- Подтвердите право входа, - попросил гоблин, указывая на небольшое углубление, находящееся на месте, где обычно располагалась замочная скважина для ключа.

Лестрейндж на мгновение замешкался, рассматривая углубление. Служащий банка в ожидании смотрел на него, а потом его глаза подозрительно прищурились.

- Какие-то проблемы, мистер Лестрейндж? – переспросил он.

- Никаких, мистер Рагнор, - дернулись уголки губ волшебника.

Подняв руку, он чиркнул подушечку указательного пальца по шершавой поверхности стены, высвобождая капельку крови, и прислонил его к углублению. По двери прошла приятная голубая волна света, а потом дверь в хранилище распахнулась.

- Подтверждено, - произнес гоблин, делая приглашающий жест внутрь открытого помещения. – Я подожду Вас снаружи, мистер Лестрейдж.

- Благодарю, - учтиво кивнул человек и, толкнув открывшуюся дверь пошире, вошел внутрь.

Внутри помещение было просторным и большим, но из-за горы золота и сундуков с ценным содержимым, волшебнику негде было вступить, потому пришлось остаться у входа. Прикрыв за собой дверь, чтобы гоблин не видел, что происходит внутри, Родольфус принялся шарить взглядом по пространству, что-то выискивая. Он открывал сундуки и, загребая драгоценные камни и ювелирные изделия ладонями, рыскал в них.

- Да где же она? – приговаривал он, когда в сундуках не нашлось то, что он искал. – Куда ты ее дела, Белла? Неужели я ошибся, и ты действительно хранила ее дома?

С досады слишком громко закрыв крышки сундуков, волшебник сел сверху на один из них и продолжил внимательно изучать гору золотых монет, которая занимала практически все пространство. Наконец, подняв голову вверх, он увидел золотой кубок, инкрустированный по ободку небольшими алмазами. Растянув губы в торжествующей улыбке, Лестрейндж вскочил на ноги. Подойдя к горе, он принялся карабкаться вверх, но монеты сыпались, мешая продвижению. Мужчина ругался сквозь зубы, тщетно пытаясь добраться до цели, но все же не продвигаясь к ней ни на йоту. Наконец, подумав, что так он скорее погребет себя под монетами, чем выполнит задуманное, Родольфус выпрямился и, взмахнув рукой, вооружился своей волшебной палочкой.

- Вингардиум Левиоса, - произнес он, направив кончик палочки на вожделенный кубок.

Тот поднялся в воздух и замер над горой золотых монет. Волшебник победно усмехнулся и, управляя кубком с помощью своей палочки, направил ее вниз. Когда она с тихим звоном опустилась на каменный пол хранилища, Лестрейндж присел на корточки перед кубком. Направив кончик палочки на него, он произнес несколько слов на латыни. Его колдовство не вызвало какой-либо реакции со стороны золотого предмета, и мужчина утвердительно кивнул своим мыслям. Убрав палочку обратно в крепление на запястье, он протянул руку и взял кубок в ладонь.

- Кричер, - тихо позвал он, выпрямляясь. На его зов тут же материализовался дух Рода Блэк и склонился в низком поклоне. – Можем возвращаться домой, - довольно улыбнулся Родольфус, поворачивая голову к слуге.

Тот с готовностью кивнул головой и протянул руку. Когда волшебник взялся за нее, дух аппарировал их из помещения. Гоблин прождал еще около десяти минут, а потом подошел к прикрытой двери и позвал волшебника. Не получив ответа и на повторный оклик, поверенный аккуратно заглянул внутрь через небольшой зазор в дверном проеме. В помещении было пусто, но этот факт поверенного почему-то не удивил. Пожав плечами и неопределенно хмыкнув, он просто закрыл дверь и, дождавшись, когда та снова мигнет, запечатавшись от нежелательных посетителей, вернулся к тележке, которая тут же унесла его прочь. Три аврора, прибывшие на вызов, поступивший от стражника банка, простояв около получаса снаружи у здания Гринготтса, так и не дождались выхода преступника из его дверей. Озлобленные, они отругали охранника, который и сам не понимал, куда делся Пожиратель Смерти и почему провожающий его гоблин вернулся в одиночестве. Наградив бедного служащего банка нелестными эпитетами, авроры аппарировали ни с чем.

Родольфус Лестрейндж появился в гостиной Гриммо Плейс 12 вместе с Кричером. Там их уже ожидали Гарри с Гермионой и Элоиза. Мужчина игриво подмигнул присутствующим и, подняв руку с зажатой в ней чашей, победно улыбнулся. Гарри с Гермионой счастливо засмеялись и от радости поздравили друг друга с победой, крепко обнявшись.

- Кричер, а ты не можешь ускорить процесс возвращения истинного облика? – спросила Фоули, недовольно морща нос и смотря на волшебника.

Тот весело засмеялся и послал молодой женщине воздушный поцелуй, породив со стороны студентов новый взрыв хохота. Но не успел дух ответить или проделать соответствующие манипуляции, как Родольфус скривился от внезапной боли и наклонился вперед, обхватывая себя свободной от ноши рукой за живот. Присутствующие с сожалением смотрели на его страдания, сопутствующие возвращению истинного облика после окончания действия оборотного зелья. Когда мужчина выпрямился, их взорам предстал Сириус Блэк.

- Так лучше, Лиз? – с озорной улыбкой спросил он, и Элоиза, довольно улыбнувшись, поспешила запечатлеть на любимых губах страстный поцелуй.

После волшебники расселись вокруг журнального столика, на который Лорд Блэк поставил добытую чашу. Он не стал торопиться уничтожать реликвию, дав своей возлюбленной вдоволь налюбоваться на наследие Основательницы ее факультета, как до этого дал попрощаться другу с реликвией Слизерина. Фоули наклонилась к самой чаше, с обожанием смотря на нее. Ей показалось, что грани алмазов призывно заблестели, будто подмигивая ей. И оттого служащей Министерства Магии было вдвойне обидно, что реликвию необходимо уничтожить. Это больше не было наследием ее уважаемой и почитаемой Пенелопы Пуффендуй. Лорд Волан-де-Морт осквернил эту вещь, поместив в нее часть своей темной и злой души. Грустно вздохнув, Элоиза с трудом смогла отвести взгляд и поднялась со своего места. Она специально повернулась к столу спиной, не находя в себе сил смотреть, как чашу будут уничтожать.

Сириус сочувствующе посмотрел в спину избранницы, а потом взял протянутый сыном клык Василиска, ради которого молодые люди снова спускались в Тайную комнату. Лорд Блэк положил добытую реликвию на бок и, резко замахнувшись зажатым в ладони клыком, продырявил его острием грани чаши. И снова, как с медальоном, волшебники услышали пронзительный вскрик, но в этот раз студенты даже закрыли уши ладонями, ибо он показался им более оглушительным, чем раньше. Сириус поморщился, зажмуривая глаза, а Фоули едва сдержала слезы, а так как ее лица никто не видел, то и ее скорбной гримасы никто не заметил.

Вдруг Гарри особенно сильно закричал, наклонившись к своим коленям. Он не слышал, как Гермиона и Сириус, бросившись к нему, обеспокоенно позвали его по имени, не понимая, почему на нем уничтожение крестража отразилось более чем на остальных. Сам же Избранный почувствовал, как уже почти забытой болью обожгло шрам на лбу, а потом перед глазами сами собой возникло видение. Он увидел старика со спутанными седыми прядями, достающими ему до лопаток, в тюремной камере, что с какой-то непонятной насмехающейся усмешкой смотрел прямо на него. Только вот Гарри точно знал, что ранее нигде этого человека не видел и быть в том месте не мог.

- Я больше не ее хозяин, глупец, - хрипло смеясь, проговорил старик. – А ты никогда им не станешь.

- Посмотрим, - знакомым шипящим голосом проговорил Гарри. – Я убью всех, чтобы завладеть ею.

- Но не Дамблдора, - продолжая веселиться, ответил незнакомец. – Я пытался. Но, - он откинулся спиной о каменную стену позади себя – как видишь, я здесь. А она у него. И у тебя нет шансов.

- Ошибаешься. Я сильнее тебя. Ты слаб, потому не сохранил ее. Старшая палочка подчиняется только истинному Повелителю Судеб. И это я, Лорд Волан-де-Морт. Авада Кедавра!

- Нееет! – в отчаянии выкрикнул Гарри, увидев зеленую вспышку перед собой и вместе с этим ощутив, как боль от шрама стала невыносимо сильной, вытесняя собой все прочие чувства.