Женщина поставила керамическую кружку цвета жареного миндаля на стол.

  -А ты не знаешь ещё?

  -Нет, не у кого спросить. Видела, Миша приехал.

  -Она болеет очень тяжело. Последняя стадия.

  Светлана округлила глаза и отложила острый прибор. На окно налетел очередной сильный порыв ветра.

  -И давно?

  -Да, уже год как. Она сама прошлым летом узнала.

  -Поэтому она так плакала, когда Миша уезжал в конце августа...

  -Да, боялась, что не увидит его. Ему далеко и долго ездить к себе в институт и обратно домой. Она не хотела пугать его, хотела, чтобы он начал учиться, чтобы привык к новому городу, к новым людям..., чтобы отвык от дома...

  -А как он узнал-то?

  -Мария Ивановна, что на углу живёт, выведала у неё, позвонила ему. Я сама от неё вчера узнала. Очень жалко. Олеся очень порядочная, добрая, работящая. Даже после смерти мужа не потерялась, поставила сына на ноги. Очень стойкая женщина, очень...

  Анна Сергеевна снова сделала глоток.

  -Очень жалко. Помню, всегда со мной играла, заплетала косички. Говорила, что хотела ещё родить дочку, но не получалось. Да и дядя Костя всю жизнь болел, рано ушёл. И за что это всё на Мишу свалилось?

  Девушка положила подбородок на кулаки.

  -Ох, не знаю, Цветочек. Ни у кого заранее не спрашивают, готов ли он к трудностям, сможет ли вытерпеть и не сломаться.

  -Увы.

  Стол был накрыт. Все трое сели ужинать. Максим решил поддержать компанию, потому что знал, что семья должна собираться вместе. Хотя бы раз в день. Хотя бы за ужином. Чтобы посмотреть друг на друга и поговорить о чём-нибудь.

  Запечённый картофель отдавал паром, стеклянная пиала запотела от жара. Салат из огурцов и помидоров придавал радостного летнего настроения. Овощи, яркие и свежие, выделялись на сером фоне померкнувшей кухни. Прямо как драгоценные камни, если на них навести фонарик, освещали тёмный тайник в глубокой расщелине.

  А в это время Михаил сидел около матери в кресле-качалке и макал кусок хлеба в банку с кабачковой икрой. Женщина рядом мирно спала, держа руку сына в своей сухой ладони.

5 глава

  Вихрем пронёсся сентябрь, октябрь уже готовился к прощанию с землей. Конец его выдался на славу сухим и жарким.

  "Давно так не было тепло в середине осени" - думали люди, проходя по раскалённому асфальту и пиная пыльную листву. Шелест и шорох под ногами позволял глубже погрузиться в мысли, основательно обдумать свои действия. Словно шёпот, отдавалось эхом в голове шуршание.

  Так как с каждым днём деревья всё сильнее сбрасывали с себя свои золотые пальто, во дворах решили жечь опавшие листья, некогда служившие осинам и берёзам одеяниями. Это был некий ритуал, повторяющийся из года в год, но всё равно вызывающий неподдельный интерес у людей. Вроде бы ничего, совершенно ничего. Просто огромный ворох из горящих листьев. Просто дым и терпкий запах. Просто костёр. Но сколько в нём тепла, света, даже волшебных чар. Он гипнотизирует, и ты стоишь перед ним, заворожённый, поглощённый треском веток, такой отрешённый от мирской суеты. Вокруг бегают люди, нервно дёргая друг друга за руки, корчат лица, изображая гримасы. А ты стоишь, покинув их, и живёшь этим костром.

  Максим собрался со своими друзьями после пар в своём дворе. Узнав, что тренировку отменили, молодые люди немного расстроились, поплакались друг другу в жилетку, всхлипывая и приговаривая "да как же так, да как же теперь жить-то?", но решили зря времени не терять. Юноши сгребли всю листву, что только лежала на земле, в большую кучу. Хотелось зрелищности, хотелось масштабности, чтобы целая гора полыхала и согревала весь мир.

  Из глубокого кармана спортивных штанов Максим достал коробку с картинкой самолёта. На листья упала пара горящих спичек. Всех обдало жаром, воздух наполнился запахом сладкого дыма.

  Низкий юноша с короткими русыми, как шерсть пумы, волосами и мощными руками бросил в костёр трухлявую ветку, которую оторвал от орешника ветер во время летней грозы и которая всё это время лежала около отцветающего абрикосового дерева. Этого молодого человека звали Олег. Не смотря на свой рост, он был юрким и выносливым и в команде являлся либеро (ли́беро - свободный игрок, который играет только на защите), поэтому его глаза быстро-быстро бегали, но любые движения оставались точными и проработанными.

  -Хоть хоровод води, - щурясь, произнёс он. -Можно ещё веток подбросить.

  -Давайте, всё равно без дела сидим, - поднимаясь с земли, ответил другой, Вадим, с совиными глазами, бросая выкуренную сигарету в сторону. Этот был достаточно лёгок в общении, доверчив и ведом. Не зная, чье мнение правее, он всегда сидел одновременно на двух стульях. Из-за этого возникали споры между ним и между его знакомыми. Правильно, говорили суеверные, у тебя имя происходит от слова, которое значит "спорить, сеять смуту". Однако Вадим сам, смеясь с этой ереси и пуская им в лицо сигаретный дым, предпочитал трактовать своё имя как "здоровый", опираясь на его древнеримское происхождение.

  На площадке он был связующим, старался всегда просто передать мяч, а не принимать или атаковать. Он вроде был в общей массе, и складывалось даже впечатление, что он старается не меньше других, но на себя Вадим много не брал. Собственно, как и в жизни.

  -Ребят, доставайте, - обратился самый высокий и самый худой молодой человек, Андрей, центральный блокирующий в команде. -Твоя дома?

  Максим опустил с обоих плеч сухие ветки.

  -Нет, мать на работе, Света в кино ушла, - ответил он.