— А без помощи медицины? — Нана сощурила глаза. — Если человек ранен в сердце, допустим, в каком-нибудь безлюдно месте и врачи не успели оказать помощь в течении нескольких дней, ведь всё равно умрёт, не так ли?

— Да, тело может умереть. Но это не значит, что душе, оставшейся без оболочки придётся скитаться по миру привидением или попасть в какое-нибудь измерение для умерших. В специальных медицинских центрах ему тут же состряпают тело-клон и с помощью специального прибора, той же техники, демоны её возьми, втянут душу-матрицу в новообретённое тело.

— Довольно несовершенненькое спорное бессмертие! — фыркнула Лакшми. — Я даже не уверена, что это бессмертие. Вот тела богов способны регенерировать сами по себе, что бы с ними не сотворили. А если тело человека умерло где-то, где его так и не обнаружили, если не знают, что такой-то мёртв и нуждается в новом теле и не думают созидать для него клона? И не обнаружат даже через века, пока кости не превратятся в прах? Выходит, это будет всё-таки умершая душа, лишённая тела?

— Теоретически такое возможно, но у них существуют также приборы, способные общаться с душами без тел. Неприкаянная душа может обратиться в специальный центр, снабжённый этими приборами и потребовать себе новое тело.

— Значит, они полностью зависят от своей техники? Которая может дать сбой?

— Техника их настолько совершенна, что в последние тысячелетия не даёт никаких сбоев.

— Дааа… Надо отдать им должное: они приложили колоссальные усилия, столько труда и терпения, чтобы достигнуть того, чего достигли… Но, конечно, ничего бы у них не получилось, если бы в своё время не нашлось в среде богов маргиналов, вроде Прометея, заложивших в души-матрицы этих людей нечто, что сделало их тем, кем они являются, — прокомментировала Нана.

— Верно, но кроме науки и техники, за совершенство достижения которых они обязаны поблагодарить богоизгоев, у них есть и другие, собственные заслуги, в которых они превзошли, к сожалению, нас, богов. Этого они добились сами и, признаться, не могут не вызвать моего уважения за это. Сейчас я назову причину, по которой я счёл, что этот народ превзошёл в могуществе богов. Дело в том, что они сумели то, на что оказались не способны мы, боги: они нравственно усовершенствовали себя, они достигли таких моральных высот, каких ещё нет у нас богов!

— Ну, этого не может быть! — наморщила носик Лакшми. — Люди как ничтожные черви. Разве что те, кто усиленно служат и молятся богам способны обрести какую-то святость. А эти люди, о которых ты, Дьяус, рассказываешь, кажется, остались без богов?

— Хочешь сказать, что они больше не убивают друг друга, не воруют друг у друга, не предают, не лгут, не причиняют физических и душевных страданий? — хмыкнула Нана.

— Представьте себе, нет! Между ними царит совершенная гармония, каждая человеческая единица у них имеет цену, как будто человек это что-то на самом деле нужное и востребованное.

— Может, это оттого, что они посчитали богами себя?

— Нет! Ни один из них не желает быть богом. Каждый из них горд, что он — человек. Подумать только, их так много и при таком огромном их количестве всё-таки каждая человеческая единица может что-то стоить! При этом посмотрите на нас, богов. Ведь каждый из нас на самом деле силён и восхитителен, прекрасен, уникален, полон достоинств, а умеем ли мы достаточно ценить друг друга? Все ли до единого способны восхищаться другим богом, а не завидовать? Разве боги не плели интриги друг против друга, не предавали, не поступали несправедливо, не стремились возвыситься друг над другом? Всегда ли мы были гуманны по отношению друг к другу? Всегда ли сострадали, прощали, любили, понимали? Совершенны ли наши отношения? Ведь нас так мало в сравнении со смертными, которых гораздо больше, чем нас. Как же это мы не держимся друг за друга, не имеем мощных скрепов, что сделали бы нас как единое целое? Насколько же мы негармоничны, если не можем достигнуть единства и понимания!

— Хм… Молящиеся Сами Себе тоже говорили что-то подобное, — напряглась Нана, — их мир — мир богов, и они тоже мыслят одинаково, как единое целое, они-то имеют мощные скрепы. Но вот это-то и пугает меня. Не грозит ли такое полное единомыслие утратой индивидуальности? Не слишком ли велика плата за гармонию?

— Молящиеся-то мне и рассказали про этих людей.

— А как они называли этих людей? Бессмертные люди?

— Бессмертные люди имеют свой собственный язык и называют себя «фаги», что означает «герои».

Нана рассмеялась:

— Знакомое словцо! На одном знакомом языке «фаги» означает «пожирание». Тоже подходит этим бессмертным людям, если учесть, что при всех из достижениях они всё-таки потребленцы, а не творцы.

====== Часть 62 ======

— Согласна с тобой, — кивнула головой Лакшми. — Ну, как могут достигнуть такой гармонии потребленцы? Уж как богиня богатства я знаю алчность людей, их извечную зависть. Многим из них сколько ни дай, им всё мало, будут зарится даже на немногочисленно добро другого, даже того, кто беднее. Это человеческая природа, разве можно с ней что-то поделать?

— Выходит, можно. Они сумели искоренить в себе зависть по отношению друг к другу. Нелегко им это далось и не быстро. Но такая наука, как психология, всё же сделала своё дело. Каждый из них считает позором завидовать такому же человеку, как сам. Да и завидовать не на что. Они устранили всякую нужду в материальном, всяк из них имеет всё, что захочет и сколько захочет.

— Ну уж, — Лакшми скептически покривила губы. — Ты говоришь, что они решили пространственный вопрос, научившись строить планеты из космического мусора. Однако, если их гораздо больше, чем богов и каждая единица пожелает жить в отдельном дворце, пожалуй, тут и метеоритов в космосе не хватит, чтобы утолить такую алчность.

— Они искоренили в себе и алчность. Каждый из них имеет право на достаточно просторное жилище, но каждый также считает неправильным владеть таким огромным жильём, которое не сумеет даже обойти ежедневно. Их мышление прагматично и разумно.

— И, конечно, отсутствуют амбиции и гордыня, заставляющие вожделеть дворцы?

— Отсутствуют. Они настолько уважают и ценят друг друга, что не хотят возвышаться над себе подобными и в чём-то превосходить.

— Уравниловка! — насмешливо вздохнула Лакшми. — Наверняка умирают от скуки в своём так называемом идеальном мире от того, что у всех всё одинаково.

— Им некогда скучать. Большинство из них имеют отношение к знаниям науки и техники и всяк потенциальный изобретатель. Они не желают останавливаться на достигнутом и стремятся совершенствовать свой мир. Их главная цель — совершенствование бессмертия, которое совершенно справедливо, Лакшми, ты назвала несовершенным. Гуманитарии также совершенствуются в стремлении развлекать себе подобных с помощью искусства. Так что они решили и такую проблему, как скука.

Нана, замолкшая на некоторое время, пока её отец дискутировал с богиней богатства, вновь заговорила:

— А что же сладость любви? Неужели это чувство у них редкое явление, иногда приходящее само по себе, если они не признают даже богов любви?

— Дочь, ведь ты же даёшь большинству смертных любовь, применяя энергию, которая задействует химические элементы в их организмах и заставляет их влюбляться. Вот фаги и изобрели специальные приборы, также способные вилять на химию в их теле. Так они создают идеальные семьи. Психологи подбирают пару, идеально подходящую друг другу по всем параметрам, затем пара отправляется в специальный центр, где с помощью приборов их влюбляют друг в друга. После супругам следует время от времени посещать такие центры, чтобы обновить чувства с помощью той же техники, и продлить семейное счастье.

— Как пощёчина мне, богине любви, — произнесла Нана. — Но кроме химической любви существует ещё возвышенная духовная любовь… Это их приборы могут создать?

— Нет. Но они считают, что любви на почве химических элементов достаточно для счастья.

— И ты хочешь сказать, что эти бывшие смертные счастливее нас, богов? Твой рассказ о их счастливом мире не впечатлил меня так, чтобы я позавидовала им. Нет зависти — и всё тут! Мне было бы тошно это счастье за счёт науки, техники и потребительства. Я не мыслю счастья без божественности и никогда не стану завидовать людям!