Холод осени и собранный урожай плавно подвёл их жизнь ко времени, когда большую его часть монстры проводили в тепле и уюте дома, то делая заготовки, то просто наслаждаясь минутами покоя и отдыха, попросту засыпая на диване после сытного обеда. И в такие моменты сквозь дремоту Фарм замечал, как к нему несмело придвигался Хоррор, невесомо касаясь и засыпая, ненавязчиво прижимаясь плечом или ногой. Со временем фермер понял, что монстру очень тяжело без тактильного контакта, но он даже представить не мог — насколько.
До одного особенного дня.
Так уж вышло, что Фарм самую малость простыл, вынужденный накануне долгое время заниматься наружным утеплением амбара, а поскольку в нем хранилось зерно, которому влага противопоказана, скелет потратил на ремонт под дождем добрую половину дня. Утро следующего выдалось не самым приятным, и монстр был вынужден остаться в постели, ощущая звенящую в голове боль и лёгкую тяжесть в груди, отзывавшуюся слабостью. Сморенный новой волной сна, скелет к завтраку так и не вышел, чем посеял в чуткой душе ждавшего его Хоррора семя сомнений. Но когда тот не вышел ни спустя час, ни два, то одноглазый, глухо что-то промычав, сам пошел в его комнату, где обнаружил хозяина дома лежащим на спине, крепко спящим под гнетом небольшой температуры. Скелет подкрался, словно ловя чуткую лань, заглядывая в лицо спавшему, который на его наглое вторжение никак не реагировал. Заинтересованный причиной его столь позднего сна, Хоррор коснулся черепа, тут же удивлённо замирая, ощутив эту разницу температур их костей. Не нужно было и спрашивать, чтобы понять причину теперь, и Хоррор, за неимением лучшего, просто влез на кровать, словно огромный кот, устраиваясь рядом и чуть приобнимая спящего. Фарм, ощущая незначительный, но противнейший озноб, в поисках тепла с течением времени прижался к скелету, позволив тому тихо млеть от возможности касаться безнаказанно и без всяких опасений. Когда фермер проснулся, часы, тикавшие на раскидистом трюмо неподалёку, показывали, что время перевалило за полдень, а ему самому стало куда лучше. А вот чужое тело, крепко державшее в руках стало новостью, заставившей что-то недоуменно промычать, покрываясь значительным туманом смятения, хотя нарушитель его спокойствия буравил его весьма спокойным, удовлетворённым взглядом брусничного цвета.
— Хоррор? Все… все в порядке? — неловко спросил он, смущённо потерев кулаком глазницу, пытаясь согнать морок сна.
— Это я должен спрашивать, — хрипло ответил скелет, ладонью накрыв его лоб, но довольный тем, что следов лёгкого жара не осталось, спокойно вздохнул, нехотя выпуская из объятий и садясь, чтобы оставить монстра в покое. Фарм, слишком растерянный, чтобы что-то спросить вновь, промолчал, провожая фигуру в клетчатой, красной рубашке и темных штанах белоснежным взглядом живого интереса. Посетовав на сбитый режим, фермер встал, ощущая, что осталась лишь легкая слабость, но зато появился весомый аппетит, требовавший утоления, и ведомый им Фарм отправился в кухню, где нос к носу столкнулся с фигурой сожителя, чей взгляд ввинчивался в его собственный за доли секунды, не пугая, но привлекая интерес тем, что он сделал бы дальше.
— Хей, Хор. Будем чего кушать? Ты завтракал? — Фарм все же прошел дальше, заинтересованно открывая холодильник, в поисках съестного. Но тут же охнул, когда чужие руки, схватив под ребрами, оттащили от техники, поставив перед столешницей гарнитура, на которой парила прекрасным ароматом аппетитная глазунья с зеленью, которую он не приметил прежде.
— Хо~, ты сделал? Для… для меня? — Фарм неловко развернулся, не ожидая, что Хоррор не отступит, стоя вплотную с чуть померкшим взглядом, будто чего-то ждал, — м? Что такое? Я же вижу, что тебя что-то терзает…
— Я… — он чуть помолчал, уже желая отступить, но Фарм требовательно взял его руку в свою, и, поняв, что его не оттолкнут, осторожно переплел пальцы, ожидая ответа, последовавшего спустя долгие десятки секунд, — голоден до касаний… мне без них… плохо.
Его хриплый голос и виноватый вид скелета с угловатым разломом черепа создавали композицию весьма трогательную из-за того, как этот внешне грозный и опасный монстр вел себя, словно забитый и изломанный жизнью, потерявший многое, но нашедший это место, где его не только не прогнали, но и не оттолкнули, увлекая за собой в тепло заботы и небезразличия. Такого же, что разлилось пониманием в морозно-белых зрачках Фарма, улыбнувшегося от облегчения, что причина оказалась не столь удручающей, как он уже успел себе надумать.
— Ох, и всего-то? И ты молчал? Хей, друг, ты можешь утолять этот голод в любое время, поверь, я против точно не буду, хорошо? — он вопросительно сжал его руку, на что монстр лишь пожал плечами, но улыбнулся так широко, как только он один умел, резко вжимая фермера собой в стол, напористо обняв, выдавив едва ли не весь воздух из грудной клетки пискнувшего Фарма, — воу… Полегче, Хор… Больно, ай.
На его просьбу тот ослабил хватку и извиняющимся касанием носа к шее провел по ребристым позвонкам, наслаждаясь тем, что теперь мог не бояться так делать. Фарм опешил от такого несдержанного напора, но душа предательски расплылась где-то под ребрами, заставив от его прикосновений ощущать, как подгибаются ноги. Уже и не намек, а явное указание на то, что Фарм бы не возражал и против большего, не в силах больше прятать симпатию за стеной обычной опеки или дружбы. Его руки поползли по острым вершинам остистых отростков сцепляясь там ответным объятием, отчего Хоррор с трудом поборол в себе внезапное желание укусить Фарма, и оно его отпугнуло, заставив отпрянуть, спрятав размытый багряный взгляд, отведя его в сторону, пока его обладатель капитулировал за стол. Фарм порывисто выдохнул, чувствуя, как горит череп, знатно залившийся оттенками нежной зелени, но поделать с этим ничего не мог, лишь отвернулся к приготовленному для него завтраку, не сдержав счастливой улыбки.
Фарм больше не чувствовал одиночества, живя на отшибе фермы в ощутимой изоляции.
Ему, если подумать, теперь и вовсе никто не был нужен, а все необходимое общество сгустилось в лице вполне конкретного монстра, к которому тот сам стал тянуться, набравшись достаточной смелости и проверяя на прочность чужую.
В один из дней, когда за окнами зарядил холод нескончаемого дождя, Хоррор сидел на полу в гостиной, спиной подпирая мягкий, клетчатый диван, хоть и видавший виды, но не растерявший удобства и уюта нежной обивки, так и манившей прилечь. Монстр снова ощущал сосущую пустоту тактильного голода, но Фарм только-только вернулся из города, брякнув в прихожей ключами и зашуршав пакетами, добыв там одно лакомство, которым надумал угостить своего подопечного. Тот весьма оживился, бросая долгий взгляд на дверной проем, ожидая появления хозяина дома, не заставившее себя ждать: скелет разулся и с веселой улыбкой потопал по деревянному полу в комнату, победоносно внося в налитое сумерками помещение пакет, наполненный разными угощениями и нужными для обихода вещами.
— Хей, прости, я задержался, Хор. Погода такая, что я даже под зонтом умудрился намокнуть, — он подмигнул, расставив руки, демонстрируя влажный подол рубашки и штаны, на которых блестела дождевая вода. Сев рядом с Хоррором, он вытащил коробочку с палочками Поки в шоколадной глазури, задорно погремев ее содержимым под заинтересованный взгляд монстра рядом.
— Что это? — сипло спросил он наклоняясь ближе, чтобы получше рассмотреть название, пока Фарм вскрывал упаковку, тут же вынув одну палочку, зажав ее в зубах.
— Что-то вроде печенья, в Японии делают, но теперь везде продается. Это сладко, попробуешь? — скелет положил коробочку к нему на колени, глядя на плавную смену эмоций на его черепе.
— Попробую, — ответил тот, но к полному шоку Фарма потянулся к нему, обронив упаковку и откусывая угощение до основания, сталкиваясь с ним ртами, да так и не отпрянув продолжил напирать, завалив на пушистый, бежевый ковёр, оторвавшись лишь на мгновение, чтобы проглотить сладкое печенье и снова продолжить начатое, вдохом поглощая чужой тихий выдох с обрывком восклицания. Хоррор был действительно голоден, и руками вцепился в чужие запястья, наслаждаясь дурманом от того, что не встречал никакого сопротивления. Совсем наоборот.
