Комментарий к Твой шепот [Даст/Хоррор]

https://vk.com/fantasmasofyoursoul

Группа автора

========== Лазурный страх гасится вереском ночи [Найтмер/Ласт] ==========

Комментарий к Лазурный страх гасится вереском ночи [Найтмер/Ласт]

Необычный, но очень любопытный пейринг по заказу любимого читателя ^_^

Ночью всё выглядит совсем иначе. Будто негативом отраженный день, она искажает всё: очертания предметов, их внешний вид, цвет, что весь глотается монохромностью темноты, размеры и расстояние. Абсолютно всё… Но и прячет в себе многое, что не увидишь и не услышишь самым ясным днём. Голоса цикад в высоких кронах тополей, далёкий шелест ветра и пение рек, разлитых за лесом, скрежетание ворчливого голоса коростеля, спрятавшегося невидимой тенью где-то в поле. Много красоты в этом времени. От белесого и тихого тумана до далёких зарниц грозы, которую не слышно совершенно, но яркость вспышек молний видна за сотни километров от ее эпицентра.

Найтмер любил ночь, во всех ее проявлениях любил за исключением лишь одной детали. Монстр, вопреки своему грозному виду имел почти обидную для себя фобию. Боялся гроз. И теперь сидя на крыльце маленького дачного домика, куда приезжал в отпуск, он, сливаясь чернотой тела с мраком ночи, смотрел на далёкие всполохи с раздражительной неприязнью… И даже друг, который приехал в это заповедное место, чтобы составить Кошмару компанию, заметил эти перемены в обычно язвительном и гордом существе, что теперь сидел каменным изваянием, щупальца опустив к ступеням, словно раздумывая, не убрать ли их вовсе. Взгляд был тусклым, подобно слабой, выдохшейся люминесценции, едва подсвечивая черненый обсидиан его черепа, а вся фигура словно чуть сгорбилась, непрерывно глядя на дальние вспышки мощи. Ласт, что в это время во дворе рассматривал, как стлался по полю туман, изредка бросал на монстра заинтересованный взгляд, прозорливо размышляя над произошедшими переменами с тем, кого, как он думал, неплохо знал, но… Судя по всему, эта загадка разительного изменения вот-вот пополнит список того, что ещё только предстояло открыть в его загадочной, но притягательной для него личности. Проследив за взглядом Найтмера, Ласт удивлённо моргнул глазами цвета вереска, подходя ближе и рассматривая черноту профиля напряжённой фигуры, к которой страшно хотелось подступиться ближе. Вектора при его приближении настороженно вздыбились выше, хотя их владелец даже головы не повернул, просто зная, что меньший монстр вошёл в зону его личного пространства по тонкому шлейфу его эмоционального фона. Он всегда удивлял Найтмера тем, каким ровным тот был, будто идеальная гладь штильной поверхности идеально чистого озера, в глубинах которого сияла нежным бликом его жизнь. И в ней клубилась дымка интереса и тяги к Найту, которую тот старательно игнорировал, но не по причине невзаимности, а скорее лёгкого неверия в серьезность таких чувств к существу, подобному ему. Воплощению Негатива…

Ласт приблизился и опустился на колени рядом со ступенью, на которой сидел Найтмер, заглядывая в бирюзу глаза со спокойным интересом, раздражающим того, кто предпочел бы держать свои страхи при себе.

— Найт, уже поздно. Может, пойдем спать? — меньший скелет не стал напрямую озвучивать какие-либо догадки, начав издалека, желая мягко увести монстра в дом, где тому было бы, по его логике, спокойнее.

— Спать? С каких пор ты так рано ложишься, Ласт? — ехидно фыркнул низкий голос, куда более глубокий, нежели относительно высокий тембр меньшего монстра, что звучал мягко и учтиво, что бы его обладатель ни говорил.

— С таких, что мы оба устали за день, друг мой. Идём, уже слишком темно и прохладно. Если хочешь, выпьем что-нибудь или фильм посмотрим, — обезоруживающе улыбнулся собеседник, намереваясь идти внутрь и слыша, как со вздохом обречённости Найтмер последовал за ним. Веранда приятно грела теплым светом и ароматом смолистой вагонки, которой были обшиты стены. Маленький стол с электрическим чайником, корзинка с печеньем, плетёный абажур светильника над столешницей. Занавески с темными узорами лилейных лепестков, оттенявшие ночь, в которой отблески грозы мерцали чаще и ярче, и даже сквозь их темную и плотную ткань Найт видел эти всполохи, опасливо цепляясь взглядом за привлекающие внимание перемены ночного неба. Хотелось бросить все и уехать обратно в город, но черномастный монстр не мог так поступить, памятуя, с каким удовольствием Ласт поехал с ним, согласившись на предложение погостить. Предложение, которое Мар сделал не из-за скуки, но по причине действительно искренней к нему привязанности, которую прятал ещё глубже, чем страхи. Чайник был шустро включен Ластом, пока Найт сел спиной к окнам, посчитав, что отвернувшись от далёкой грозы, сможет сбавить напряжение, настолько сильное, что вектора за спиной пришлось убрать — слишком нервно те дергались и пытались прижаться к телу, выдавая страх, который не хотелось делать настолько очевидным. Забурлила подогревом вода, Ласт ставил чашки и добавлял себе сахар, учтиво обойдя вниманием кружку друга: тот не любил сладкий чай, предпочитая вместо этого есть с напитком что-то подслащенное, будь то печенье или бутерброд с вареньем.

— Что будем завтра делать? — поинтересовался монстр с жемчужно-розовыми зрачками, разливая по кружкам кипяток, что тут же красился оттенками завариваемого чая.

— Понятия не имею. Что ты хотел бы? — спросил Кошмар, забирая напиток и старательно придавливая в себе желание обернуться и посмотреть в окно, лишь смутно догадываясь и опасаясь, что буря могла приблизиться.

— Я бы с удовольствием половину дня просто валялся бы дома и ничего не делал, Найт, — усмехнулся тот, сев напротив и беря из корзинки печенье с шоколадной крошкой в нем, — а у тебя есть идеи?

Найтмер покачал головой, отвлекаясь на чай и старательно избегая прямого визуального контакта, но делал это до того филигранно, что казался в действительности весьма спокойным, естественным и размеренным, да только на самом деле нервничал весьма. А чувство внимания и чужого на себе взгляда спокойствия не прибавляло. Ласт же был жаден до рассматривания, и это касалось практически всего. Он был настоящим любителем видеть прекрасное во всем, искать его, а потому долго мог всматриваться во всевозможное окружение: капли дождя на оконных стеклах, звёздное небо, зарницы ночных гроз, шумящие и сверкающие искрами автострады, поезда, море и волны. Что угодно… Но из всех живых существ вопреки любви к прекрасному, он отчего-то полюбил именно Найтмера. Видел в нем то, чего не могли другие. И с тех пор на других монстров и людей больше никогда не смотрел… Но одно дело смотреть, и совсем другое — касаться. Ласт был все же скорее кинестетиком{?}[Кинестетики более ярко воспринимают ощущения, касания, переживания. Визуалы — зрительное восприятие.], чем просто визуалом, а потому в некоторой степени ощущал дискомфорт от желания касаться Мара чаще, чем он себе и без того разрешал, будто дозволенного было мало, а не ведая границ, двигаться дальше было самую малость боязно.

Так и думали бы каждый о своем в тишине, где каждому было по-своему удобно, если бы стихия не решила иначе, развернув паруса облачности к дому парочки, далёким гулом ударов молний отмеряя шаги, словно великан топал над куполом неба, степенно приближаясь к невидимой цели. Найтмер вздрогнул, скорее спиной ощутив инфразвук далёкого рокота, но когда он повторился совсем отчётливо, то рука предательски дрогнула, разлив чай на ворот черной жаккардовой рубашки, ошпарив кости даже через восковой покров мягкого негатива.

— Оу, Найт, как же ты так? — взволнованный Ласт птицей подлетел к монстру, оттянув ткань от тела, участливо дуя в открывшийся разрез ткани, чтобы остудить ожог под тихое, досадливое шипение монстра, который, будто обиженная ламия, издавал звук ворчливого, свистящего недовольства. Гул грома повторился снова, далеко, но ощутимо, разбегался вибрацией свирепой погоды на подступах полей за линиями витиеватого леса, где-то там, прибивая к земле вспугнутый туман. Найтмер опять вздрогнул, вперившись взглядом полыхающей искрами бирюзы в спокойный поток света вересковых глаз, глядевших на него так близко и так доверительно.