город по случаю праздника посетили папины друзья и он пригласил их на ужин. Все шло, как обычно – гости вспоминали былое, шутили, смеялись, нахваливали жаркое из кролика и вино из наших подвалов. Вдруг они резко замолчали и посмотрели на дверь. Я тоже посмотрела, но ничего не увидела – дверь была закрыта. Я заметила, что папа и брат побледнели.
– Увести девочек? – спросила мама.
– Поздно. Она уже поднимается по лестнице, – прошептал он.
Парадная дверь распахнулась настежь – на пороге стояла женщина. Она была высокая и статная, но почему-то опиралась на суковатую палку – с такими обычно ходят старые люди. Она быстро оглядела присутствующих – взгляд у нее был острый и цепкий. Я услышала как чародей Кудимус прошептал фее Фионе: «Похоже, она в мирном настроении. – Откуда ты знаешь? – спросила та. – По ее обличью. В этом виде ей труднее доставлять неприятности», – ответил он.
– Благодарим, что почтили нас визитом, госпожа Крейтервейс, – сказал папа громко. – С праздником вас. Просим к столу.
Женщина усмехнулась.
Я слышала это имя… Это была колдунья, и судя по реакции гостей, не добрая. Слуга тут же принес ей стул и поставил прибор. Но другие гости вдруг один за другим стали вспоминать о неотложных делах и собираться домой. Они прощались, обмениваясь с папой многозначительными взглядами. За столом остались только мои родители, брат, сестра и кузен Вил. Мне стало неловко – я не могла допустить, чтобы гостья обиделась – и учтиво сказала:
– Вы никогда прежде у нас не бывали, госпожа Крейтервейс, но я дважды слышала ваше имя.
– Что же ты слышала, детка? – поинтересовалась колдунья.
– Моя мама когда-то брала уроки домоводства и поварского искусства у знаменитой феи Филиберты, а та, в свою очередь, обучалась у главного повара герцогской кухни Орвина Матто, а он всегда гордился тем, что прошел школу самой колдуньи Крейтервейс.
Гостья улыбнулась уголком рта.
– А второй раз я слышала ваше имя, госпожа, два года назад, как раз во время такого же праздника. Повар из таверны приготовил картофельный салат. Его очень хвалили и просили поделиться рецептом. И он сказал, что секрет салата в том, чтобы не класть в него измельченный чеснок, а только натереть чесноком стенки посуды, в которой его будут смешивать – так получается гораздо нежнее. И еще добавил, что это секретный рецепт самой колдуньи Крейтервейс.
– У тебя отличная память, детка, – усмехнулась гостья. – Тебе повезло – мне как раз нужна такая помощница.
Я не успела ответить. Мои родители заговорили одновременно. Мама сказала, что у меня нет таланта ни к волшебству, ни к кулинарии, а папа просто заорал, что никогда на это не согласится. Нам с Изой велели идти в свои комнаты. Я послушалась, но у меня стучало сердце, а по щекам катились слезы: подумать только – известная колдунья пожелала сделать меня своей помощницей, а родители не разрешают. Ну что меня ждет? Замуж меня никто не возьмет – ни красотой, ни домовитостью я не отличаюсь. Правда, папа обещал дать мне приданое богаче, чем Изе, – как старшей дочери, но я-то знала, что мою красивую и домовитую сестру возьмут и без приданого. А если даже кто-то захочет на мне жениться, хотя бы для того, чтобы породниться с семьей волшебника, то мне придется жить в чужом доме, подчиняться чужим правилам, угождать мужу и его семье… Таков порядок вещей. Раньше я думала об этом вскользь, но сейчас меня охватило отчаяние. Когда родители умрут, дом достанется Фабиану. Он женится, у него будут дети, а я останусь жить в своей комнате и мне все равно придется подчиняться новым правилам. Брат меня любит, но кто знает, как ко мне будет относиться его жена. В монастырь идти – нет… это скучно и дочь волшебника туда все равно не примут. А вот быть помощницей колдуньи – это, по крайней мере, интересно. Хоть я не волшебница, но я бы старалась изо всех сил и могла бы многому научиться.
Я хотела кинуться обратно, и умолять родителей отпустить меня, но тут в дверь постучали. Это был Вил, мой добрый кузен. Он сказал, что папа и колдунья Крейтервейс поссорилась в очередной раз и она ушла, хлопнув дверью и пообещав отомстить.
Я проплакала всю ночь. За завтраком папа сказал, что по молодости я не понимаю простой вещи: безразлично, как к тебе относится колдунья такого класса, как Крейтервейс. Ненавидит ли она тебя или проявляет расположение – тебе не повезло в обоих случаях. Грубо говоря, в первом случае, она попытается превратить тебя в змею или крысу, а во втором – в павлина. Если хочешь избежать неприятностей, нужно держаться от нее как можно дальше, что он сам намеревается делать и нам всем рекомендует то же самое.
Ближе к вечеру брат и кузен предложили прогуляться по набережной. Над серыми волнами пролетали гуси – наверняка, в дивные далекие края, где вечное лето. И я подумала, что хорошо бы стать птицей, парить в небесах или лететь куда вздумается, видеть с высоты города и страны… Птицы исчезли из виду. Я очнулась. Брат и кузен обсуждали вчерашний визит колдуньи Крейтервейс. Я слушала, изо всех сил стараясь скрыть интерес.