Музыка заиграла вальс. Уже знакомый высокий, эффектный партнер в сером костюме первым пригласил Таню. У Васьки неплохой вкус, снова подумал Сергей, с удовольствием следя за танцующей. Она действительно очень хороша. Волочиться за ней не только интересно, но и приятно.

  - Лоронька, - остановился он, - со второй самой интересной девушкой я познакомлюсь сам. А то боюсь, что я вам уже надоел.

  - О, нет, что вы! Но мне нужно бы взглянуть на стол. Ты останешься с Сергеем? - обратилась она к Сашке.

  - Да нет, мне бы тоже хотелось взглянуть на стол.

  - Желаю успеха, - улыбнулась Лора, направляясь с Сашкой в столовую.

  ЖЖЖ

  В кружке Тани было несколько знакомых Сергея, поэтому он, подойдя, широко улыбнулся всем: - Привет друзья! Привет Галочка! - сказал он, садясь на стул Тани около Галы Серовой. Та улыбнулась: - Тебе уже весело? Ты так жизнерадостно выглядишь.

  - Это потому, что мне приятно видеть среди своих знакомых такую очаровательную девушку. И он, шутя, взял ее руку для поцелуя. Она рассмеялась и вырвала руку.

  - Ты, кажется, выпил даже больше, чем говорят.

  - Это вино любви, - смеясь и с чувством ответил он. "Пу-ускай проходят века, но власть любви велика. Она-а..." - запел он, наклонившись к ней. - Я, Галочка, тоже влюблен и буду за тобой ухаживать. Хотя... за тобой, вероятно, ухаживает Захар, который ревниво смотрит в другую сторону. - Захар повернулся к ним и улыбнулся.

  - Захар ухаживает за Таней, - лукаво ответила Гала.

  - Это правда? - заинтересованно спросил Сергей.

  - Та нет, - начал краснеть Захар.

  - А-а, ну раз отрицаешь, значит, правда. А ты не красней, ты ж уже большой.

  - От, сатана, - не выдержал и рассмеялся Захар, а с ним и другие.

  - Значит, Захар за тобой не ухаживает, - продолжал Сергей, - наверно, товарищ Чеботарев, - кивнул он на аспиранта-филолога.

  - Он тоже за Таней.

  -Да? - удивился Сергей и внимательно посмотрел на того. Чеботарев попытался улыбнуться, но улыбка у него как-то не получилась.

  - Ну, тогда, наверное, избранник муз, - кивнул он на университетского поэта Семена Буривоя. - Он пел дифирамбы. Вероятно, очень приятно, когда признаются в любви в рифму.

  - Нет, он поет дифирамбы тоже Тане.

  Сергей еще больше изумился.

  - Ну, тогда значит Васька.

  - Нет, он тоже за Таней.

  - А-а, теперь мне ясно, за тобой ухаживает этот высокий широкоплечий красавец, танцующий с Таней.

  - Нет, он тоже за Таней.

  - Как, пять человек и все за Таней? Друзья мои, - взволнованно заговорил он, - это непонятно. Ведь это нелогично, следовательно, неразумно, ergo недопустимо. Ведь пять человек, питающих светлые чувства к одной, это, по меньшей мере, четыре трагедии, четыре разбитых сердца, четыре сломанных чувства, четыре растоптанных букета. Опомнитесь, друзья! Вы стоите над пропастью!

  - Как бы ты заткнулся, - с дружеской непосредственностью сказал Васька.

  - Что? Хотя... я понимаю, голос разума не дойдет сейчас до вас. Но наступит время, вы вспомните меня. И проклянете день и час, и ту минуту, в которую вы не послушали меня. Впрочем, что касается меня, - перешел он с пророческого на рассудительный тон, - то для меня данная ситуация, несомненно, выгодна. Если все молодые люди ухаживают за одной девушкой, то один, не лишенный привлекательности молодой человек, имеет возможность ухаживать за всеми девушками. Девушки! Как я вам нравлюсь? - И он принял соответствующую героически-меланхолическую позу.

  - Что с тобой? - спрашивала Гала. - Впервые вижу тебя в таком телячьем настроении. Чем это объяснить?

  - Cherchez Cez fammes, Галочка.

  Хотя, я, кажется, действительно слишком разошелся, думал он. Едва ли такой развязный человек сможет успешно волочиться за Таней. А вслух сказал:

  - Только не спеши обманываться внешностью, зри в корень. В каждой груди есть своя змея. Но кому повем печаль мою?

  - Как это интересно и даже таинственно, - насмешливо сказала она.

  - Я расскажу тебе очень правдоподобный случай в моей жизни, а сейчас трагичные сюжеты просто не вмещаются в моей голове.

  В это время растворились обе створки дверей в столовую, и Лора пригласила к столу.

  За столом он уселся между Галой и одной из подруг Тани. По другую сторону Галы сидел Захар, а далее Таня. Виола сидела на противоположной стороне стола, наискосок.

  Большая люстра, свисавшая с потолка, ярко освещала белоснежную скатерть. Столовое серебро пока еще холодно сверкало рядом с тонким фарфором, блюдами красиво приготовленных яств. Хрусталь бокалов застыл, готовый заискриться, запениться холодным огнем жгучей влаги.

  И вот все это оживилось, вспыхнуло, засверкало зайчиками, зазвенело ножами и вилками. Проголодавшаяся компания принялась с увлечением уничтожать вкусные блюда.

  Вначале разговор и шутки с трудом пробивали себе путь в горле, подавляемые пищей и обливаемые вином. Кое кто из ребят, не привыкших к такой роскоши, обстановки и сервировки стола, вначале осторожно оглядывались по сторонам, боясь ударить лицом в грязь.