Насчёт веса. По ВОЗ (я смотрель) в 14 лет при росте в 152 см (ну пусть Лилька будет у нас такой)) 38-40 кг - низкий показатель. Но не очень. Так что вот.

========== Глава 4 ==========

Эванс был рад увидеть Малиновку — он, признаться, немного скучал по крошечной птичке и её пению.

Соседи по комнате у него были не так довольны — им не нравились трели Малиновки, только не по утрам. Хотя она, как приличная пичуга, никогда не пела после отбоя и до пробуждения, слизеринцы всё равно не хотели её слышать. Только не утром.

— Как же без тебя спокойно было, — закатил глаза Нотт, едва проснувшись и услышав тихое урчание птичьей песни. — Эванс, а, Эванс. Закрой клюв своей питомице, будь добр!

Забини что-то промычал из-под подушки — ей он накрылся, едва Малиновка начала петь.

А вот Малфой вёл себя не так, как Эванс привык: несмотря на то, что время пробуждения едва наступило, Драко уже был одет и собран. Не поприветствовав соседей по комнате и не обратив на Эванса ровным счётом никакого внимания, он вышел из спальни сразу, как перепроверил школьную сумку.

Это даже немного заинтересовало. К тому же Эванс ощущал от Драко что-то такое… далёкое, но знакомое.

Он бы принюхался получше, может быть даже ночью, но у него опять был сон — тот самый сон. В нём ничего не менялось, всё шло по обычному, приятному сценарию: секс, тёмные злые глаза, насмешка в конце вместе с обещанием «наконец найти». Ещё мужчина с вишнёвыми глазами сделал то, что отозвалось у Эванса ярким фейерверком в груди. Он рассмеялся.

А всё из-за того, что у Эванса наконец вышло осмысленно действовать, хоть и немного. Он просто перевёл взгляд не своих глаз на этого мужчину с белой кожей и чуть прищурил чужие веки, когда тот пообещал «найти».

— Я знал, что мне не кажется, — веселился обладатель вишнёвых глаз, пока его руки ломали хрупкую грудную клетку. — Знал! Я найду тебя, кем бы ты ни был. Ты идеально подходишь… идеально!

Но сон растаял, прошла ночь. Реальность оказалась немного иной, чем Эванс помнил: не было насмешничающего Малфоя, его приказов о помощи, его издёвок и почти родных ухмылок. Ничего не было. Драко словно потерял свою яркость и поганый характер, что немного заинтересовало Эванса.

Не настолько сильно, чтобы начать следить за Малфоем. Но достаточно, чтобы вымести из головы Эванса сонную одурь и зажечь искру любопытства.

Запах этот, опять же… где Эванс его ощущал — он не помнил, но это точно было что-то важное. К аромату мяты, зубной пасты и смородины, — так пахла кожа Малфоя, — примешивался чужой. Багульник. Терпкий, злой, дурманящий, заставляющий искать его.

Три дня слежки ничего не дали. Эванс даже выбрал себе те же предметы, что и Драко, но ему не удавалось ни сесть рядом с Малфоем, ни встать рядом. Казалось, что тот избегает любой компании кроме своих извечных спутников — Кребба и Гойла.

Забини, когда Эванс спросил его об истоках поведения Малфоя, только пожал плечами:

— Он уже с год такой. Началось всё, насколько я помню, примерно в середине третьего курса. Стал вставать раньше всех, много учится, молчит иногда даже на прямые вопросы — вот уж бестактщина. Потерял на факультете всё влияние… вроде бы, у Малфоев что-то в семье произошло. То ли кто-то умер, то ли появился — не знаю точно.

За информацию Эванс отдарился шоколадом, как посоветовала Лили. Все бы проблемы так легко решались.

Сестра отловила его через неделю настойчивого присматривания к Малфою. Завела в незнакомый закуток, с удобством расположилась на подоконнике и принялась покачивать ногами в белых чулках.

— Ну? Говори.

Эванс не стал делать тайны из собственного поведения, и уже спустя пять минут монолога был остановлен Лили.

Та достала из сумки сахарное перо и принялась его обсасывать.

— Ты, знаешь ли, так же за Уизли шатался, мой дорогой братец. Может, дело в этом?

Эванс нахмурился и приложил руку к медальону, что так и висел у него на груди. Затем поднёс железный кругляшок к носу и втянул воздух.

Металл пах багульником. Сильно. Сладко. Дурманяще.

— Надо было целую неделю на это терять, — проворчала Лили, заметив просветление на лице Эванса. — Сразу бы пошёл ко мне, и всё.

— Я не хотел… повторения.

Сестра сразу поняла, о чём он. Потёрла шрам на лице, — к нему никак не могли привыкнуть окружающие, — потом показательно фыркнула.

— Это было хорошее приключение, несмотря ни на что, дорогой братец. Так что не волнуйся. В конце концов, у меня в палочке шерсть оленя Санты, что мне сделается?

Она некоторое время посидела, догрызая перо. Эванс терпеливо ждал: судя по лицу сестры, та о чём-то активно думала.

— Знаешь, — наконец изрекла она, — а я тебе помогу. Всё равно в замке делать нечего. Я даже домашку начала писать!

На это Эванс тихонько хмыкнул. После своего путешествия Лили внезапно начала учиться — и много. Как она сама говорила, она не хотела «повторения». Но не уточняла, что она имеет в виду. Поэтому программу школы за год лечения она прошла практически до седьмого курса, и на четвёртом ей закономерно стало скучно.

Она даже набрала себе все предметы, включая Предсказание и Маггловедение со свободным посещением. И всё равно скучала.

Ещё одна неделя прошла так же уныло, как и первая. Запах багульника у Малфоя совсем пропал, остался лишь едва заметный шлейф на руке; Эвансы неплохо погуляли с Сириусом в выходные, даже сбегали в Лондон; Лили зачастила к Хагриду, прочитала пару рассказов Конан-Дойля и начала полноценную слежку за Драко — как настоящий детектив!

Эванс натыкался на неё буквально везде, если ходил рядом с Малфоем. Причём сестра была настолько естественна в своём поведении, что сам Эванс не до конца понимал — она следит за Драко или всё-таки нет?

Несмотря на то, что сестра скучала в Хогвартсе, ей не удавалось часто встречаться с Эвансом: у них изменилось расписание и теперь уроки велись совместно у Хаффлпаффа и Гриффиндора, а также у Равенкло и Слизерина. Это существенно изменило стиль общения между Лили и Эвансом. Теперь они мало разговаривали, но часто писали друг другу письма. Почтальоном была назначена Малиновка.

Иногда, правда, всё-таки удавалось выкроить час-другой — обычно после отбоя и в закрытом на все чары классе. Лили после путешествия требовалось намного меньше сна и намного больше еды, так что ночь-другую она могла провести без дрёмы. Надо было только побольше есть.

— Ну, смотри, что я нашла, — докладывала Лили, сидя на пыльном столе и весело болтая ногами. — Твой Малфоёныш бегает в два места: в зачарованную комнату на восьмом этаже и к Грейнджер. В первой комнате он возится с каким-то шкафом, я смогла юркнуть за Драко, когда он заходил. А у Гермионы он просто плачется о жизни. Всё ему не так: родители нервные, гости дома злые, никто не понимает… обычные подростковые сопли.

— Гости?

Эванс протянул Лили свою сумку — на ужине он забил её пирожками, пирожными и фруктами.

Лили подношение приняла с благодарностью, и сразу начала хрустеть крекерами.

— Морто-как-то-то. Или Моланд? Молда? Не знаю, не расслышала. Судя по всему, злой дядька, потому что шпыняет папашу, Малфоя-старшего. Эх, я бы на это посмотрела.

Она даже зажмурилась от приятных мыслей. Люциус Малфой не нравился Лили на подсознательном уровне. Слишком чопорный, слишком прилизанный, слишком высокомерный. Просто слишком.

— Что-то ещё услышала?

— Нет, не вышло. Эта кудрявая выдра Грейнджер меня заметила и выгнала, что б ей с Миртл всё посмертие водиться. В ответ я выгнала кудрявую из комнаты. Тоже мне, мне ещё будет какой-то мертвяк указывать, что делать! Так что слоняется теперь неприкаянным призраком. В буквальном смысле. Аконит потом замучилась я собирать после некротики, ну ты понимаешь.

Эванс кивнул. При выполнении каких-либо некромантских ритуалов всегда начинал расти аконит. Разный, но непременно магический. В поместье Блеков с ним справлялся Дин, теперь же Эвансу и Лили приходилось избавляться от цветов самостоятельно, если девушка колдовала с использованием сил Смерти.