— Что, что? — не поверила своим ушам Нана. — Боги Олимпа дерутся на пирах, как смертные пьяницы в пивнушках? При Зевсе случались ссоры на пирах, но чтобы кто-нибудь посмел устроить драку!..
— Нынешняя царица не видит в этом ничего дурного. Более того, она считает открытую драку чем-то более честным, чем, как это она называет «козни за спиной», как это было прежде».
— А Зевс?.. Он равнодушно смотрит на то, как разрушается порядок в пантеоне, которым прежде правил он?
— Зевс отделился окончательно от всех. Он поселился где-то в странах третьего мира и не выдаёт своего места нахождения, как будто никого не хочет видеть.
— Тогда я не понимаю другого: почему боги держатся возле этой новоявленной царицы, не способной держать дисциплину, почему не разбредутся восвояси?
— Думаю, у детей Зевса сильны старые скрепы, привычка держаться друг за друга и выполнять волю отца. Если отец сказал, что отныне царица — Фемида, то так тому и быть, никуда не денешься.
— Я слышала, что в этом голубом дворце собираются также боги други пантеонов?
— Да, некоторые там даже живут наравне с нашими. Боги египетского пантеона, месопотамского, даже боги северных пантеонов. У всех свои цари и их правители на полном серьёзе собираются на советы.
— О чём же они могут советоваться?
— А что сейчас больше всего интересует богов? Захват власти над миром.
— И что, они что-то дельное решили?
— Если бы решили, то в мире наверняка что-то бы произошло.
Они поговорили ещё какое-то время и Нана, напомнив Гекате о приглашении в гости к Урану-Ану, а также приглашение на свою свадьбу с Моханом, собиралась распрощаться с ней. Но вдруг внезапное явление отвлекло на себя внимание двух богинь.
====== Часть 38 ======
Перед ним появилась стройная темноволосая женщина в облегающем серебристом платье с длинными расширенными к низу рукавами. Серые глаза её смотрели не мигая и казалось, что они сделаны из металла и при этом их выражение было колючим, как будто из них выступали гвозди.
— Ого! Сама царица олимпийских богов пожаловала! — пробормотала Геката.
Фемида не удостоила её взглядом и её немигающие глаза пронзили Нану.
— Что происходит? — холодно произнесла богиня правосудия. — Я предполагала, что ты не явилась на мой зов потому, что всё ещё пребываешь в обиде. Хотя мне кажется это странным. Мы имеем право разобраться, кто предан пантеону, а кто стал врагом. Ты, вроде бы, не враг и не предавала свою семью. Однако, твоё поведение вводит в заблуждение. Мне известно, что Гермес, посланный за тобой, зашёл в твоё жилище, а зачем и что там происходило, неизвестно, потому что вы укрылись там за куполом непроницаемости. Можно было бы подумать, что вы остались там вдвоём, вспомнив старые отношения, но купол был установлен не вами и там находился кто-то ещё. Вы провели ночь в старом пансионе, но не вдвоём. Итак, что вы скрываете от всех нас?
— Ого! Да за Гермесом, когда он был послан за мной, была ещё слежка? А за тем, кто следил за Гермесом, тоже следили? — возмутилась Нана. — Зачем вам всё это нужно?
— Ты лучше спроси, зачем им нужно на пирах поить олимпийцев вином истины, — ввернула Геката. — Ведь после того, как каждый начинает пьяным языком высказывать всё, что думает, и начинается бойня между богами.
— А в самом деле, зачем и для чего это? — Нана удивлённо-вопросительно уставилась на Фемиду.
Та усмехнулась, но в её металлических глазах не появилось и смешинки:
— Должна же я познать нутро тех, кем я обязана управлять. Признаться, я прожила с вами вечность, но вы почему-то так и остались для меня тайной за семью печатями. Я только хочу понять, что вы из себя представляете.
— Однако, что-то это изучение затянулось, — заметила Геката.
— За один раз не изучишь сущность многих даже благодаря вину Диониса. Однако, у меня вопрос к Афродите, — Фемида снова вонзила взгляд в лицо Наны. — Почему ты сделала это, почему ты создала столько влюблённых пар и чего ты этим добиваешься? Может, твоя цель — власть над миром? — в голосе её завибрировала насмешка.
Нану покоробила эта насмешка в голосе богини правосудия. Она также, не мигая, посмотрела в глаза той и ответила с вызовом в голосе:
— А если это так? Что если я решила, что любовь должна править этим миром?
— Для того, чтобы стать владычицей мира, надо иметь хотя бы сильную волю.
— О да, и ещё надо быть пригодной для того, чтобы править, надо уметь быть лидером, а не самодуром. У Зевса это получалось, его божественная природа была на это «заточена», он был лидером. Поэтому удержал власть на века. А ты удержишь ли? Ты — божество охраняющее, а не правящее. Твоё предназначение в том, чтобы держать уже созданный порядок, а не создавать новые порядки. Ты пытаешься творить новый образ жизни, но происходит только разрушение. Прошло не так много времени, как ты стала царицей, но ещё немного — и боги покинут тебя, рассыпятся, как горох и чем ты удержишь их?
— Я удержу с помощью Сил и Властей, что вернутся ко мне на службу, — гордо вскинув голову, промолвила Фемида.
— Разве они тебе подчиняются?
— Подчинятся. У нас есть план.
— Но ты ничего мне о нём не скажешь?
— Сказать тебе? — голос Фемиды становился всё более ледяным и режущим. — А откуда я знаю, друг ты или враг?
— Ну, как же, я же прошла проверку на «вшивость», — со злым смешком проговорила Нана.
— Это было не вчера. После проверки ты снова ведёшь себя, подрывая доверие пантеона.
— А что я сделала? — Нана повысила голос, теряя терпение. — Я богиня любви, я не имела право создать столько влюблённых пар, сколько мне взбрело в голову?!
— А причина? — голос Фемиды также начал повышаться. — С чего это ты вдруг так расщедрилась? Раньше за тобой такого не наблюдалось, чтобы ты осчастливливала смертных в таких масштабах!
— Теперь другое дело. Я влюблена и счастлива! И хочу осчастливливать других! Если хочешь, это было моим эмоциональным всплеском, моей причудой. Зевс бы это отлично понял!
— Намекаешь, что я недостаточно сообразительна? — в бесстрастных металлических глазах богини правосудия блеснули искры обиды.
— Ты же сама сказала, что мы для тебя тайна за семью печатями. Хотя меня можно было бы и изучить за долгие века. Не такая уж у меня и загадочная и таинственная натура!
— А вот тебя-то я как раз и изучила! — в голосе Фемиды, всегда ровном и хладнокровном завибрировали нотки бешенства и в нём даже появилось какое-то дрожание. — Ты — двойственная!
— Тоже мне тайна! — с издёвкой бросила Нана.
— И я тебе никогда не доверяла! — голос Фемиды всё больше набирал дрожания.
— Думаешь, я тебе доверяю? — Нана всё больше ярилась. — План у неё, видите ли, есть, как подчинить себе Силы и Власти! И Крылатиков, да? Это всё иллюзии, моя дорогая, иллюзии! Ты стала мечтательницей! Силы и Власти ненавидят богов! Ты не посмеешь с ними даже заговорить!
Глаза Фемиды округлились и полезли из орбит, очевидно, гнев её просто зашкаливал. Никогда и никто не видел её в наплыве таких эмоций. В глазах других богов она была чем-то вроде каменного идола: лишённого простых живых чувств, всегда уравновешенная, холодная, как айсберг, жёсткая и невозмутимая. А теперь с ней творилось что-то невероятное. По лицу её забегали желваки, губы посинели и задрожали, затряслись и плечи. А потом… Из глаз её вдруг хлынули слёзы.
— Я знаю, как поступить! — истерично проорала она. — Мы все ищем Метиду и найдём её, как бы она ни мудрила, прячась от нас! Мы сумеем сделать это! Слышишь?! Мы сможем! И мы заставим её выдать нам секрет, как её сын переманил на свою сторону Сил и Властей! Если она будет молчать, мы применим пытки! Мы будем беспощадны с ней, как когда-то она с нами! Ей придётся развязать язык! И тогда ты, — она ткнула пальцем в сторону Наны, — и ты, — она навела палец на ошалевшую от невиданного зрелища плачущей Фемиды Гекату, — пожалеете, что вовремя не встали на нашу сторону!
— Ага, вот он, ваш куцый план! — хмыкнула Нана. — Довольно размытый к тому же, надо сказать. Как примитивно!
