– А помимо этого?

– Я… не знаю, – честно ответил юноша.

– Что? Санджес, ты случаем не заболел?

Девушка начала тревожиться, в то время как на лице юноши застыло удивление, после чего его голос стал более уверенным.

– Позвольте спросить, откуда Вы меня знаете? Вы кто?

Девушка непроизвольно сделала шаг назад от полученного шока.

– Что ты такое говоришь? Решил разыграть меня? Не подходящий день ты выбрал для шуток, – сердито высказала юноше Розель, нахмурив при этом брови.

– Прошу извинить меня, я спешу… на ярмарку.

Юноша сообразил на лице жалостливую улыбку, после чего развернулся на месте и зашагал в противоположном направлении.

– Постой, на ярмарку? Ты ведь не любишь ярмарки! Санджес, прошу, ответь мне, что происходит? Ты отвергаешь меня? Между нами все кончено? – задавала вопросы Розель уходящему юноше.

Но он не соизволил ей ответить, он даже не обернулся, а лишь прибавил шагу. Девушка осталась смотреть ему в след, она не могла отчетливо разглядеть его отдаляющуюся фигуру из-за застилающих ее взор обильно льющихся слез из ее глаз. После произнесенных Санджесом слов Розель была не в силах сдержать нахлынувшие чувства боли, обиды, горя и печали. Ее жених столь трусливым образом бросил ее, не удосужившись объяснить причину их разрыва. Единственное за что девушка могла быть ему благодарна, являлось тем, что он сделал это не у алтаря на глазах у ее близких и друзей. По-видимому, это он сообщил всем о том, что их свадьба не состоится.

Поникшая, она побрела домой в свою родную деревню Албию, которая практически ничем не отличалась от Флавии, повторяя свое наполнение как брат-близнец. Розель надеялась найти утешения в родном доме, в котором мать заботливо приобнимет ее и выслушает, братишка приободрит и пообещает непременно отомстить обидчику, а отец рассмешит одной из своих шуток, после чего все ее сердечные переживания непременно уйдут на второй план. От предвкушения предстоящего для нее вечера в кругу семьи ей стало легче, даже не смотря на то, что с каждым проделанным шагом в направлении к дому в ее сердце щемило все сильнее.

По дороге домой Розель размышляла над поведением Санджеса. Она никак не могла понять, что такого между ними могло произойти, от чего он передумал на ней жениться, и почему втайне от нее убрал с поляны все украшения. Она также не могла понять, почему он не объяснился с ней сейчас, сбежал от нее, делая вид, будто не был с ней знаком. По всей видимости, он не считал ее достойной своих объяснений. Девушке хотелось вернуться к той мысли, что все это просто сон, и он непременно скоро закончится, но все происходящее было слишком реалистичным, чтобы не быть явью.

Уже вечерело, когда девушка добралась до своего дома. Во дворе дома стоял седовласый мужичок в помятой рубашке, разгребающий старыми вилами сено. Семья Розель, как и большинство семей в деревне, имело свое хозяйство, оно служило им главным источником дохода и помогало прокормиться. Сердце девушки смягчилось, когда она увидела своего отца, она почувствовала некое облегчение и кинулась к нему в объятия.

– Ох, отец! Какой сегодня ужасный день!

Мужчина погладил по голове рыдающую на его груди девушку, а затем аккуратно, придерживая девушку за плечи, отдалил от себя и принялся разглядывать ее лицо, словно надеялся что-то на нем прочесть своими добрыми синими глазами.

– Милое дитя, кто же тебя так сильно расстроил?

В ответ девушка лишь вновь примкнула головой к ее груди, и ему ничего не оставалось, как принять плачущую девушку в успокаивающие объятия. Сердце мужчины растрогал ее потерянный вид, но от его попыток ее утешить девичий плач не прекращался, а лишь становился все сильнее.

В этот момент на крыльце дома появилась женщина. Она довольно хорошо выглядела, лишь едва заметная седина среди светлых волос и морщинки вокруг голубых глаз выдавали ее зрелый возраст. Во взгляде женщины читались зарождающиеся нотки ревности, а окружающее ее пространство начало заливаться красным тонами. «Этот цвет. Неужели она злиться» – успела подумать Розель, перед тем, как ее мать прокричала:

– Фабиан, что здесь происходит?

Мужчина лишь вздохнул в ответ, в его глазах читалась жалость к юной красавице. Не дождавшись ответа от своего мужа, она обратилась к молодой особе холодным, сдержанным голосом.

– Кто ты такая?

– Я Розель, – ответила девушка, высвобождаясь из объятий отца, – матушка, Вы не узнаете меня, свою дочь?

– Элоиза, это правда? – задал вопрос супруге удивленным голосом мужчина.

Женщина высоко подняла брови, но никому не ответила. Она только что застала незнакомку в объятиях своего супруга в собственном дворе, вдобавок ко всему эта девица возымела наглости заявить о том, что она приходится ей дочерью.

– Что за вздор? Вы явно обознались! У меня есть только один ребенок – мой сын Нейл, и мой дорогой супруг это подтвердит.

Фабиан поймал пронзительный взгляд супруги, после чего посмотрел на Розель и кивнул ей головой в знак подтверждения слов Элоизы.

– Нейл… Возможно он всех вразумит, – прошептала девушка.

– Что Вы сказали? Вы знакомы с моим сыном?

– Конечно, мы знакомы, он – мой брат! – возмутилась Розель.

– Нейл, сынок, подойди к нам на минутку, – крикнула женщина, повернув голову в сторону дома.

Элоизе не терпелось закончить эту драму. В воздухе воцарилась тишина, трое стоящих во дворе дома услышали скрип половиц, после чего на пороге появился белокурый парнишка, с такими же голубым цветом глаз, как у его матери. Он встал подлее нее и поинтересовался:

– Матушка, ты звала меня?

– Да, дорогой, звала. Скажи, пожалуйста, ты ее знаешь? – спросила Элоиза сына, указывая рукой на Розель.

Девушка непроизвольно улыбнулась при виде родного брата, потому как не смогла сдержать любовь и нежность, что испытывала к нему. Розель была старше Нейла на четыре года. Она, как старшая сестра, ухаживала за ним с самого его рождения. Иногда родителям приходилось оставлять их одних дома, и девушка с радостью принималась ухаживать за своим младшим братом. Благодаря ему она рана научилась готовить, кормить себя и его, переодевать его, когда он пачкался, заботливо успокаивать, когда плакал. Они часами могли играть вместе, дожидаясь родителей, потому как оба еще были детьми, такие моменты делали их дружнее.

Розель посмотрела на брата, лицо которого было таким родным, но, когда они встретились взглядом, девушка почувствовала что, кое-что изменилось в его взгляде, он смотрел на нее как на незнакомку.

Парнишка призадумался на долю секунды, а после произнес:

– Нет, матушка, впервые вижу. А кто это?

– Не важно, милый, ступай в дом, – ответила мать, погладив его по щеке.

Нейл, как примерный сын, без лишних вопросов вернулся в дом, а Элоиза впилась взглядом в Розель, и та, будучи не в силах больше сдерживаться, взвыла:

– С меня хватит этого спектакля! Пустите меня домой! Это уже не смешно!

Ее терпение лопнуло, и она двинулась в направлении к дому, ловко увернувшись от преграждающей ей проход матери, отворила входную дверь и обомлела от увиденной в доме обстановки. Их простенькая мебель была расставлена иначе, а вещей, принадлежавших ей, нигде не было, не было ни ее небольшого комода, ни кровати. И вместе с этим ощущение домашнего уюта куда-то испарилось, девушка уже не чувствовала себя как дома.

– Ну и как это понимать? Где я должна спать, по-вашему? – возмутилась Розель.

– Фабиан, убери эту девицу из нашего дома немедленно! – завопила Элоиза, приказывая супругу.

Усилившийся гнев женщины выплескивался наружу в форме насыщенного красного цвета, который, похоже, могла видеть только Розель. У остальных членов семьи внутренний настрой не был выражен столь же ярко и не излучал какой-либо конкретный оттенок.

После произнесенных Элоизой слов, ее супруг, стоявший во дворе все это время словно статуя, нерасторопно побрел к дому. Он приобнял девушку за плечи и препроводил за дверь.