— Да, я бы хотела, чтобы вы воспользовались ситуацией. Но все оказалось сильно отягощено моими ментальными сложностями и Обливиэйтом, — третья. — Было бы как-то неправильно начинать отношения с человеком, который не знает половины случившегося, так что вы верно подождали, — четвертая. — Сейчас же можно считать, что, в целом, со всем этим покончено, не так ли? Наши с вами профессиональные и социальные позиции тоже приблизились к некому равновесию, — пятая. — А от мнения министра, думаю, вы зависите не так сильно, чтобы это стало проблемой.
Такое количество пуговиц на одном предмете одежды Гермиона запретила бы на законодательном уровне. Где-то между предоставлением прав домашним эльфам и искоренением дискриминации магглорожденных при приеме на работу в узкие магические профессии.
«Продолжайте». С кривой ухмылкой прокомментировал Снейп, даже не подняв свои руки, чтобы прикоснуться к ней в ответ или помочь. Сволочь. А в её снах он был более смущенным, что-то там про провокации говорил.
— Конечно, меня волнуют всякие высокие материи и чувства, но, думаю, вполне можно начать решать вопросы по мере их обострения. Так что спрошу конкретнее: мне возмущаться или краснеть, когда ваши подчиненные захотят узнать, сплю я с вами или нет?
Гермиона сдернула старомодный шейный платок, роняя его куда-то позади себя, надеясь, что попала на кресло, и её ладони наконец коснулись голой кожи, кадыка, шрама. Не так давно она делала ему массаж и это было практически то же самое, уж не менее интимно точно, но сейчас намерения стали кристально ясными. Ей пришлось сделать полшага к Снейпу, чтобы не тянуть руки и почти с комфортом исследовать его подбородок, и скулы, и виски, отводя волосы в стороны и заправляя их за уши, где они отказывались послушно лежать. Правда, её пальцы дрожали, и нужно было запрокидывать голову, так что о более активном нападении не могло идти и речи — Гермиона банально не дотянулась бы. Но на этом моменте Снейп все же перестал изображать из себя бесчувственного мудака.
Он наклонился к ней аккуратно и как-то сдержано, как будто пытаясь избежать всех неловких ситуации, вроде сталкивания носами, зубами и прочего рассинхрона. Впрочем, учитывая, что у него в доме периодически обитала влюбленная в него и вполне себе согласная на все женщина, в выдержке ему было не отказать. Гермиона уж решила было, что он сторонник порядка и стерильности во всем, и Джинни зря смеялась над предположениями о его холодности в постели, но тут, наконец, в дело вступили его руки. И то, как он вцепился в волосы, путая их, и надавливая на затылок, заставляя её углубить контакт, мало походило на отсутствие либидо. Привкус кофе тоже был, и дыхание перехватило от ассоциаций, от всего того, что так долго манило и распаляло. Целовать его здесь, в этой злосчастной гостиной, у этих дурацких кресел чувствовалось почти кармическим воздаянием.
Хотя нет, этого было совершенно, абсолютно недостаточно! Гермиона опять схватилась за его пуговицы, правда, заниматься подобным теперь было уже не так удобно — и пальцы путались, и концентрация стремительно падала. А ведь под сюртуком наверняка ещё и рубашка. Мерлин, да викторианскую даму раздеть было проще. Чертовы маги и их идиотская мода! Переобуваться на ходу и поминать свое происхождение может и отдавало лицемерием, но ведь на ней то действительно была только блузка (без пуговиц!) и штаны на молнии.
Снейпа эти затруднения не волновали. Он продолжал исследовать её рот и планомерно уничтожал какое-то подобие прически. Ему нравились кудри, очевидно. А ей нравилось, что ему нравится. Мозги опять отказали, но это было даже приятно. Он хорошо целовался. Правда, совсем не так, как она представляла в мечтах, и уж тем более, не как опасалась в своих представлениях о разочаровывающей реальности. Более хаотично, и грубо, и властно, и влажно. А ведь так и не скажешь, что у него есть достаточный навык, с таким-то невыносимым характером. Хотя, пожалуй, как раз вместо споров этим с ним и можно заниматься.
Он все так же не собирался помогать ей с сюртуком, но, наконец, отпустил перепутанные пряди и просто подсунул руки под край кофты, касаясь обнаженных боков и спины своими грубыми ладонями. Гермиона дернулась и ахнула, отпустив очередную пуговицу. Надо было сначала обсудить, насколько далеко они готовы зайти вот прямо сейчас… Ой, да к черту! Сколько можно? Семь лет прошло! И уже год, как они снова начали общаться.
От прикосновений все пылало огнем — и внутри, и снаружи. Наверное, щеки у неё совсем покраснели, а губы припухли. Ей тоже хотелось трогать его обнаженное тело, но он притягивал её ближе, прижимая к себе и не давая возможности продолжить препарирование пуговиц. Так что Гермионе оставалось только хвататься за отвороты, стараясь не потерять остатки разума. И не забывать дышать. Снейп расстегнул бюстгальтер одним легким движением. Она укусила его за губу от неожиданности и отстранилась.
Наверное, можно было бы что-то сказать. Но зачем? Читать его писанину в ответ ей не хотелось уж точно. Поэтому Гермиона просто подала ему наглядный пример: стянула с себя блузку вместе с лифчиком и без сожалений уронила одежду на пол. Судя по тому, как его взгляд застыл на её груди, свои десять очков Гриффиндору она получила. Они, конечно, и до не в города играли, но в этот конкретный момент атмосфера заметно изменилась.
Снейп все же попытался что-то сказать, может, запрашивал информированное согласие, но Гермиона отмахнулась от пергамента. Бумаги, почти как в её снах, упали на пол. Пришлось заставить его наклониться к ней снова, целуя сначала шею, а потом подбородок. Его руки потянулись понятно куда, но она поймала их и толкнула поближе к пуговицам на сюртуке, сама тут же принимаясь за ворот рубашки. Правда, соски все равно касались слишком грубой для них ткани, и от этого по телу разбегались мурашки.
У него, мерзавца, все пуговицы кончились, казалось, за пару секунд. И стащить сюртук вышло мгновенно, в отличие от её мучений с мантией вчера. Правильная мотивация решает: приз тут же оказался в его власти. Гермиона переступила, пытаясь стоять прямо, чувствуя разливающееся возбуждение, когда он без особой нежности смял грудь. Пришлось ухватиться за его плечи и простонать прямо в рот, ерзая от нетерпения. Когда эта нога оказалась между её бедер?
До его рубашки она так и не добралась, а вот молния на её штанах сдалась без боя. Снейп сразу же залез в трусики, но дразнил недолго, то ли решив, что она и так на все готовая, то ли просто потеряв терпение. Они вроде и не ходили вокруг да около, но вся эта недосказанность длилась так долго. Он развернул её спиной к себе резко и толкнул в кресло, заставляя встать на колени. У неё дыхание перехватило от скорости развития событий. Гермиона уж думала, что им сейчас придется тащиться до спальни, а тут полный сервис. Брюки оказались стянуты с задницы вместе с бельем, дополнительно сковывая движения ног. Снейп надавил на поясницу, заставляя её прогнуться, схватившись за спинку. Ему потребовалось время, чтобы расправиться с ремнем, но это была приятная в своей томительности заминка. А потом он намотал её волосы на кулак.
Ох, ну, возможно, она слишком долго хранила вынужденный целибат, и поэтому все было так чрезмерно… Или нет. Черт. Продолжайте.
Стало как-то слишком шумно для этого дома, и Гермиона с удивлением поняла, что сама издает большую часть звуков, тяжело дыша и захлебываясь стонами. Снейп так и оттягивал кудри назад, заставляя запрокидывать голову, а его левая рука то придерживала таз, то спускалась ниже, дополнительно стимулируя её. И, Мерлин великий, опыт все-таки что-то стоил.
Ногти бесполезно царапали обшивку, колени ныли, не ожидав такого надругательства, он так и не снял свою гребаную рубашку, но ей было так чертовски хорошо. Словно вот сейчас-то и закрылись все дыры в памяти (ох уже эти пошлые ассоциации), и все тайные желания были исполнены. Снейп отпустил волосы, схватившись за бедра обеими руками и увеличивая темп. Она уткнулась в спинку, едва держась — конечности внезапно совсем ослабели. Несчастное кресло скрипело, но, наконец-то, оправдало свою покупку. Он притянул её ближе к себе, из-за чего ей пришлось балансировать, почти соскальзывая с края сиденья, и, мантикора их всех задери, звездочки заплясали перед глазами. Когда она в последний раз… Да, считай, никогда! Адам отправился на помойку истории, вместе с Роном и кто там у неё ещё был.
