И немедленно мои внутренности стало скручивать, как будто я только что проглотил десяток живых змей. От желудка до пальцев на руках и ногах распространялось сильное жжение. А вдруг я заболеваю чем-то страшным? Я скрючился пополам, задыхаясь, упал на колени. Жжение становилось невыносимо. Мне показалось, что кожа у меня закипела и стала плавиться, как горячий воск. И -- о, чудо! -- прямо на глазах руки стали расти, пальцы утолщаться, ногти расширились, а костяшки пальцев раздулись, как головки болтов. Покалывание во лбу возвестило, что волосы переползли ниже к бровям, плечи болезненно растянулись, грудь так расширилась, что мантия на мне лопнула, точно обручи на разбухшем бочонке. Ноги в ботинках мучительно сдавило: они были на четыре размера меньше.

   Превращение закончилось также внезапно, как началось. Я лежал лицом вниз на холодном каменном полу, слыша, как Миртл что-то недовольно бурчит в дальней кабинке туалета.

   Я с трудом сбросил ботинки и поднялся. Судя по всему, я превратился в Гойла. Здоровенными, хоть и дрожащими, ручищами я стащил с себя мантию, которая теперь на полметра не доставала до лодыжек, оделся в приготовленную Гермионой и зашнуровал похожие на лодки ботинки Гойла. Хотел было откинуть волосы с глаз, но рука ощутила лишь короткую жесткую щетину, сбегающую на лоб. Глаза сквозь очки видели все, как в тумане -- Гойл явно в них не нуждался. И я решительно их снял.

   -- Эй, как вы там? -- вырвался из его уст низкий, скрипучий голос Гойла.

   -- Нормально, -- справа послышалось глуховатое ворчание Крэбба.

   Я открыл дверь и подошел к треснутому зеркалу. На меня уставился Гойл -- своими тупыми, глубоко сидящими глазками. Я почесал себе ухо. То же проделал Гойл.

   Дверь кабинки Рона отворилась. Они посмотрели друг на друга. Да, если не считать бледности и несколько одурелого вида, Рон был неотличим от Крэбба -- начиная со стрижки "под горшок" и кончая длинными, как у гориллы, руками.

   -- Это невероятно, -- пробормотал Рон, подойдя к зеркалу и уткнувшись в него приплюснутым носом Крэбба. -- Невероятно!

   -- Пойдемте скорее, -- поторопил я друзей, ослабляя браслет часов, который врезался в толстое запястье Гойла. -- Нам еще надо отыскать гостиную слизеринцев. Я на одно надеюсь: встретим по дороге кого-нибудь и за ним увяжемся...

   Рон, пристально всматриваясь в меня, заметил:

   -- Ты себе не представляешь, как странно видеть думающего Гойла...

   Он постучал в дверь Гермионы:

   -- Ты что там копаешься? Пора идти...

   Ему ответил напряженный высокий голос:

   -- Я... Я не пойду. Ступайте одни.

   -- Гермиона, мы знаем, что Милисента Булстроуд уродина -- никому и в голову не придет, что это ты.

   -- Нет... В самом деле... Думаю, что я не пойду. А вы двое поторопитесь, не теряйте время. Я озадаченно посмотрел на Рона.

   -- Вот это больше похоже на Гойла, -- заметил Рон. -- Именно так он выглядит, когда учитель его о чем-то спрашивает.

   -- Гермиона, с тобой все в порядке? -- спросил я через дверь.

   -- Все хорошо... Я в норме... Идите. Гарри взглянул на часы. Пять из драгоценных шестидесяти минут уже прошли.

   -- Объяснишь, когда вернемся, ладно? -- сказал он.

   Рон и я осторожно приоткрыли дверь, убедились, что путь свободен, и пошли.

   -- Не маши руками, -- произнес я вполголоса.

   -- Что?

   -- Крэбб всегда их держит, как будто они у него прилипли к телу.

   -- А вот так?

   -- Так лучше.

   Спустились по мраморной лестнице, ведущей в подземные помещения. Вокруг ни души. Куда запропастились все слизеринцы? Без них в гостиную к Малфою не проникнуть.

   -- Что теперь делать? -- тихонько спросил я.

   -- Слизеринцы всегда идут завтракать вон оттуда. -- Рон кивнул на вход в подземелье. Едва эти слова слетели с его губ, как из прохода показалась девушка с длинными вьющимися волосами. Рон поспешил к ней: -- Извините, мы тут забыли дорогу в нашу гостиную...

   Девушка смерила его неодобрительным взглядом:

   -- Прошу прощения, у нас с вами разные гостиные. Я из Равенкло.

   И убежала, с подозрением оглянувшись на них.

   Делать нечего -- я и Рон, торопясь, двинулись по каменным ступеням вниз, в темноту. Ступая по полу, громадные сапожищи Крэбба и Гойла будили особенно звучное эхо. Мы чувствовали, что дело оборачивается сложнее, чем рассчитывали.

   Переходы подземных лабиринтов были пустынны. Мы уходили все глубже и глубже под школу, постоянно проверяя по часам, сколько у нас осталось времени. Через четверть часа мы уже стали приходить в отчаяние, как вдруг впереди нам почудилось какое-то движение.

   -- Ха! -- оживился Рон. -- Вот, кажется, и один из них!

   Из боковой двери появилась неясная фигура. Они поспешили подойти ближе -- и сердца у них екнули. Это был вовсе не слизеринец. Это был Перси Уизли.

   -- А ты что здесь делаешь? -- изумленно спросил Рон.

   Перси первым делом напустил на себя оскорбленный вид.

   -- Вот уж не ваше дело, -- сказал он твердо. -- Крэбб, если я не ошибаюсь?

   -- Ну... в общем, да, -- ответил Рон.