Нельзя было сказать, что девушка сегодня утром поздно проснулась, мать разбудила ее ни свет ни заря. Элоиза помогла своей дочери надеть платье, которое она перекроила из своего свадебного на новый лад, а после отправилась вместе с остальными членами семьи к месту проведения церемонии бракосочетания. Мать наказала дочери сильно не опаздывать, дабы не томить приглашенных гостей и не изводить ожиданием жениха. Все случилось само собой, и не было веских тому оправданий, девушка попросту потеряла счет времени за подготовкой к торжеству.

Невеста представляла себе, как в ту самую минуту, на поляне, выбранной ею совместно с Санджесом для проведения церемонии свадьбы, зевают заждавшиеся гости, переминаются с ноги на ногу ее друзья, хмурит брови отец, нервно покусывает нижнюю губу мать, непонимающе оглядывается по сторонам брат, а сам жених ловит встревоженные взгляды гостей, прикладывая немало усилий для того, чтобы казаться спокойным. Она боялась показаться безответственной особой в глазах гостей и особенно родителей жениха. Девушку можно было понять, поскольку подобное поведение невесты не могло показаться невинным капризом и уж тем более не являлось традицией, а наоборот считалось дурным тоном.

Выдохшаяся от спешки с раскрасневшимся лицом девушка продолжала идти быстрыми шагами сквозь лесную чащу. Не в таком виде она хотела прибыть к началу торжественной части, хоть и получится ее появление не менее эффектным. Девушке оставалось пройти последний поворот, после чего ветви деревьев больше не смогли бы скрывать от нее вид лесной поляны, которую Санджес показал ей однажды, после чего она стала для них излюбленным местом встреч. Они любили проводить на ней время в уединении, но сегодня ее должно было посетить немалое количество народу.

Стоило Розель появиться на поляне, которую с опушки леса обрамляли кусты диких роз, как бабочки вспорхнули с цветущих бутонов вверх, а летающие в небе птицы беспокойно защебетали. Девушка встревоженно оглянула предназначенное для проведения свадьбы место – на ней, кроме лесных жителей, не было никого. Не было ни свадебной арки, ни столов и стульев, не было даже украшений, которые она собственноручно развесила на ветвях деревьев накануне вечером.

Невеста остановилась в недоумении, ее взгляд упал на один нераскрывшийся бутон розы, она, словно пребывая в трансе, разглядывала его лепестки, едва начавшие распускаться. После недолгих раздумий девушка приняла все происходящее за очередной страшный сон и намеревалась проснуться. Она закрыла глаза, и неподвижно простояла около минуты, после чего раскрыв свои веки, она с горечью обнаружила, что ничего не изменилось, она все также в полном одиночестве стояла на лесной поляне. Все было ровно таким же, как минуту назад, представители фауны успокоились, привыкнув к ней, и продолжили вести свою жизнедеятельность, будто бы ее здесь и не было.

Девушку изнутри разрывали эмоции, хаотичные мысли лезли в голову одна за другой. Она сразу же отбросила мысль о том, что могла перепутать день, как не правдоподобную. Розель отчетливо помнила, как вчера в последний раз все обговорила со своими родными, и, оглядывая сейчас пустую поляну, девушка не понимала, кому понадобилось убирать все свадебные атрибуты в такой спешке. Следующее ее предположение было о том, что ее разыгрывают, и ей не терпелось услышать объяснений от Санджеса.

В Розель нарастал гнев, и в ту же минуту она заметила, как пространство вокруг нее, от самого ее тела и шириной сантиметров в двадцать от него, начало заливаться красным цветом. Девушка запаниковала, и некое свечение, исходящее от нее, сменило свой цвет на оранжевый. Розель не понимала, что с ней происходит, но учитывая, что свечение не причиняло ей никакого дискомфорта, решила разобраться с ним позже. Она направилась на поиски жениха для выяснения причины, послужившей поводом для срыва их церемонии бракосочетания, рассуждая по дороге, мог ли быть связан исходивший от нее свет с ее внутренним состоянием и эмоциями.

С целью поиска своего жениха, девушка направилась в деревню под названием Флавия, родом из которой он был. Розель с Санджесом жили в соседних деревнях, которые находились друг от друга в получасе ходьбы.

Минуя лес, Розель вышла на открытый участок с возвышенностью, через которую была проложена тропа, ведущая к развилке дорог в направлении к двум соседствующим деревням Албии и Флавии. С этой возвышенности открывался чудесный вид на бескрайние зеленые поля и на расположившиеся по обе стороны от него две деревни, которые издалека можно было различить лишь по разному цвету черепицы, которой были отделаны крыши домов. Девушка всматривалась вдаль, в надежде отыскать глазами кого-то из своих родных или приглашенных гостей, направляющегося к поляне, но на пути ей повстречался лишь гуляющий ветер.

Был уже полдень, когда девушка добралась до Флавии. В ней, в прочем, как и во всех деревнях провинции Агрии, дома были старинной постройки, их возвели первые жители деревни более пяти поколений назад еще во времена сравнимые со средневековьем. В основной своей массе народ Агрии жил бедно, так что хозяева подлатывали свои дома, чем могли. Дырки протекающих крыш затыкали сеном или плоскими камнями, заколачивали досками, трещины выбеленных стен замазывали глиной. Выглядело это все неаккуратно, но жителям было уже давно не до изысков. Жизнь в деревне была не легкой, и закаляла стойкость духа людей.

Розель шла по центральной улице, считавшейся одной из самых широких во Флавии, дорога которой была выполнена из сбитой временем каменной кладки покрытой слоем грязи. Улицы поменьше имели грунтовые дорожки и узкие переулки, разделяющие соседние дома. Вдоль дорог было организовано уличное освещение – на фонарных столбах были установлены масляные лампы, вдоль которых жители протянули украшения к предстоящему празднику в честь дня солнцестояния в виде бумажных фонариков красных и желтых цветов. Меж домов, фонарных столбов и улиц росли дубы, клены, вязы и ясени, пышные кроны которых также были украшены к празднику различными поделками и сувенирами в форме солнца.

Сегодня во всех уголках Агрии проходило празднование дня солнцестояния. В этот день веселье начиналось с раннего утра – на местном рынке проходила ярмарка, в продаже имелся богатый ассортимент товаров: от ароматных булочек до ювелирных украшений, изготовленных местными мастерами. Девушка осмотрела центральную торговую улицу, на ней царила праздничная суета. Людей на рынке было больше, чем обычно. Прохожие любовались изделиями мастеров, и продавцы охотно шли на торговлю. В этот день даже самые скупые торговцы удивляли проявлениями щедрости, продавая свои товары почти за бесценок.

На ближайших к лавкам деревьях гнездилась воробьиная стая. Эти крохотные птички были везде, они летали над торговыми лавками, сидели на ветвях деревьев и крышах домов и прыгали по дороге в поисках пищи. Но спускались на землю они ненадолго, так как тогда сами выступали в роли добычи для бродячих кошек и собак, и при всем при этом они безустанно щебетали, приглушая людской гул.

Розель не было дела до праздника, ей не терпелось выяснить причину сложившейся ситуации между ней и ее женихом. Когда она подходила к его дому, то была переполнена решимостью, но при виде него, весь ее пыл пропал, сердце застучало быстрее, а к горлу подступил ком, делая ее голос мягче, и тревога, исходящая из нее в виде оранжевого цвета, растворилось в воздухе. Девушка подметила, что ее жених не был торжественно одет, но не придала этому значения, так как к его подтянутой фигуре и привлекательной внешности шел любой наряд, и даже простая рубашка, надетая на нем, как сейчас, не могла скрыть его красоты. Девушка подплыла к юноше, робко взглянула ему в глаза и осторожно произнесла:

– Здравствуй, Санджес! Скажи, пожалуйста, какой сегодня день?

– Эм… здравствуй, – почесывая макушку, протянул юноша, – сегодня… день солнцестояния, – продолжил он, напрягаясь в лице.

Девушка почувствовала отстраненность и холодность в его ответе, она вопросительно приподняла брови и продолжила интересоваться: