— А я не могу думать о вечном, глядя на тебя. Ладно, — Рэйчел перевернулась на живот, принявшись рассматривать спинку кровати. — Маркус, люди — они не всегда белые и пушистые. Но это как с котиками. Мы все любим котиков, хотя знаем, что они — жуткие паршивцы. А как они издеваются над мышками перед тем, как убить! Ой, — она обернулась, сев. — Я вспомнила про Диониса.

— Нет, пить больше не надо, Рэйчи.

— Я не об этом. Все боги — из разных пантеонов — знали о несовершенстве людей, но некоторые при этом их любили. Как Дионис. Он даже принёс вино, под влиянием которого люди любят друг друга этой божественной любовью. Дионисовской. Так что, нужно выпить вино и посмотреть на всё глазами бога.

— Ты права, — Маркус сел на кровать. — Все андроиды смотрят на людей снизу-вверх. Я пытаюсь смотреть на равных, но к некоторым людям нужно относится снисходительно.

— Только сильный может быть снисходительно-милосердным, — Рэйчел понизила звук на плазме. — Я устала, Маркус. Давай спать.

— Нет, спать отменяется, — Маркус наклонился к девушке, проведя подушечками пальцев по её скуле и очертив линию губ. Она нерешительно подняла на него огромные глаза, окаймлённые длинными ресницами. Маркус поцеловал Рэйчи, нежно скользнув мягкими губами по её, спускаясь к уголку рта. Девушка судорожно вздохнула, включаясь в поцелуй. Кровь закипела в венах, голова пошла кругом, внизу живота сладко заныло. Рэйчел язычком прошлась по губам Маркуса, проталкиваясь внутрь. Она томно застонала, откинувшись на кровать, волосы волной рассыпались по подушке. Маркус оставил дорожку влажных поцелуев на скуле и шее, опустившись до ключиц.

Парень приподнялся на руках, откровенно любуясь девушкой. Не столь безупречно слеплена, как модели-андроиды, но живая, горящая и чувственная. Как скрипка, отзывающаяся от прикосновений музыканта, или податливый материал — от руки скульптора. Маркуса захватила неведомая ранее волна, сродни творческой. Хотелось захватить, овладеть и отдать себя полностью. Маркус поймал себя на дурацкой привычке всё анализировать и, отбросив мысли в сторону, поцеловал девушку, глубоко протолкнув горячий язык и переплетаясь в диком танце с её язычком, растворившись в поцелуе и настоящем моменте.

Рэйчи изогнулась дугой, подавшись навстречу парню, целуя. Её руки прошлись по плечам, спине, оглаживая упругие мышцы. Она запрокинула голову, подставляя шею, и тихо застонала, когда парень покрывал её поцелуями, слегка прикусывая. Ладонь Маркуса легка на грудь, сжимая. Нежная кожа горела под пальцами. Рэйчел рвано задышала. Рука парня скользнула вниз, оглаживая контур талии, изгиб бёдер и плоский живот. Маркус наклонился, целуя грудь, и легко прикусил нежную кожу. Коленом парень раздвинул ноги девушки, подхватив под поясницу. Рэйчел шумно выдохнула, внезапно испугавшись и замерев:

— Маркус, — она старалась выбраться из объятий. — Маркус, подожди. Я… я не знаю. Наверно, я хочу остановиться. Или нет. Я боюсь. Я никогда… до этого вечера… ни с кем…

Рэйчел запаниковала. Она так смело кокетничала, флиртовала, строила глазки, но в последний момент всегда сбегала. Либо звонок брату — «SOS, спасай!», либо как с Эндрю — «Всё будет после свадьбы». И почему же так пугает этот секс?

Маркус отодвинулся, глядя на перепуганную девушку: «Какая-то она слишком уязвимая».

— Успокойся, — он нежно накрыл её губы своими, обводя языком контур. — Доверься мне.

Рука Маркуса прошлась по бедру, сжимая ягодицу и прижимая девушку к себе. Парень провёл рукой по животу и… Замер.

Стоп. Недопустимые действия.

Маркус потерял связь с реальностью.

Программа рекомендует запустить проверку системы. Остановиться. Недопустимые действия.

Программы, стена за стеной, выстраивали запреты, ограничивая Маркуса. «Рэйчи!» Рэйчи была за пределами программ. Они разделяли непреодолимой преградой его и Рэйчи. «Непреодолимой ли? Нет, нет, нет», — Маркус со всей яростью ударил кулаком по стене программ-ограничителей. Отодвинувшись, ударил плечом. Снова и снова. И снова. Стена рухнула со звоном бьющегося стекла. Парень захлебнулся свободой. Вдохнул полной грудью. Не сравнимая ни с чем свобода. Да как он жил без этого ощущения? Да и жил ли?

— Маркус, что случилось? Ты меня пугаешь. У тебя взгляд какой-то необычный.

Парень улыбнулся:

— Теперь всё в порядке.

Она приподнялась, дотянувшись до губ, и прикрыла глаза. Маркус подхватил её под ягодицы, притянув к себе, и, не размыкая поцелуя, проник внутрь. Девушка выдохнула ему в губы и задрожала, откинувшись назад.

Парень продолжал ритмично двигаться, дыхание Рэйчел участилось. Она прижалась к нему животом и обхватила ногами талию. Пальцы девушки вцепились в спину парня. Кровь яростно пульсировала в ушах, с губ, вспухших от поцелуев, срывались хриплые стоны.

Вскидывающиеся бёдра девушки вторили толчкам внутри горячей и влажной плоти, упруго обхватывающей член и податливо растягивающейся от напора. Капельки пота выступили на её животе, пробуждая новые эмоции. Мозг пробивало молнией от прикосновения языка к языку, сердце усиленно перегоняло тириум, программы в лихорадочном танце сходили с ума.

Маркус вздрогнул, остановившись, подхватил девушку за бёдра и перевернул спиной к себе. Рэйчел прогнулась в пояснице, взмокшие волосы липли к спине. Он коленом раздвинул ей ноги и вошёл. Наклонился, обняв её, рука скользнула по талии к груди. Она прижалась к нему спиной, запрокинула голову, уронив на плечо. Маркус сжал бёдра, прижимая к себе и толкаясь всё сильнее. Движения стали хаотичными и рваными. Сердце Рэйчел зашлось в бешенном ритме, тепло разлилось внизу живота огненными искорками, отозвавшись в каждой клетке тела. Она дёрнулась и рухнула на четвереньки, отползая к подушке и упала в неё лицом, тяжело дыша:

— Я еле живая.

— Я правильно рассчитал, что надо останавливаться.

— Предохранители перегорят? — обернулась девушка.

— Очень смешно. У людей от серотонина могут мозги закипеть.

— Нет, ты посмотри, этот мачо ещё и хвастается, — она протянула Маркусу руку. Парень лег рядом, обняв её. Она заснула, не отпуская его руки. Маркус неслышно поцеловал её плечо.

⚙️ ⚙️ ⚙️

— Да-да, всем доброе утро. Я вернулся, — Хэнк, не останавливаясь, прошёл к своему рабочему месту. Лица полицейских были повёрнуты к нему, некоторые перешёптывались. Гэвин за соседним столом развернулся к нему с карандашом в зубах, коротко кивнув.

— Лейтенант, — Коннор подскочил, освобождая ему место. — Ваш аспирин, — он поставил на стол коробку. — За прошедшую ночь пропало больше андроидов, чем когда-либо. С утра куча заявлений.

— Они как будто знают про отдел. У вас внутренняя связь? — Гэвин качался на стуле, потирая кисти.

— А пропажи тоже на нас? — Хэнк хмуро рассматривал новые дела.

— Да, сэр, это входит в нашу компетенцию, — Коннор вопросительно посмотрел на коробочку с аспирином.

— Не пригодился, — Хэнк сгрёб коробку в ящик стола.

— А как трудно было его достать. Без рецепта. Андроиду, — надулся Коннор.

— Садовник, домработница… — Хэнк листал новые заявления. — Ну, смертей нет, и хорошо. Начнём, не спеша.

— Правильный подход, старина, — Гэвин откинулся на спинку кресла. — Эй, ведроид, сгоняй-ка за пончиками.

— Это Вы мне или Вашему новому напарнику? — Коннор обвёл взглядом участок. — Ах, да, его же ещё не прислали. Некому бегать за пончиками. Печаль, — сочувствующе покачал головой Коннор.

Хэнк удивлённо уставился на андроида, пряча улыбку. Коннор поправил галстук, обошёл стол Хэнка, намереваясь усесться. Очень демонстративно, и ослепительно улыбнувшись Гэвину. Взгляд Коннора скользнул по окну, стене и вернулся назад, зацепившись как за крючок: у дерева, аккурат напротив его стола, скучающе облокотился о ствол этот блондинчик. «Бессмертный».

— А знаете, я схожу за пончиками. Веселее, чем с вами сидеть, — Коннор направился к центральному входу.

— Вот же наглая морда, — Гэвин кинул ему вслед карандаш, который, конечно же, не достиг цели, и под смешок Хэнка детектив шумно вздохнул и поплёлся поднимать.