Зато теперь Дайан знал, что на него покушается сюзерен Ливерпуля и как будто бы он с тем уже встречался, но с этим Брук мог ещё поспорить. Он совершенно не разглядел Питера Бауэра в галерее, откуда его уводил Сойер в первый день течки.

«Зачем я твоему Бауэру?» — спросил Дайан.

«Он не мой, — огрызнулся Джон. — Ты мой. Вот зачем ты ему».

«Я не вещь», — напомнил Дайан.

«Ты человек. В понимании вампира ты — всё равно, что вещь».

«Я не совсем человек», — упирался Дайан.

«А вот в этом понимании ты для него как земля обетованная, Дайан».

«Я не хочу к какому-то сюзерену, пусть даже целого Ливерпуля», — Дайан встревожился.

«Ты не пойдёшь. Я тебя не отдам. Не допускай этой мысли ни на минуту».

«Но что-то тебе может помешать?»

Джон почувствовал его страх.

«Только то, если я буду окончательно мёртв. Во всех смыслах».

Страх Дайана стал острым.

«Бауэр не может убить вампира. Для убийства меня в частности у него нет никаких поводов. Я не совершал преступления, предусмотренного нашим законодательством».

Страх Брука не стихал.

«Но всё же тебя можно убить?»

«Да. Серебро действует как некротизирующий яд. Но у меня к нему приобретённый иммунитет», — успокоил Джон.

«А… кол в сердце?»

«Временная задержка».

«Отделение головы от тела?»

«Временная задержка», — уже улыбнулся Сойер.

«Чеснок?»

«Нет».

«Святая вода и слово божье?»

«Могу пить и слушать, не без отвращения, конечно, но могу».

«Огонь?»

«Пересмотрел все фильмы ужасов про вампиров?»

«Шутишь? Обожаю «Дракулу Брэма Стокера**», — нервно хихикнул Дайан.

«Да, огонь. В моём случае только огонь».

Дайан снова сжался.

«Я хочу, чтобы ты жил», — тихо сказал он.

«Я буду», — пообещал Джон.

Все медленно двинули по променаду.

Линда взяла под руку Дайана, но сказала Сойеру, для чего через Дайана ей пришлось чуть перегнуться:

— Сюзерен устраивает традиционный рождественский приём, Джон.

Сойер кивнул, смотря под ноги.

— Уверен, ты получишь официальное приглашение в конверте, но мы говорим тебе, что, на основании слухов, вы с Дайаном уже приглашены, — с другого бока сказал Юрэк.

— Вся ея же нечисть города приглашена в поместье, — буркнул Милднайт. — Я не понимаю, как можно на дух не переносить Сесси и Валери, но ежегодно приглашать тех на рождество?

— Английский этикет, — буднично объяснил Сойер.

— Гори он в пекле, милорд, ваш этикет. Если мне и Элеку придётся снова поддаваться в покер за его столом, я за себя не ручаюсь.

— Какие проблемы? Играй честно, — ляпнул Юрэк.

— Играть честно?! Джон на нём нитки не оставляет. Я не могу лить масла в огонь, тоже выигрывая. Сесси мне запрещает. Говорит, это дурной тон.

— Каждый год мы об этом спорим, — фыркнула Линда, — и всё по-прежнему. Джон, ты умеешь проигрывать? Ради своей безопасности?

— Нет.

— А ради безопасности Дайана?

Дайан видел, как яростно дрогнули ноздри Джона. Тот метнул на Линду такой взгляд, что та отступила.

— Слушай, Джон, ты же не поддашься на провокацию Бауэра?

— Сюзерен поведёт к тому, чтобы играть с крупным коном. А твой самый крупный кон — это твой омега. Моё почтение, Дайан, — бросил Никки Милднайт, заступил перед всеми и пошёл спиною вперёд.

— За идиота меня держите? — холодно проронил Сойер.

Все отрицательно замотали головами.

И тут Дайан вдруг почувствовал, что он, похоже, стал дорог не только Джону Сойеру. И его это тронуло.

***

Честно, Ио Кэлпи честно хотела немного потискать хорошенькую девчонку, перед тем как придавить её в постели и спросить, где же Марк? Но стоило ей увидеть автомобиль, она поняла, что ничего такого не получится.

— Мы точно с тобою одни? Нам никто не помешает? — прикинулась смущённой Ио, застыв на пороге квартиры Эммы.

— Боже, нет. Входи, не стесняйся. Моя соседка осталась в клубе.

Ио зашла и закрыла двери. Прислушалась. Ничего, что могло бы указывать на пребывание вампира в этом месте, она не услышала и не почувствовала.

— Тебе надо выпить? В ванную? Что-нибудь? — спросила Эмма, но сама не отрывала взгляда от сумочки Ио, в которой, по её представлениям, лежало «догнаться на оставшуюся ночь».

— Думаю, что мне надо выпить, — кивнула Ио, сжимая зубы и бросаясь на Эмму.

Кэлпи едва ли хотела рассчитывать силу, поэтому крепко приложила ту затылком о стену. Почти не дав девушке опомниться, она прошипела Эмме в ухо:

— Где мой брат, жалкая ты наркоманка?

Эмма не потеряла сознания, почувствовав, как по шее почти сразу же побежала струя крови из рассечённой кожи на голове. И даже кое-что поняла. Причём тоже почти сразу же. О каком таком брате речь. И то, что она снова в лапах вампира.

«Да что же это такое?» — философски, но с раздражением спросил внутренний голос Эммы.

— Он ушёл. Он был у меня, но ушёл, как только получил своё, — попыталась врать Эмма, плохо соображая от страха.

— Совсем рехнулась, что ли? — зашипела Ио. — Перед твоим домом его «форд». Думаешь, я тот не узнаю?

Ио щёлкнула клыками и укусила Эмму.

В одном Марк был прав однозначно. Стоило присоединяться к нему в те вечера, когда он угощал её своими шлюхами. Хотя бы для вот этого. Но после четвёртого глотка пришлось отстраниться от Эммы, которая уже полноценно заливалась слезами и тушью. Всё струилось по щекам, размывая тональное средство.

— Ох, какая ты теперь некрасивая, — цокнула Ио языком.

Эмма громко всхлипнула.

— Я тебя спросила кое о чём, — напомнила Ио.

— Он ушёл, я правду гов…

— Да что с тобой такое! — Ио ещё раз приложила Эмму о стену и сжала пальцы у той на шее.

Эмма взвизгнула.

Ио снова укусила. И, пока кусала, вслушалась в сознание Эммы. В частичное, разбивающееся о границы тела сознание полувыпитой девушки. Но даже этого Ио Кэлпи хватило. Полыхающее чёрным огнём «я его убила» курсировало в сознании Эммы, словно простейшая анимационная заставка операционной системы Windows из середины 90-х. Эмма почувствовала такую горькую печаль, что, если бы не поддерживающая ярость, тут же бы легла на пол выть и рыдать.

— Ты его убила.

Зрачки Эммы готовы были нарушить границы зелёной радужки, когда она поняла, что Ио пришла к верным выводам.

— Как именно?

— Сойер сказал, что вред могут причинять только серебряные пули. Поэтому я пошла в оружейный магазин и купила…

— Сойер? — Ио едва не выпустила девушку. — Сойер попросил тебя убить Марка?

— Нет, — замотала головой Эмма. — Нет. Я хотела убить Сойера, но он сказал, что поможет только серебро. А потом он увёз Дайана с собою. А потом я встретила Марка… Мы пришли сюда. И я его убила. Из «леди Смитт».

Ио слушала, изо всех сил разбираясь в путаном объяснении.

— То есть ты пристрелила моего брата, потому что..?

Эмма закрыла глаза, устало провисая у Ио в руках.

— Твой брат мне ничего не сделал. Я хотела убить другого.

— Джона Сойера? — подсказала Ио.

— Ты знаешь его?

— Допустим. Чем он тебе не угодил?

— Мой парень ушёл к нему, — снова завелась всхлипывать Эмма.

Ио словно нахватала пощёчин. Каждое звено цепочки причин и их последствий отзывались на Ио, словно звонкие оплеухи. Оплеуха «Марк мёртв». Оплеуха «потому что его убила разозлённая изменой парня девушка». И оплеуха «которого у неё увёл Сойер».

— А ты всех вампиров, что тебе повстречаются, решила приканчивать, приводя к себе? — уточнила Ио, упорядочив в голове перенос персон с одной на другую.

— Господи, нет. Я и не думала ни о чём подобном с тобою. Поверь, — прошептала Эмма.

— Это правильно, — согласилась Ио.

В отличие от Эммы Соул Ио не стала заботиться тем, чтобы замести за собою следы. Она допила Эмму до последнего сердечного удара и оставила ту в комнате рядом с испачканной кровью стеной.

Комментарий к 15

*в мифах древних греков богини мести, рождённые Геей, впитавшей кровь оскоплённого Урана. Это старухи со змеями вместо волос, с зажжёнными факелами в руках. Эринии св. отца Клирхэда были пылающими атомными гигантами и вовсе не старыми