«Видоизменил заклинание, — понял Том. — Сволочь… Что же, попробую восстановить».
Восстановление не получалось — Нагайну как отрезало, и Том снова, уже в который раз ощутил себя загнанным зверем. Да еще и с наполовину ампутированным телом — сам он едва мог шевелиться. Жевать, глотать и ходить под себя, да еще сжимать челюсти — скрипеть было нечем, гомункул все еще напоминал недоразвитого новорожденного.
Хотелось взвыть. Хотелось сжечь все вокруг Адским пламенем. Хотелось… Но немощное тело требовало отдыха — и уснуло само. А после сна Том почувствовал себя почему-то лучше, и снова пробовал восстановить связь со своей фамильяром и крестражем в одном ли… м-м-м… в одной морде. Порваться связь не могла, смерть Нагайны он бы почувствовал, значит, заклинание просто не дает проходить звуковым и зрительным образам, которые ловит змея. Что это — заклинание или зелье? Было над чем подумать…
*
Северус Снейп, заметив, как его неожиданно возлюбила Нагайна, внешне ничего против этого не имел. Но о возможных последствиях догадывался — наблюдать поведение лордовой змеи ему уже приходилось, и вопросов оно вызывало немало. А потому он, когда стало необходимо, предпочел заткнуть не собственную паранойю, а попросту усыпить змею — о чарах усыпления животных такого рода он почитать успел, благо искать для него эту информацию были готовы два крайне энергичных молодых человека и вдобавок к ним Грейнджер. Поттер, присоединившийся к честной компании чуть позже, оказался «вишенкой на торте» — именно ему доверили прошипеть заклинание на парселтанге, так что вариантов воспротивиться у Нагайны не было. Уснула как миленькая, а поскольку предварительно была как следует накормлена, то можно было ждать, что сразу на неделю. Сигналку поставили. А чтобы животное не раздражал свет ну и не разбудил раньше времени, на голову напялили маггловскую повязочку для сна — опять-таки по инициативе мисс Грейнджер.
Директор осчастливил их тем, что отбыл на целый месяц, передав все полномочия МакГонагалл, а той предстояла та еще радость — готовить несколько отчетов для Министерства и для Совета попечителей школы, так что у нее под носом и василиск мог проползти — не заметила бы из-за кипы бумаг. Вот если бы коллеги отчеты приносили не вовремя, тогда… Но Северус, как обычно, старался все сделать в срок, благо время было оговорено заранее. Вот только дополнительную нагрузку в количестве аж четверых гриффиндорцев девать было катастрофически некуда. Новых личных ученичков так точно. А к ним присоединились еще двое…
После окончания учебного года Гермиона Грейнджер напросилась на три дополнительных занятия, на что Снейп согласился не без задней мысли немного поэксплуатировать дотошную ученицу. Поттер остался за компанию с братьями Уизли, и лето, кажется, собирался провести частью у них, а частью в Малфой-мэноре — приглашение для Гарри, точнее, для его родственников, на специальной бумаге Северус проверял у Драко лично. И лично же посоветовал нанять шофера с машиной, чем Драко тут же проникся, к удивлению своего декана.
«Значит, Люциус начал вводить сына в курс дела», — решил Северус. Бизнес без магглов никогда не мог бы быть столь прибыльным, а Малфой-старший, конечно, обожал изображать сноба, но только не тогда, когда речь шла о выгоде — он был достаточно умен. Возможности «большого мира» ни в какое сравнение не шли с узким мирком волшебников, что, кстати, поняли многие, но… попросту не умели. Да, Драко ждут незабываемые каникулы, если все так. Хотя кое о чем можно было догадаться уже по его общению с Поттером.
Северус посмотрел на расслабившееся на коврике перед камином тело здоровенной змеи и слегка самодовольно улыбнулся. Если змея действительно соглядатай и каким-то образом могла передавать информацию Риддлу, то все прошло просто замечательно. Первое время он специально выводил на разговор то Барти, то своих учеников, так что выводы лорд должен сделать, и довольно однозначные — жить ему придется. Жить и работать.
Чем дальше, тем больше Снейп понимал, как удачно все сложилось — два политических, и не только политических врага в одном помещении, в одной примерно физической кондиции. Если бы было с кем, он бы сделал ставку на время, за которое они доведут друг друга. А потом… А потом деваться им будет некуда — придется договариваться. И вот на это он бы уже посмотрел. На результат, по крайней мере.
Так что Укрепляющее зелье, которое он отдавал Барти-младшему, только называлось Укрепляющим и имело сходные с ним цвет, запах и консистенцию. А действовало почти прямо противоположно, но исключительно на мышечный аппарат. Режим «говорящая голова» — почти полностью расслабленное тело и при этом ясность сознания — впору было собой гордиться. Эх, запатентовать бы… Но с таким «темным» открытием в Англии даже дергаться не стоило. Да и на континенте лучше было бы поосторожничать. Разве что индейцы оценят. Ну ничего, будет время — доберется он и туда. А пока нужно сделать все, чтобы это время было, как и возможность.
И он взялся за новую порцию зелья Адекватности — Бартемиусу-младшему требовалось много, и лучше свежего. Иначе он и сам станет той еще проблемой.
*
Перерыв «змеиной трансляции» сделал Тома куда более общительным — мозг был жив, и его личности требовалась активность, так что Краучу-старшему быстро стало не до скуки.
Общение, которое наладилось неожиданно просто, открыло для них совершенно новые перспективы. Никто из них не был идиотом, а значит, каждому пришлось признаться хотя бы самому себе в том, что у них немало общего. И это отнюдь не только ненависть к положению, в котором они находились.
Хотя большую часть времени они спорили — обо всем на свете, о чем-то легко, о чем-то яростно, едва не до помутнения сознания.
Естественно, вскоре каждому понадобились некоторые книги — и Крауч-старший недолго думая отправил сына домой, поделившись некоторыми особо заковыристыми паролями. Чуть позже к нему пришли мысли о работе — в Министерство полетела сова с посланием, и он получил двухмесячный отпуск для поправки здоровья. Кстати, сову пришлось отправлять Снейпу, благо навещал он их ежедневно — купол, который тот сгоряча накрутил над поместьем, пропускал только его и его послания — по крайней мере, пока. Пришлось даже разориться на двустороннее зеркало для Барти-младшего — другого человека, чтобы следил за состоянием дел, тем более таких, найти было нереально.
Ну и да, зелий потребовалось изрядно. Зато уже скоро с Барти стало можно общаться вполне спокойно и по делу. Он даже на Лорда начал смотреть без особого благоговения — как санитар на старого, в смысле, хорошо знакомого ему больного. Северус тем не менее благоразумно не обольщался и дозировку не уменьшал. Пока он не закончит все школьные дела — а еще не все годовые экзаменационные работы были проверены и не все отчеты, гори они синеньким, написаны. И ученички еще вдобавок… Свалить на Грейнджер проверку кроме первого, еще и второго курса, что ли? О… а если и Поттера припрячь, может, он даже выучит что-нибудь? — пришла в его голову почти гениальная мысль. Ну а что мешает попробовать — все равно ведь потом все самому просматривать?
В результате в первые две недели лета все оказались плотно заняты делами — в основном школьными. Гарри, конечно, страдал, скорей по привычке, но и запоминал неплохо. Еще бы, прочитать по двадцать-тридцать ответов на один вопрос, да не просто так, а выискивая ошибки! Некоторые ошибки в его лохматой голове укладывались в совершенно ни с чем не сообразные идеи, которые тут же рвались с языка, на что Снейп поначалу реагировал презрительным фырканием, но через некоторое время завел какой-то блокнот и периодически начинал в нем строчить, когда на Поттера «находило».
И даже отношение как-то поменял, по крайней мере уничижительных замечаний Гарри больше не слышал. Язвительных было достаточно, ну да те же Дурсли были куда хуже. И вместо мысли «И что он на меня взъелся?» Гарри однажды подумал: «А я-то на него взъелся из-за чего? Что он мне такого сказал, чего я от Дурслей не слышал?» После чего надолго завис, и только острый локоток лучшей подруги направил его в правильное русло — кипы проверочных и контрольных все еще казались нескончаемыми.
