Ингредиентов, требующих моего внимания, оказалось больше, чем я ожидала. Закончила я глубокой ночью, когда охотники уже разошлись по комнатам.

На срезанные части от ингредиентов мне было жалко даже смотреть. Их можно было бы приготовить, но только не в походных условиях. А так — только выкинуть.

Интересно, что мусор из лифтодома вышвыривался исключительно с крыльца. Оно было сконструировано таким образом, что песок не наметался внутрь. А вот если кто-то решит выкинуть косточку или огрызок из окна, то потом все обитатели лифтодома вынуждены будут выметать килограммы песка. И только через крыльцо!

Но мусор я оставила для Торико. Ненасытному всегда нравилось швыряться объедками в вечную пустыню и слушать, как её обитатели сражаются за редкую пищу.

Спать мне не особо хотелось, а новых занятий не было. Чтобы не читать выбранные книжки, я решила по второму разу осмотреть дом. При выборе я больше ориентировалась на количество и размер комнат, чем на внутреннее убранство. Теперь пришло время оценить дизайнерское решение.

Комнаты оказались оформлены в песочно-бежевые оттенки. Никаких ярких вкраплений, никаких картин на стенах — чистый минимализм. Не было даже растений или занавесок на окнах, про ковры на полу и говорить нечего. Единственное, чем радовал дом — это моховой половичок у входа, постеленный только для того, чтобы песок не наметался из-под двери.

Окна оказались запаяны насмерть, ручек не предусматривалось. Я поскребла ногтём стекло и уважительно хмыкнула: осталась только маленькая царапинка. Значит, нам не стоило волноваться о ветре, песке и мелких камушках, поднятых бурей.

Помнится, в одной жизни Торико оказался тем ещё скрягой. Вместо нормального лифтодома он купил обычный и приделал к нему трос, чтобы поднять его. Нужно ли говорить, что, едва войдя в зону песчаной бури, мы оказались по уши в песке? Ни одно стекло, кроме бронированного, не выдерживало силу песчаного ветра Вечной пустыни. Интересно, как я ещё не умерла в тот раз из-за невозможности дышать.

Кухня была компактной, но очень удобной. Есть нужно было в гостиной, сидя на диване или на низких табуретках. Два туалета, которыми мы, скорее всего, не воспользуемся, радовали голубыми стенами и тёмно-синим полом. Сюда можно было приходить помедитировать и отдохнуть от песчаных оттенков.

Кладовые я хорошо рассмотрела ещё во время фасовки ингредиентов, а вот спальни охотников не видела даже при осмотре дома до аренды.

Комната Торико оказалась приятно-зелёной, с плотными тяжёлыми шторами на окнах и огромной круглой кроватью. Сам охотник так оглушительно храпел, что я не решилась заходить внутрь и ограничилась взглядом из дверного проёма. Пусть спит. Когда Торико спит — он не ест, а еды у нас не так уж и много.

К Санни я постучалась. Охотник, насколько я его знала, точно не уснул бы в замкнутом пространстве в первый же день. У него была лёгкая форма клаустрофобии, но о причине её появления я никогда не спрашивала. Ясно же, что всё из детства.

Санни открыл мне дверь и смерил мрачным взглядом.

— Могу я комнату осмотреть? — улыбнулась я. — Интересно же.

Охотник кивнул и посторонился.

У него оказалась самая гармоничная комната из всех. Здесь дизайнер, похоже, оставил кусочек души.

Светло-бежевые стены украшала ненавязчивая ручная роспись, изображавшая плющ и цветы. Тёмно-коричневый пол выглядел как плодородная, жирная почва. И тут был коврик!

На окнах — лёгкие занавески, на подоконнике — два немного пожухлых кактуса. Из мебели имелся диван, кровать, тумба, шкаф и огромный будуар. Будуар! Не удивлюсь, если Санни купил его на рынке заранее, потому что вряд ли в лифтодоме предполагалась такая деталь.

— Ты выбрал себе самую красивую комнату, — сказала я.

— Разве могло быть иначе, масик? Я предпочитаю лучшее.

По его взгляду было понятно, что он говорит не только о комнате.

Это меня неожиданно смутило. Я подошла к подоконнику и прижалась лбом к тёплому стеклу. Из окна был виден только песок. Даже следующие лифтодомы оказались скрыты за жёлтой непроглядной завесой.

Санни подошёл ко мне сзади и положил руки на подоконник по сторонам от меня. Несмотря на приобретённые гурманские клетки, я всё ещё оставалась слишком низкой по сравнению с Королями.

От охотника веяло прохладой. Такой эффект давал его любимый одеколон, который в этой жизни делала Рин. Запах оказался даже лучше, чем я помнила: свежий, мятно-арбузный, но при этом яркий и запоминающийся. Очень приятный и знакомый по множеству жизней.

Санни щёлкнул пальцами. Свет в комнате погас.

— Побудешь со мной? — спросил охотник. — Мне не слишком уютно в замкнутом пространстве в одиночестве. Просто… полежим.

— Конечно.

На диване в гостиной я не спала ни разу за весь месяц.

========== Глава 33 ==========

Пустынный городок, название которого я никак не могла запомнить (я называла его Песчаными садами), оказался намного оживлённее, чем я когда-либо помнила. Повсюду сновали гурманы и репортёры, довольные торговки и мальчишки-разносчики ручейками текли по широким улицам.

У Санни были здесь свои знакомые, так что по магазинам он ходил один. В это время мы с Торико сидели под тентом, прячась от солнца и наслаждаясь прохладными напитками. Я пила воду, она меньше всего отдавала плесенью. Торико — какую-то невообразимо сладкую шипучку с клубнично-ромовым запахом.

Ненасытный то и дело поглядывал на меня, я же вылавливала из воды кусочки льда и задумчиво грызла их. Зубы, как и всегда во время еды, становились острыми и совсем не реагировали на низкую температуру. Будто сахар грызу.

Торико дулся. Старательно выражал своё недовольство в мрачных взглядах, поджатых губах и надутых щеках. Мою еду есть не отказывался, но каждый приём пищи превращал в фарс: жевал и глотал с таким выражением, будто делал мне одолжение. Хотя всё равно было видно, что блюдами он наслаждается, да и периодически у него вырывались довольные возгласы.

Причина упавшего настроения у Ненасытного была всего одна — Санни. Точнее, мои ночевки вместе с ним.

Ничего криминального, на самом деле, не было. Мы просто лежали на кровати, я рассказывала Санни какие-то истории из своих жизней или описывала самые интересные ингредиенты. Воплощений я прошла много, так что тем для подобных сказок накопилось достаточно, чтобы говорить без остановок не один год.

Под звуки моего голоса Санни засыпал. Его не мучили кошмары и надуманные страхи, и даже клаустрофобия отступала во время моих рассказов. Возможно, из-за этого традиционные психозы у Санни практически не проявлялись.

А вот Торико в это время спал без задних ног. За день он уматывался из-за физкультуры, прописанной Ичирью, и во всём этом я ощущала заботливую руку Зебры. Как-то я ему пожаловалась, что кипучую энергию Торико во время путешествия в лифтодоме просто некуда деть…

Мои совместные с Санни ночёвки мы секретом не делали, да и смысл? Торико всё равно бы понял, что от меня пахнет одеколоном брата.

Сам Ненасытный пару раз пытался полежать с нами, но в итоге засыпал под мои рассказы, начинал вертеться и пинаться, и в итоге выгонялся раздражённым Санни из комнаты.

За время путешествия обнаружилась ещё одна интересная моя особенность: я практически не нуждалась во сне. Говоря откровенно, я не была уверена, что всё ещё оставалась живой, поэтому новой примочке не особенно удивилась. За месяц я проспала в общей сложности около пятнадцати часов, в основное время я была занята успокоением Санни или готовкой.

Книги «на потом» всё ещё оставались «на потом».

— Долго ещё будешь дуться? — спросила я у Торико.

Охотник фыркнул в стакан и быстро взглянул на меня из-за мятных цветов, которыми украшали напиток.

— Ты ни разу не ночевала со мной. С остальными ночевала, а со мной — нет!

— Я не ночевала с Коко.

— Но была в его комнате!

— В твоей я тоже была. И спала.

Торико замолчал. Крыть было нечем.

Нам обновили напитки; мне вместо воды хмурый официант принёс просто ведро льда. Ледышки хрустели на зубах как сухарики.