Розель обернулась на хозяйку, та стояла на пороге дома с лицом победителя. Женщина одним взглядом дала понять, что разговор между ними окончен и демонстративно захлопнула дверь. Фабиан тяжело вздохнул, посмотрел с жалостью на Розель и произнес следующее:
– Милое дитя, как видишь, наша семья ничем не может тебе помочь. Если тебе совсем негде жить, ты можешь пойти в женский монастырь.
– Что? Пойти в монастырь?!
Мужчина сделал вид, будто не заметил ее реакции и спокойно продолжил:
– Позволь мне показать тебе, как до него добраться. Видишь часовню? – мужчина указал на высокую башню с колоколом под крышей, – когда сровняешься с ней, перейди дорогу и поверни на право. На перекрестке, помнится, стоял дорожный указатель, пойдешь, куда он указывает, и не ошибешься. Иди прямо по дороге, никуда не сворачивай и тогда выйдешь к монастырю. Если у тебя нет дома, он может стать для тебя таковым. Ступай дитя и никогда больше не плачь.
Розель мотала головой, отказываясь верить в происходящее, она побежала к соседнему дому, в надеже прояснить ситуацию. Соседка отворила девушке дверь и выслушала ее доводы, после чего тоже стала отрицать знакомство с ней. Фабиан наблюдал за их разговором, словно хотел убедиться в том, что девушка не вернется в их дом.
Девушка неохотно покинула соседский двор, взглянула на отца, тот неодобрительной помотал головой, и она побрела прочь. Ее ноги не особо хотели передвигаться и плохо слушались, вероятно, из-за того, что девушка попросту не знала, куда ей идти. Фабиан еще какое-то время смотрел вслед уходящей девушке, а после, последовав примеру членов своей семьи, скрылся за дверью дома.
Розель шла по улице в отчаянии, дорогие ее сердцу люди вели себя так, словно не знали ее никогда раньше. Она и представить себе не могла, что может произойти что-то хуже, чем расторжение помолвки с женихом в день их бракосочетания, в один день от нее отказались самые родные и близкие для нее люди. Остался лишь один человек, к которому Розель могла пойти – ее лучшая подруга Юлиана. Девушка направилась прямиком к дому подруги, который был неподалеку.
Розель знала Юлиану с малых лет, та была старше Розель на два года, но это совершенно не было заметно, потому, как Юлиана вела себя отнюдь не по-взрослому. Она была задорной девушкой, любила устраивать розыгрыши и подшучивать над людьми, и Розель для нее не была исключением. Как-то раз Юлиана устроила перед Розель целое представление с привлечением уличных актеров ради собственной забавы. Юлиана с нанятыми ею актерами разыграли перед Розель сцену, будто бы бандиты похитили Юлиану на ее глазах и требовали от нее выкуп. В то время как Розель переживала за судьбу Юлианы, та забавлялась зрелищем, наблюдая из-за укрытия за поведением подруги. И лишь когда девушка уже была готова отдать последнюю ценность, что имела с собой – подаренные ее матерью сережки, Юлиана покинула свое укрытие, тем самым раскрыв себя и актеров, играющих роль бандитов, чем, конечно же, ее рассердила. Юлиане пришлось пробежать пару кругов вокруг близлежащего дома, убегая от разгневанной Розель, дабы не схватить тумаков. После подруги долго смеялись вместе над ее выходкой.
Девушка встретила Юлиану на крыльце ее дома и весело ее поприветствовала, на что та ей сдержанно ответила:
– Здравствуй.
Розель подметила скупость в речи своей подруги, крайне не свойственную ей. При этом девушка испытывала неприятное едва уловимое ощущение в груди, которое, как правило, предвещало ей плохие известия. Розель поинтересовалась у Юлианы о том, как та поживает, на что та без эмоционально произнесла следующее:
– Не жалуюсь, спасибо.
– Ты наверняка в курсе всех событий. Скажи, Санджес ничего тебе не говорил? – протараторила Розель, подойдя ближе к Юлиане и взяв ее за руки.
– Нет, он мне ничего не говорил, – сухо ответила Юлиана, поправляя свои длинные локоны русых волос.
Их малоинформативный разговор продлился еще некоторое время, продолжая быть спокойным и монотонным, больше напоминая диалог здорового человека с больным. Подобный тон Юлиана могла перенять у своего отца лекаря. Она частенько помогала ему с посетителями в лавке. Поэтому нельзя было исключать того, что в данный момент девушка не практиковалась в ведении разговора с больными, поддерживая беседу с Розель.
– Почему ты заранее не предупредила меня обо всем? Тогда мне бы не пришлось наряжаться в это платье и в спешке добираться до поляны.
– Прошу меня простить, если я чем-то провинилась, – Юлиана пыталась успокоить своего собеседника, – а разве Вы нарядились не ко дню солнцестояния?
– Ты ведь моя лучшая подруга. Почему ты так со мной поступаешь?
Юлиана подалась вперед, наклоняясь к Розель, всмотрелась в ее лицо, словно погружая ее в транс глубоким синим цветом своих глаз, а затем произнесла отрезвляющую фразу:
– Миледи, я Вас впервые вижу.
Услышав это, Розель невольно раскрыла рот. Девушка даже не догадывалась о том, что Юлиана отвечала ей лишь из вежливости и в силу своего несерьезного характера не могла сказать ей об этом прямо. Вскоре ее удивление сменилось на возмущение. Розель была рассержена на Юлиану за то, что та, питая ее надежды, лишь отняла у нее время.
– До свидания, миледи, – девушка доброжелательно попрощалась.
– Прощай! – бросила в ответ Розель, развернувшись резким движением на месте.
Она пошла в противоположном направлении от дома Юлианы. Ее последняя надежда не была оправдана, ее подруга, как и все, делала вид, будто была незнакома с ней. Нахлынувшее на Розель сиюминутное чувство гнева довольно быстро угасло, после чего ее накрыло волной страха и разочарования, от которых было уже не так просто избавиться. Маленький мирок Розель рухнул, впервые девушка осталась одна, предоставленная самой себе.
После полудня празднование дня солнцестояния перемещалось на главную площадь, там, на импровизированной сцене, выполненной в форме солнца с размашистыми лучами, выступали местные артисты, певцы и танцоры; актеры-любители показывали свои театральные постановки. В этот день каждый желающий, заранее подготовив номер, мог продемонстрировать свои таланты и выступить на сцене. Все выступающие выглядели нарядно, их образы были яркими и запоминающимися, ткани для костюмов были подобраны насыщенных цветов и украшены вышивками и отделкой. Но не только артисты заранее подготавливали костюмы для празднования дня солнцестояния, все жители деревни надевали свои лучшие наряды. Хоть народ и жил бедно, но праздники любил и всегда был в эти редкие полные радости дни при полном параде. В этот день каждый мог от души повеселиться, позабыв о насущных проблемах.
Вечером того же дня на центральных улицах устраивались танцы под веселые песни и музыку, которые продолжались всю ночь. И завершающим фестиваль событием являлась встреча рассвета. Наблюдать за восходом солнца не составляло труда даже самым пожилым жителям деревни, так как в этот день была самая короткая ночь в году.
Розель брела по одной из центральных улиц Албии, когда что-то заставило ее остановиться. Она уловила знакомое приятное ощущение от присутствия неподалеку близкого для нее человека. Внимание девушки привлекла дочь сапожника, живущая по соседству, по имени Лори. У Лори было детское личико, усыпанное веснушками, длинные рыжие реснички, обрамляющие круглые карие глаза, на голове красовалась копна непослушных рыжих волос, собранных светло-розовой атласной лентой. На ней было надето голубое платье с рукавами фонариками и пышной юбкой, спускающейся до щиколотки, на поясе была подвязана лента розового цвета, на ногах надеты коричневые ботинки на каблучке.
Лори стояла у крыльца одного из домов, было похоже на то, что она кого-то ждала. Розель стояла посреди дороги на расстоянии нескольких метров от Лори и открыто наблюдала за ней. Вскоре из-за двери одного из домов показалась высокая темноволосая кареглазая девушка, одетая в длинное платье темного синего цвета, рукава которого были закрытыми, а юбка слегка волнистой. Украшали платье вышитые по краям серебристого цвета нитью узоры и глубокое декольте, придавая акцент на висевшем на ее шее украшении – серебряном кулоне. Наряд девушки выглядел не броско, но элегантно. Она была подругой Лори, однажды девушкам доводилось прогуляться по рынку втроем, насколько Розель помнила, эту девушку звали Миранда.
