Хотя Баталикс был больше по размеру, он давал меньше света и тепла, чем Фреир. Если верить легендам, Баталикс был угасающим стариком, Фреир же расцветающим юношей. Ни один человек не мог бы с уверенностью утверждать, что Фреир взрослеет, становится мужчиной. Но это говорили легенды. Человечество из поколения в поколение страдало от холода -- но жило в надежде, что там, наверху, победит Вутра и поддержит Фреир. В этих легендах таились ростки истины, как в цветочной луковице таится сам цветок. Поэтому люди, не имея знания, всё же знали.

   Что же касается зверей и птиц, то они были более чувствительны к флуктуациям магнитного поля планеты, чем люди. И они тоже знали, не имея знания. Их чувства говорили им, что изменения в климате уже начались, они совсем рядом. Предчувствие этого было разлито во всём: в воздухе, в земле, в воде, во всей биосфере.

   А высоко над планетой летел маленький, заключенный в броню мир, созданный из металла. С поверхности Геликонии он казался крошечной яркой луной, быстро ползущей по небу.

   Это была земная станция наблюдения Авернус.

   Авернус наблюдал за двойной системой звезд Фреир-Баталикс, а также за самой планетой Геликония. Она представляла собой особый интерес для людей Земли -- особенно в этот климатический период. Геликония вращалась вокруг Баталикса -- Звезды B, который, в свою очередь, вращался вокруг Фреира -- Звезды А. Сейчас Звезда Б всё быстрее плыла по своей орбите, постепенно сближаясь со Звездой А. Геликония была ещё на большом расстоянии от Фреира, но это расстояние уменьшалось с каждым днем. Она была уже в нескольких столетиях от апоастрона -- самой холодной, самой удаленной от Звезды А точки орбиты. Теперь люди на станции наблюдения каждый день отмечали нарастающий градиент температуры -- положительный температурный градиент.

   ГЛАВА 4. ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ

   ТЕМПЕРАТУРНЫЙ ГРАДИЕНТ

   Дети становятся такими же, как родители, или же идут по другому пути. Лэйнтал Эйн рос, зная, что его мать -- спокойная женщина, погруженная в мысли, как и его бабка и дед. Но Лойланнун Эйн Ден была такой не всё время. Сначала она вела себя совсем по-другому, пока жизнь не нанесла ей жестокий удар.

   В юности она отвергла ту жизнь, которую вели Лойл Бри и Юли. Она разругалась с ними, заявив, что ей ненавистна сама атмосфера их затхлой комнаты, что ей совсем не хочется жить с ними. И после ужасной ссоры она ушла от них жить в башню кожевенной гильдии.

   Работы в племени всегда было много и Лойланнун достигла больших успехов в пошиве кожаных сапог для охотников. Тут она и встретила симпатичного парня по имени Лэйн Тал Ден. Он оценил не только сшитые ей сапоги, и она тоже влюбилась в него. Оба только-только вышли из возраста юности. Они вместе гуляли в те ясные ночи лета, когда никто не может спать, и мир для Лойланнун был полон счастья и красоты, какой она никогда раньше не замечала. И она стала его женщиной. Она отдала бы жизнь за него.

   В тот поистине роковой день Лэйн Тал взял Лойланнун на оленью охоту. Когда-то Дресил запретил женщинам ходить на охоту вместе с их мужчинами, но теперь он стал стар и позабыл многие свои запреты и установления. Охотники на оленей в узком ущелье повстречались со стунжебагом. Прямо на глазах Лойланнун её молодой муж был повергнут на землю и пронзен острыми зубами чудовища. Он умер ещё до того, как остальные охотники убили зверя.

   Лойланнун с разбитым сердцем вернулась к родителям. Они тепло приняли её, заботились о ней. И пока она лежала в ароматном полумраке, в её чреве созревала жизнь. Она и сейчас помнила ту радость, которая владела ею, когда пришло её время и она родила сына. Она назвала его Лэйнтал Эйн Ден, в честь погибшего мужа, и её родители приняли это имя. Это была весна года Тринадцатого После Объединения, или 31-го по календарю Лордов.

   -- Он будет жить в лучшем мире, -- сказала Лойл Бри дочери, глядя на внука блестящими глазами. -- Легенды говорят, что близится время, когда раскроются райбаралы и воздух согреется теплом земли. Пищи будет много, снег исчезнет, люди будут ходить раздетыми. Как я мечтала дожить до этого времени! Лэйнтал Эйн может увидеть его. Как бы я хотела, чтобы он был девочкой -- девочки всё видят и ощущают сильнее, чем мальчики.

   Маленький Лэйнтал Эйн очень любил смотреть в стеклянное окно комнаты. Это было единственное окно в Олдорандо, хотя Лойл Бри утверждала, что раньше все окна в городе были такими, но теперь они все разбиты и затянуты пузырями животных, чтобы защититься от холода.

   Шли год за годом, но Лойл Бри и Юли отрывали глаза от древних бумаг только для того, чтобы посмотреть, как их окно окрашивается то в розовый, то в оранжевый, то в алый цвет, в зависимости от того, что было на небе -- закат или восход Фреира или Баталикса. Затем цвета на стекле умирали, на землю опускалась ночь.

<p>

* * *</p>

   С древних времен появлялись челдримы, трепеща крыльями над башнями Олдорандо. Это были те же самые челдримы, которых ощущал Первый Юли в своих скитаниях по белой пустыне.

   Челдримы являлись только по ночам. Они рассыпали свои перья, словно искры, медленно кружа и махая единственным крылом. Но может, это было и не крыло?.. Когда люди выбегали на улицу, чтобы увидеть их, очертания челдримов расплывались. Никто не мог увидеть их ясно и отчетливо.

   Челдримы приносили странные мысли в разум людей. Юли и Лойл Бри, лежа на шкурах, ощущали, что их мысли оказываются в одном месте и в одном времени. Они видели то, что давно забыто, и видели то, чего никогда не видели и не знали. Лойл Бри нередко вскрикивала и закрывала глаза. Она говорила, что это похоже на общение со многими призраками одновременно. Потом они пытались вспомнить, что же они видели, но это им никогда не удавалось -- всё исчезало из их памяти, как сон. Челдримы беззвучно проплывали над городом и ни один человек не мог предсказать их появления. Или исчезновения.

   Местом их обитания были верхние слои тропосферы. Изредка магнитные бури заставляли их спускаться к поверхности планеты. И тогда их поля искажали потоки электронов в нейронах в мозгах людей и животных, причем биополе людей и животных затормаживало их движение, заставляя челдримов кружиться в населенном месте, как будто это были живые существа. Затем они снова поднимались в тропосферу и исчезали. Их движение полностью зависело от магнитных бурь на Геликонии, и никто из её обитателей не мог предсказать его.