– Именно так.

– И к какому выводу пришёл?

– Грешники не могут попасть в рай. Существует барьер, через который нельзя пройти. Более того, он представляет собой нечто вроде… Я бы сказал, репеллента грехов. Касаясь барьера, каждый видит и ощущает собственную смерть.

– Ты со своим новым другом сделал большой шаг вперёд. И что же ты собираешься предпринять дальше? – она не издевалась, все её замечания были достаточно благожелательны. Вероятно, сидя на одном месте, она не могла сделать и половины из того, что удалось за эти дни её собеседнику.

– Полагаю, если есть забор, где-то существует и брешь. Более того, во время чисток небесное воинство без труда спускается к нам, значит, они владеют техникой, или заклинанием, или чем-то ещё… Я прав?

– Я бы поаплодировала, но, как модно сейчас говорить, у меня лапки, – Амат скромно потупила взор, разглядывая свой комплект отборных абордажных крючьев, – Барьер нарос сам по себе, и он действительно плотный. Но он не сплошной, это факт. Брешей нет, но есть тонкие места.

Ал превратился в абсолютный слух:

– Где именно?

– Если бы это было так просто. Сейчас ты не увидишь их, даже если я буду стоять рядом и указывать на них мордой. Нет. Их нужно видеть самому. Нужно умение видеть, за которое нужно платить, и цена зачастую высока.

Лорд задумался, потирая подбородок. Шаманы и жрецы прошлого принимали галлюциногены, чтобы говорить со своими богами, голодали, терпели всяческие лишения, принося в жертву рассудок или даже…

Крайнее состояние. Пограничье. Есть только одно время, которое делает всё происходящее до боли чётким. Близость смерти.

– Поначалу я думал о том, почему ты не поговорила именно с Чарли. Теперь я, кажется, понимаю. Ты не хотела ею рисковать.

– Разве можно обвинять меня в жестокости?

– Ни в коем случае, я полон понимания и безграничного уважения, мадам.

Амат снова клацнула челюстями, удивлённая и польщённая:

– Так и каково твоё желание? Что я должен сделать?

– Моя дочь заслуживает того, чтобы её надежды на лучшее будущее не пошли прахом. К тому же, она любит свой народ. Лидеру нужна путеводная звезда. Ты, помнится, думал, над тем, достоин ли ты Чарли. Если тебе непременно нужно доказать себе, что достоин, то я не вижу способа лучше. Заодно разберёшься в своих чувствах, а то всё быстро и ты явно запутался. Правда, я уверена, что ты не отступишь. Жизнь в отеле изменила тебя больше, чем все десятилетия в аду вместе взятые.

– Твоя правда. Но, боюсь, совсем без подсказки мне не справиться.

– Раз так, я дам тебе то, что, возможно, поможет в поисках, – Амат вылезла из воды, довольно фырча, и Аластор в который раз поразился тому, насколько гармоничны движения её, казалось бы, непропорционального тела. Она приподнялась, рассматривая ниши в стене, и, наконец, повернулась, держа что-то в зубах:

– Нашла, смотри-ка.

– Это… перо? – демон осторожно забрал предмет, угнездившийся между крокодильих зубов.

– Не просто перо. Перо одного из тех, кто живёт наверху.

– Ангела? Серьёзно? – Ал так и впился глазами в то, что принял за часть какого-нибудь бройлера. Никаких раскатов Иерихонской трубы, никакого «Сгинь, нечистый!». Просто часть чьего-то тела, слегка светящаяся в темноте.

– Несерьёзно только в том случае, если тот экземпляр линял чужими перьями, – усмехнулась Амат, – Но что-то мне сомнителен подобный расклад. Оно мерцает.

– Да, я тоже это вижу.

– Полагаю, ты сможешь увидеть брешь благодаря этому, если заберёшься достаточно высоко. Дальше всё будет в твоих руках, дитя. Помни, что стоит на кону, и ты всё преодолеешь.

– Да… Только один вопрос, – лорд Преисподней повертел головой, – Как мне подняться на поверхность?

– Подойди поближе, я всё сделаю, – Амат легла по-кроличьи, чтобы опустить морду максимально низко к нему, – А теперь закрой глаза. Когда ты их откроешь, будешь уже наверху.

Аластор без колебаний сделал так, как она сказала, и огромная пасть дохнула на него. Это был запах древнего Нила, запах жизни, крокодила в засаде, горький и терпкий – ровно такой, чтобы прийтись по душе демону из Нового Орлеана. И…

Лорд нерешительно приподнял веки. Он стоял напротив пахнущей водорослями кучи мусора, но вырытая Наггетсом пещерка бесследно исчезла.

Древняя магия.

– О, как раз вовремя! Ты в порядке? – через завалы к приятелю уже спешил Энджел, – Глядите-ка, даже не испачкался, вот это уровень! – гей притормозил у кучи, протягивая лорду сюртук, – Чарли спрашивала, где ты. Я сказал, что тусим на помойке. Она удивилась, ха-ха… Так что, что-то выяснил?.. Ты такой серьёзный, случилось что? А что это у тебя, перо?

– Ага. Ангельское.

– Реально?! Дай посмотреть, отродясь не видел!.. И что ты собираешься с ним делать?

– Энджел, – Аластор так резко окликнул трансвестита, что тот вздрогнул:

– Чё?

– Тест на эрудицию: какое у нас самое высокое здание, и притом такое, на которое можно взобраться без армии свидетелей?

– Если такой расклад, то телебашня явно не подойдёт. Как насчёт Кривого Близнеца? Этот небоскрёб достаточно большой, вопросов никто задавать не будет. Норм?

– Тогда веди, я на тебя рассчитываю.

– Признателен за оказанную честь, но всё-таки, что мы собираемся делать?

– Форменное безумие, мой друг, – Аластор сверкнул улыбкой, давно ставшей частью его имиджа, – Искать брешь в рай.

Комментарий к Глава 11 *Веве – название магических символов в вудуизме

====== Глава 12 ======

Если ситуация на первый взгляд выглядела так, будто Энджел легко согласился на эту авантюру, то всего минуту, пока до гея доходил весь масштаб полученной информации.

– Чел, и всё равно стрёмно! – в который раз отметил паукообразный демон, когда они уже начали подъём по лестничной клетке (лифт традиционно не работал, ад, в конце концов!).

– Я не утверждал, что мой план идеален.

– У тебя, в принципе, есть этот самый план? – когда не надо, Энджел был сама настырность и въедливость, – Нет, ты в курсе, я за любой кипишь кроме целибата, голодовки и безденежья, но, кажется, стычка с верхним миром это не лучшая идея.

– Почему ты вообще думаешь, что они как-то отреагируют на нас? Они недавно осуществили ещё одну чистку, отдыхают себе, чистят копья и крылья, или чем им там положено заниматься, да и вообще, – увенчанный острым когтем указательный палец поднялся вверх, – Подъём-то вертикальный, а из нас двоих летуны ещё те.

– Да уж. Надо было взять с собой Хаска, – Энджел усмехнулся, вспомнив недовольную морду бармена, – У него-то крылья есть, но он слишком ленивый засранец… Улыбайся, если хочешь, но то, что мы затеяли, всё равно отдаёт каким-то подвохом! И вообще: ты спустился в эту яму на помойке, а там что же, было перо? Как артефакт в какой-нибудь долбанной видеоигре?!

– Я расскажу тебе позже, – Ал вспомнил могучий силуэт Амат. Если уж и посвящать кого-то в эту тайну, то сначала всё же Чарли, как-никак, Амат её крёстная.

– Ты в курсе, что твоя таинственность порядком изматывает?

– В курсе, но пока не могу ничего добавить… Да не волнуйся, папочка всё порешает, помнишь?.. Эта лестница никак не кончается, надо передохнуть, старость не радость.

– Я умер в 24, но от этого устал не меньше, – Энджел согласно приземлился на ступеньки сомнительной чистоты, – Фух… А ты на какой дате умудрился умереть?

– Мне было 32. Родился в 1901-м.

– О, так тебе уже больше соточки! Ну ничего себе! Как живётся, дедуль?

– Скрипим помаленьку, – Аластор протянул ноги, и крестец в комплекте с хвостом тут же протестующе заныли в узких брюках.

– Что, улыбака, хвост мешает?

С Ала тут же слетела вся безмятежность:

– Откуда… Как?!

– Ягодка моя, я профессионал и вижу много всего. По походке можно многое сказать. Я давно заметил. Небольшой, наверное, олений хвостик… Не напрягайся, я никому не скажу. У самого есть что прятать.

– Я было испугался, что Чарли сказала… Только никому, ладно?