А потому он просто выдал близнецам Уизли соответствующее распоряжение, и часть крови дракона, чешуек и кое-что еще перекочевало в их заначки, спрятанные в школе. Яйцо же, как и ряд других немаловажных вещей, были перевезены в Коукворт, так что любой волшебник, даже если бы и смог до них добраться — а известно, что некоторым ни закон не писан, ни здравый смысл рядом не проплывал, но выбраться из скромного внешне подвала еще более скромного дома — это было исключено. Разве что только вместе с самим домом и половиной Паучьего Тупика. Северус, по крайней мере, давно не чувствовал себя таким довольным, заканчивая накладывать и закреплять новенькие, свежеизмененные, тщательно рассчитанные и протестированные чары.

*

Альбус Дамблдор, вдохновленный тем, что хотя бы с двумя чемпионами все идет, как надо, попытался прощупать почву по поводу близнецов Уизли на предмет обнести их уважаемого Мастера — безусловно, ради его же блага. Почва не прощупывалась и была до безобразия зыбкой, и он перешел к их младшему брату, пообещав ему избавление от «опасного наследия».

Мальчик оказался очень даже внушаемым, но Альбус все же понимал две вещи: как бы он ни был силен, ограничивать латентного берсерка опасно — и не только для него лично, не исполнить обещанное ему — вдвойне опасно, так что поработать придется серьезно, и самым тщательным образом проштудировать тот кошмарный фолиант по магии Крови. Чем он и занялся еще до того, как мистер Уизли-младший принес ему несколько коробочек, в которых оказались наковырянные Снейпом в первом туре части его дракона: чешуя и куски когтей и несколько спилов гребня. Когда только успел — Снейп, разумеется, а не Уизли-младший.

Альбус вздохнул. Он не был уверен, что это — все, что дорого Северусу, наверняка было что-то еще, но… Он попросил Рона поинтересоваться — и тот, конечно, не отказался.

*

— Дружище, и когда ты успел заинтересоваться зельеварением? — поинтересовался Гарри, глядя, как Рон уже который день донимает расспросами гордых и довольных близнецов.

Отвечать на такой непрямой и не касающийся главного вопрос запрета не было… И Рон рассказал, что сам директор пообещал ему помочь, а для этого надо разобраться с некоторыми ингредиентами. Которые у Снейпа.

Гарри, с начала этого года начавший наконец интересоваться волшебным миром и немного учебой в том числе, насторожился. И мысленно перечислил, кому и как помог Дамблдор из тех, кого он знал. Выходило как-то не очень. А если совсем задуматься, то даже совсем не очень.

*

— Гермиона, знаешь… я тут немного подумал, и мне как-то не очень понравилось…

— Думать? — печально спросила та.

— Да вроде нет, — озадаченно пробормотал Гарри — думать ему в последнее время как раз все больше нравилось. — Думать это здорово. Результат.

— И?

— Вот смотри… Дамблдор хочет помочь Рону.

— Так это же замечательно — он ведь очень опытный волшебник!

— Ага. А кому он еще помогал?

— Ну… Профессору Грюму, наверное… Профессору Люпину…

— И моим родителям, — вздохнул Гарри. — И Сириусу. И как тебе результат?

Гермиона открыла рот и тут же закрыла. Как живые, перед глазами встали покалеченный Грюм, потертый и словно весь пыльный, несчастный Люпин… Сириус, каким она его помнила после Азкабана — страшный, вот просто… страшный. Брр.

— Может, как-то предупредить Рона?

— О чем?

— Ну… э… блин.

— Ага.

Они немного посидели молча.

— Гарри, может, попросить директора Дамблдора не помогать?

— Что-то не хочется. А то он тогда, получается, нам будет того… помогать. Ну и вообще… не поймет. И будет воспитывать.

Гермиону передернуло, но она быстро придумала еще один вариант:

— А может, миссис Уизли написать?

— Наверное, можно. Это же вроде никакой не секрет? Напиши, ладно?

— Слушай… а почему Рон должен искать ингредиенты у профессора Снейпа, директор что, сам не может того попросить? Профессор Снейп в зельеварении точно лучший. А профессор Дамблдор — в трансфигурации, я читала. Ну и еще в чарах и ментальной магии.

— А может, он уже того… Снейпу тоже помог? — пессимистично предположил Гарри, даже не предполагая, насколько он попал в точку.

— Ты думаешь? — у Гермионы едва не перехватило дыхание. — То есть раньше он был… просто школьником, как мы… и… получилось вот такое вот? Ой, мамочки-и-и, — она прижала ладошки к щекам, а Гарри улыбнулся.

— Ну, это я так, просто предположил. Можешь считать, что пошутил.

— Гарри, мне страшно.

— А что такого-то? Просто ни о чем не просить, справляться своими силами.

— Ну-ну, а то ты с Малфоем уже третий раз в банк из Хогсмида сбегаешь.

— Так Малфой не Дамблдор! Тем более младший. Они с Роном даже похожи чем-то, я, правда, никак не соображу…

— Языками.

Гермиона постепенно начала перенимать манеру своего старшего друга, Виктора, — говорить четко и мало, и ей это все больше нравилось.

— В смысле?

— Ну, знаешь, язык мой — враг мой, — Гермиона вздохнула, глядя на подзависшего Гарри, и пояснила: — Оба сперва болтают, потом думают.

— Точно! Гермиона, ты гений.

— Спасибо, Гарри. Значит, ты уверен, что с Малфоем можно?

— Ну да. С младшим, конечно. Ну… может, еще с его матерью, но я ее боюсь.

— Да, чем дальше, тем страньше. Но профессора Снейпа, наверное, тоже стоит предупредить. Он же все-таки наш чемпион. Вдруг у него без ведома что-то заберут, и он без своих зелий второй тур проиграет?

— Это же… — Гарри округлил глаза. — Это совсем нельзя! Но… кто к нему пойдет?

— Может, тоже записку? От доброжелателя?

— От коллектива доброжелателей…

— А что, мне кажется, ему понравится. Пусть знает, что в школе его уважают. Ты молодец, Гарри, здорово придумал.

*

Северус Снейп в третий раз перечитал анонимку, написанную хорошо известным ему аккуратным почерком мисс Грейнджер и подписанную каракулями Поттера совершенно сакраментально: «коллектив доброжелателей». Собственно, он именно это словосочетание и перечитывал — суть послания о том, что его лабораторию пытается руками Рональда Уизли обнести уважаемый директор, он уловил сразу — этого он и ожидал. Но накарябанное Поттером «коллектив доброжелателей» требовало тщательной проверки, в том числе собственного зрения и сознания. Ущипнуть себя, что ли? Хотя…

— Мистер Поттер, задержитесь, — бросил он, когда урок закончился и стадо баранов под названием «четверокурсники» старалось побыстрей, но тихо убраться куда подальше.

— Да, сэр? — вид у Поттера был совершенно не испуганный и даже… радостный?

— Как только это вам пришло в голову, — Снейп помахал их запиской, которую Поттер тут же узнал и, что еще более странно, не собирался открещиваться и снова врать.

Лучше бы уж собирался. Потому что Поттер с радостной готовностью начал излагать ответ на его вопрос, и Снейп неожиданно для себя узнал, что…

— Ну, вы же наш чемпион, сэр, Хогвартса, в смысле, а вдруг у вас что-то пропадет, и во втором туре того… сложнее будет без этого?

— С чего вы так решили?

— Ну, я это… подумал…

Снейп уже хотел отпустить очередное саркастическое замечание, но услышал довольно четкое перечисление тех, кому, по мнению Поттера, помогал Дамблдор, и длинно выдохнул, сжевав свою фразу в зародыше. И едва не забыл, как дышать, когда мальчишка упомянул про своих родителей.

Гарри посмотрел, как профессор покрывается красными пятнами, и испугался.

— Я это… что-то не так говорю?

— Так, — еле выдавил Снейп и снова замолчал, глядя немного поверх головы Поттера.

Это было так непривычно, что Гарри попятился.

— Я, наверное, пойду тогда, сэр?.. А вы того… ничего не давайте. Вы же это… наша гордость! — и тут же выскользнул из дверей, не дожидаясь ответа.

Снейп впервые в жизни возблагодарил Мерлина за шустрость Поттера, медленно осел за стол и схватился за голову. Гордостью Поттера он еще точно не был. И не будет! — он треснул по столу кулаком, и когда тот откликнулся болью, пришел в себя окончательно и понял, что вообще-то уже поздно. На пару мгновений он почувствовал злорадство от того, насколько быстро уважаемый директор потерял весь свой авторитет — а ведь стоило его «герою» только задуматься — такая малость! Но потом ему стало его даже жаль. Ведь ему ли не знать — чем выше, тем больнее падать.