Титания запрыгала от радости так, что с ее плеча свалился Пиц.

— Но мы все-таки примем меры, — добавила капитан Рады. — Так что Титания сейчас скопирует навигацию и время на резервный носитель, после чего обесточит его.

Титания послушно ушла в грузовой, за резервным блоком памяти.

— У кого-нибудь есть идеи, где пролететь через туманность? — спросила Нисфорца у остальных.

Маэрлена нетерпеливо оттеснила капитана бедром и запустила сенсоры дальнего радиуса действия. Над панелью всплыла голограмма ближайшего к ним куска туманности, который смогли ощупать сенсоры.

— Здесь можно, наверное… — пиррена ткнула пальцем в один из участков туманности. — И… Ой, наверное, лабораторное оборудование тоже лучше отключить на время нахождения внутри!

Туйон посмотрела вслед убегающей Маэрлене.

— Идея отключить большинство приборов не так уж и плоха, — пояснила она капитану, покидая мостик.

— Я тогда в медотсек, тоже отключу приборы, — пожала плечами Амарантайн.

— Придется опять сидеть на ветке! — развела крыльями птица, упархивая в сторону голоплатформенного столика.

Оставшаяся в одиночестве Нисфорца пожала плечами и уселась программировать корабль просто лететь по прямой через туманность. Ну вот, капитан остался нужен только для принятия важных решений. В остальном команда замечательно разбиралась сама…

Шаги и шорох крыльев за спиной дали понять, что команда все повыключала и снова подтягивается на мостик.

— Скрепка, сколько процентов приборов выключено на корабле? — спросила Нисфорца.

— Шестьдесят девять, — ответил ИИ.

— Неплохо, — кивнула Нисфорца и дала команду на закрытие внешних заслонов. — Титания, садись в пилотское, подстрахуешь. А вы открывайте картинку с голоплатформы и пристегивайтесь… И крепко держитесь лапами за ветку.

Экипаж моментально разбежался и разлетелся по местам, и Нисфорца медленно повела Раду на сближение с Целестиной, ежесекундно сверяясь с проложенным маршрутом и проверяя, не вылезают ли сообщения о критических ошибках. Титания тоже нервничала, готовая схватиться за управление или стрелять. Сбрасывать материю-антиматерию никому не хотелось, да и жалко было бы повредить белый красавец-корабль. Немало косых взглядов от аллатирских механиков достанется глупым девкам, которые ухитрились сломать звездолет, существующий всего в трех экземплярах!

Рада вошла в туманность и первые оповещения о неполадках едва не заставили Нисфорцу затормозить.

— Система просто информирует, что потеряла данные о времени и местонахождении, — успокоила Титания всполошившуюся команду, внимательно ознакомившись с оповещениями. — Я же все скопировала, не потеряемся.

Туманность не была сплошным веществом. Нити газа, пыли и плазмы напоминали гнездо гигантского космического паука, а белый цвет только усиливал сходство с паутиной. Архангел бы почувствовал себя тесновато в этом переплетении, но Рада была достаточно мелкой «мошкой», чтобы без особых усилий не задевать нити «паутины». Даже если и заденет, плазма была слишком разреженной, чтобы серьезно навредить кораблю при разовом контакте, но многократно соприкасаться не стоило.

Экипаж вовсю крутил головами: проекции туманности завораживали своими переплетениями. Пиц сорвался с ветки и пару раз пролетел сквозь голографию, восторженно чирикая.

— Интересно, как она появилась, — нарушила молчание Маэрлена. — Образование туманности происходит с участием звезды, но что ее заставляет вращаться по сильно вытянутой эллипсоидной орбите?

— Еще интереснее, вокруг чего она так вращается, — добавила Амарантайн.

— Может, хочется ей, — беспечно заметил Пиц. — Что вы к ней пристали?

— Мы так не работаем, — нравоучительно заметила Туйон. — Наша работа — искать всему научное объяснение.

— А если по волшебству? — спросила птица. — Волшебству нет научного объяснения!

— Если у чего-то нет объяснения, то это только потому, что еще не поняли, чем объяснить, — возразила Маэрлена.

— Что, в ваше время и волшебство стало можно объяснить? Не верю!

— Да пожалуйста! Магические способности — это умение влиять на окружающие физические силы, изменяя их вектор и энергетический коэффициент. Магический дар конкретного индивида ограничивается умением влиять только на некоторые вещи, объединенные общим происхождением объектов или энергий, или сходной природой явлений, — зачитала пиррена с падда.

— Вечно вы все усложняете! — презрительно чирикнул Пиц, улетая на кресло хозяйки.

Точка на проложенном маршруте показывала, что они преодолели чуть меньше половины. Хитро просчитанный Нисфорцей алгоритм определял положение на отрезке пути по интенсивности работы двигателей, потому что данные о времени и расстоянии были недоступны. Аномалия не влияла прямо на приборы. Хронитонная радиация наделяла каждый атом туманности и попавших в нее объектов разными значениями пространства и времени. Они продолжали существовать здесь и сейчас, и глаза видели все как есть, но приборы чувствовали нестыковку, отказывались верить увиденному, не могли воспринимать окружающую реальность, объявляли о системной ошибке и уходили в полную несознанку. Даже голографию туманности находчивый компьютер генерировал по картинкам с внешних камер, а не из показаний приборов.

— Сверните туда, посмотрим! — внезапно потребовал Пиц, взлетая над консолью управления. Нисфорца замахала на него руками: глупый пернатый метался прямо в голограмме изображения туманности и загораживал ей дорогу.

— Мы летим строго по прямой! — возразила Титания. — Мы можем потеряться!

— Ну просто подлететь, посмотреть, интересно же! — заканючил Пиц. — Трусихи!

— Мы не трусихи, а осторожные, — ледяным голосом осадила его Маэрлена. — Однажды мы так же случайно свернули к нейтронной звезде и чуть не взорвались, а затем два месяца искали дорогу домой, обладая ограниченным запасом еды и не имея возможности достать еще.

По Пицу нельзя было сказать, что он очень впечатлился. Он почесал клювом крыло, задумчиво нахохлился, прошелся взад-вперед по подголовнику кресла и сказал:

— Там что-то темнело.

Девушки переглянулись. «Посмотрим» звучало как глупый каприз, а вот «что-то темнело» могло объяснить загадку движения туманности по космосу. Туманность могла окутывать другой космический объект, например, блуждающую планету или какую-нибудь гигантскую комету, и передвигаться вместе с ней.

Нисфорца остановила Раду.

— Мы сейчас осторожно развернемся и полетим туда, куда скажешь, — раздельно проговорила она прямо в наглую птичью морду. — Но если окажется, что ты соврал, чтобы заинтересовать нас, тут же выкинем тебя в открытый космос из грузового шлюза!

Пиц обиженно нахохлился:

— У меня уровня интеллекта не хватит, чтобы сообразить соврать вам про объект внутри туманности!

Нисфорца лишь отмахнулась от него и склонилась к панели управления, разворачивая корабль точно на сто восемьдесят градусов. У них не было ориентации в пространстве и времени, но остались старая добрая математика и трехмерная координатная сетка. Рада медленно двинулась назад. Все затихли, пристально вглядываясь в голограммы.

— Вот! Вот! — заорал Пиц через две минуты. — Слева!

Нисфорца снова остановилась, вглядываясь в голограмму. Птица показывала более плотный участок туманности, прямо-таки паутинный кокон, в котором… кажется, что-то было.

— Ладно. Пока что не выкидываем тебя из шлюза, — решила капитан Рады, аккуратно разворачивая Раду и прочерчивая в координатной сетке новое направление.

Невесть как оказавшаяся рядом Маэрлена втиснулась между Нисфорцей и Титанией, снова включая сенсоры дальнего радиуса действия. Программа задумчиво поморгала шкалой загрузки, едва не отказалась показывать результат, но все же нарисовала чуть неровный шар, проставив «невозможно определить» во всех графах, касающихся размера, массы и плотности — потому что приборы не фиксировали расстояние до объекта.

Теперь к панели протиснулась Туйон, регулируя изображение с внешних камер так, чтобы они отображали реальные размеры обстановки.