- Я думала, что не интересна тебе.

- Прости меня, ладно? – еле слышно пробормотал ей в макушку юноша, крепче прижимая к себе за плечи. – До конца жизни буду благодарен Сириусу, что он помог мне открыть глаза.

- Ну, тогда и я буду ему благодарна, - хихикнула девушка. – Я рада, что ты это лето проведешь с ним.

- Кстати, об этом, - продолжил Гарри и, поцеловав избранницу в лоб, слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. – Я хотел предложить тебе погостить со мной на Гриммо. Конечно, не на все лето, - поспешно добавил он, заметив округлившиеся от удивления глаза Гермионы. – Я понимаю, что ты проведешь большинство времени с родителями дома, но, может, потом. На мой день рождения и, после, на остаток лета. Я бы, конечно, хотел больше… - он замялся, как всегда испытывая неловкость при озвучивании своих чувств. – По крайней мере, на Гриммо я был бы спокоен за тебя. Но не смею просить о подобном… Но если твои родители не захотят тебя отпускать ко мне, я уверен, что Сириус сможет их убедить, что тебе ничего не будет угрожать и ничего такого в том, что ты будешь со мной… на Гриммо же будет еще Сириус, да и Снейп будет приходить… в общем…

- О, Мерлин, Гарри, заткнись, - наконец не выдержала этого бормотания Грейнджер и рассмеялась. – Мои родители и до этого отпускали меня в Нору и ничего.

- Но там же была целая свора этих Уизли, - заметил юноша. – В их доме вообще невозможно не то, что наедине остаться, так даже в одиночестве. Нет, как бы я не был в прошлом благодарен Уизли за то, что они забирали меня у Дурслей, больше я туда ни ногой. Если честно, я вообще никого из них не хочу знать и видеть. Как представлю, что их мне практически подсунул Дамблдор, так злость берет. Понимаю, что пока мне от кого-нибудь из них никуда не деться, но после того, как мы закончим Хогвартс, я бы хотел вообще вычеркнуть их из своей жизни. Как хотел бы вычеркнуть Ремуса, который на следующем курсе будет меня обрабатывать и настраивать против крестного. Как хочу вычеркнуть самого Дамблдора. Так что, можно сказать, я с нетерпением жду, когда выйду за пределы этого замка. Мерлин, я был такой наивный, когда прибыл сюда в первый раз. Я был очарован этим замком, всем этим волшебным миром. Я был готов молиться на Дамблдора и делать все, что он говорит. Этот дневник… мама сделала мне самый главный подарок за всю мою жизнь. Он на многое открыл мне глаза. И пусть она прямым текстом не говорила мне, кто на самом деле должен быть в моей жизни, но она навела меня на мысль, что точно не те, кто был у меня до получения этого артефакта. И когда все закончится, Темный Лорд будет повержен, я больше не хочу никого знать из тех, кто считает, что Дамблдор, действительно, добрый светлый маг. Я больше не хочу знать никого из этих лживых льстецов, что за маской доброжелательности прячут свои грязные помыслы использовать меня, чтобы заработать вес в обществе. С меня хватит этих манипуляций.

- Я всегда и во всем поддержу тебя, - пообещала Грейнджер, поднимая руку и нежно проводя ладонью по лицу возлюбленного, отчего тот блаженно прикрыл глаза и потянулся навстречу этой ласке. – Я и сама зла на профессора Дамблдора. Эти его двойные стандарты… Возможно, в глобальном плане его игры и оправдывают высшее общее благо, но то, что он готов ради него поломать не одну судьбу, а в частности твою, Сириуса, и то, что его сторонники для него лишь материал для достижения своих целей, я не смогу никогда это понять. И потому не смогу простить. Это же люди. Каким бы директор ни был великим магом, он возомнил себя Богом, который может решать, кому жить, а кому умирать. Кто важен, а кем можно пожертвовать.

- Например, тобой, - сцепил от злости зубы Поттер. – Это ведь он написал то письмо, типа, от имени твоих родителей. А потом сообщил Волан-де-Морту, чтобы Лестрейндж или кто-то там тебя выкрали прямо из дома. Он выманил меня в Министерство именно тобой. Знал, что я приду и буду готов на все, чтобы тебя спасти. Дамблдор знал. Фадж выступил против него, и директору необходимо было показать всем, что главный по-прежнему он. И как замечательно и очень удачно совпало, что в этот момент Волан-де-Морт думал, как бы ему заставить меня принести ему пророчество из отдела Тайн. В том, что произошло с тобой, как Лестрейндж пытала тебя проклятьем Круциатус, в этом виноват Дамблдор, и это, как и многое другое, я ему никогда не прощу. Именно потому я хочу, чтобы ты была рядом, со мной. На Гриммо ты будешь в безопасности.

- Я знаю, любимый, - улыбнулась девушка, обнимая его за плечи и запуская пальцы в его волосы. – Но, понимаешь, у родителей, что большая редкость, совпало время отпусков. Отец уже купил тур в Италию. Он растянется почти на весь июль, но мы точно успеем вернуться к твоему дню рождения.

- Хорошо, - кивнул головой Гарри. – Тогда скажешь точную дату приезда, и мы с Сириусом заберем тебя.

- Договорились. К тому же вам с Сириусом тоже неплохо было бы побыть наедине. Так сказать, восполнить то время, когда вы были в разлуке.

- Да, ты права. Он обещал мне больше рассказать о жизни родителей, и о том, что случилось уже после их смерти. Я с нетерпением жду окончания экзаменов. Впервые меня с поезда будет встречать Сириус. И больше никаких Дурслей. Никогда.

- Я так рада за тебя, Гарри, - заулыбалась в ответ на его счастливую улыбку Гермиона и, снова прижавшись к нему, прикрыла от удовольствия глаза, когда его руки снова прижали к своей груди.

Влюбленные замолчали на некоторое время, наслаждаясь теплом и нежностью, что дарили их объятия и заворожено любовались огоньками пламени в камине. Девушка почти задремала, когда ее выдернул в реальность голос избранника.

- Прости, ты задремала, - извинился Поттер, когда Грейнджер подняла голову с его плеча и сонно захлопала ресницами.

- Нет, все нормально, - улыбнулась девушка. – Ты что-то спросил?

- Я хотел предложить отправиться в Выручай-комнату, чтобы посмотреть еще одно воспоминание мамы. Но если ты устала и хочешь спать…

- Нет, ты прав, - замотала головой Гермиона, прогоняя остатки сна. – До конца экзаменов осталось не так много дней, неизвестно, выкроится ли у нас еще такой тихий вечерок. А потом лето… в общем, сейчас прекрасная возможность.

- Тогда я за мантией с картой и пойдем, - обрадовался Гарри, и шатенка согласно закивала головой, отстраняясь и позволяя возлюбленному подняться с дивана.

Юноша поднялся на ноги и, чмокнув избранницу в кончик носа, помчался в спальню для мальчиков.

Джинни Уизли, притаившаяся за поворотом, вжалась в стену, чтобы Поттер, заворачивая к лестнице, ведущей в спальни, ее не заметил. Она пряталась у корпуса для девочек, наблюдая, как Избранный со своей возлюбленной, сидя на диване, нежно друг другу улыбались. Рыжеволосая волшебница не могла слышать, о чем они говорили, но эта идиллия не оставляла сомнений о теме разговора. Если до этого момента Джинни еще надеялась на то, что стоит лишь набраться терпения и дождаться, когда в отношениях Гарри и Гермионы случится раскол, то сейчас все чаяния Уизли рассеялись. Во взгляде влюбленных, направленных друг на друга, было столько безграничной любви и нежности, что не оставляло сомнения – добровольно эти двое не откажутся друг от друга. Да и встать на пути этой любви было бы неправильно. Джинни поняла, что не сможет заменить Гермиону. Не сможет так же самоотверженно любить Гарри и быть готовой ради него на все, забыв о семье и даже о самой себе. Да, быть спутницей жизни Великого Избранного престижно, не говоря уже о том, какие бы привилегии это дало всей семье Уизли, но вот согласиться на то, чтобы делить с ним эту ношу, рыжеволосая волшебница не могла. Молли Уизли, расписывая дочери все возможности, которые перед ней будут открыты, если она сможет завоевать сердце Поттера, конечно, не понимала, что у этой медали две стороны. Да, Гарри богат, знаменит, красив, благороден и много другого, но дама его сердца должна быть готова на все ради того, чтобы юноша был готов сложить к ее ногам весь мир. Он ненавидит свою известность, злится, когда его узнают незнакомые люди. Он считает, что его заслуги в том, что он выжил в тот злосчастный Хэллоуин 81-го года, нет. Это его родители герои, не он. Потому он бы сразу различил ложь, если бы Джинни сказала, что ей не нужна вся эта слава. Однажды он бы понял, что она видит в нем всего лишь Мальчика-Который-Выжил. Уизли, даже узнав Поттера с другой стороны, все еще не могла переосмыслить до конца свое к нему отношение. И чем больше она узнавала о его избранности, тем больше она убеждалась, что романтичности в его образе становилось с каждым разом все меньше.