Даст опасался, что шаг к Хоррору оборвет их встречи чужим отказом… И от того он совершил ошибку.

Ошибку, которая повлекла череду важных событий, без которых они бы не обрели конечной цели счастья. Но для этого пришлось пройти через неприятную ступень этого дня.

— Какого хрена ты на меня смотришь постоянно?! Задолбал уже, — громко рыкнул Пыльный, резко повернувшись к крупно вздрогнувшему Хоррору, что просто не понимал, что сделал не так, а голос, столь сильно повышенный, пробудил его боязнь громких звуков, отозвавшуюся смутной болью в проломленной голове и липким налетом холода на позвоночнике.

— М… Ты выглядишь грустным… Что не так, Даст? — ещё более сипло, чем обычно спросил одноглазый скелет, пытаясь угадать и придумать, чем мог бы помочь или быть полезным. Но взгляд лишь беспорядочно цеплялся за все подряд, кроме самого Даста, упрямо избегая смотреть в его разгневанный буран эмоций, кипевший лавой в зрачках цвета ализарина и сапфира.

— Да всё не так! — рявкнул тот, хватаясь за голову и отчаянно жалея, что ведёт себя так грубо, но его сердитый вскрик подействовал абсолютно неожиданно для Даста. Хоррор что-то сдавленно проскулил и тихо выскользнул сперва из комнаты, а следом и из дома. Лишь входная дверь слабо щёлкнула, заставив Даста простонать и откинуться на спинку дивана, запрокинув к потолку голову.

Вздох. Один. И ещё раз.

Снова и снова, успокаивая расшатанные неизвестностью нервы, оголенные подобно тетиве лука, готовой натянуться и пустить стрелу прямо в душу… Монстр медленно перевел взгляд к оставшейся на обивке блестящей упаковками кучке вкусностей, оставленных ему словно подношение. Он бросил взгляд в коридор, темнеющий пустым провалом дверного проема и огорченно вздохнул, разочарованно в самом себе и своих словах. Смутные опасения, что перегнул, повел себя грубо, резко и несправедливо терзали изнутри. Скребли когтями чувства вины и сожаления, но вернуть ни слов, ни монстра он уже не мог.

Даст твердо был намерен исправить ситуацию, вернуть ту зону комфорта, которую оба обрели друг в друге, но дни ожидания шли впустую. Хоррор не пришел ни на следующий день, ни через, ни даже спустя неделю. Это волновало монстра куда сильнее тех чувств, что он к нему испытывал. А ещё… дало возможность их принять как должное и неизбежное, осознать, что в конце концов не так уж и плохо это, и счастье стоило того, чтобы попытаться его достичь, ведь… не попробуешь — не узнаешь. На работе монстр тоже не появлялся, а значит, единственное место, где его стоило искать — дом Хоррора. Даст знал адрес, и первым делом, получив заслуженный отгул, отправился на поиски пропавшей души.

Там где жил Хоррор было до чёртиков тихо: огромный лесопарк полукругом обступал небольшое строение из неприглядного серого кирпича, двухэтажного с провалами лишенных света окон, будто никого там и не было… Поляна перед домом блестела пятнами света, бившего сквозь мозаику крон высоких деревьев, заслоняющих собой от грохота города, наталкивая на первые мысли и догадки о том, что одноглазый не любил шума ни в каком его виде. Шепот разносился ветром в листве, путаясь им же в скрипучих стеблях травы вокруг фундамента, на котором пятнами мелькал изумрудный мох. Даст осмотрелся, даже вокруг дома прошёлся, заглядывая в темноту окон в надежде увидеть знакомый отблеск гвоздичного зрачка, но результатов это не дало, он словно хищник кружил вокруг убежища затаившегося зверька, в попытке найти возможность его оттуда выцарапать. Но неожиданно прилетевший в макушку жёлудь заставил не только раздражённо взрыкнуть, но и голову задрать наверх, видя то, что искал. Хоррор сидел на крыше, один из салонов которой менял угол, делая там площадку, где вполне можно было сидеть, рассматривая окружение с высоты. Он сверкал на Даста недоумением и испугом, нервно царапая фалангами шиферный настил. Монстра его страх озадачил и снова окатил чувством вины за то, что он наехал на него без видимых причин да ещё и когда Хоррор просто искренне хотел помочь и явно беспокоился о причине его дискомфорта.

— Хоррор? Может, спустишься? Я поговорить пришел, — Даст позвал его громко, на что скелет на крыше сжался и отчаянно обхватил руками проломленную голову, — эй?

На каждое его слово тот вздрагивал, и Даст хмуро фыркнул, лихорадочно соображая, какой вывод из этого можно было сделать. Самое первое, что приходило на ум — монстр по какой-то причине его боялся… Разноглазый скелет не собирался отступать, и вновь осмотрелся, придирчиво рассматривая ствол вившегося над домом дуба. Неловко на него, но все же забрался, опасно качаясь на ветке, по которой подбирался к замершему изваянием Хоррору, но та надломилась старой древесиной, качнув монстра, отчего тот на площадку к другу упал, больно ударившись коленом. Сдавленный стон и лежащее рядом тело вернули Хоррору былое чувство переживания за полюбившегося монстра, и он почти инстинктивно коснулся ушибленной кости Даста, который шипел тихо и протяжно, пытаясь вернуть круговерть картинки после падения на жёсткую крышу. Лёгкое поглаживание по ноге быстро вернуло его в чувство и привлекло внимание к Хоррору, что косился с опаской, хоть и трогал его осторожно, боясь спугнуть то ли Даста, то ли себя самого. Пыльный перехватил его руку и сел, подгибая под себя здоровую конечность, но ушиб волновал в последнюю очередь. Куда больнее было видеть во взгляде Хоррора такой неподдельный страх.

— Хей, привет… — тихо прошептал он, и это было верным шагом: Хоррор чуть более спокойно повернулся к нему, готовый слушать, — ты как?

Даст осторожно подсел ближе, морщась и занимая более удобное положение, стараясь при этом не пугать напряжённого монстра, который на его вопрос неуверенно повел плечами, теряясь с ответом.

— Хорри, прости~. Я не хотел тебя обижать, просто… Знаешь, я не из-за того, что ты на меня смотрел разозлился. Я был зол на себя, — тихо начал объяснять Даст, отпустив руку монстра и начав теребить подол толстовки, чей капюшон частично скрывал лёгкий чароитовый{?}[Оттенок фиолетового] румянец его неловкости и сложности с тем, чтобы оформить мысли в слова, — за то, что испытываю к тебе то, что не вписывается в… Я, признаться, вообще не знаю, кто мы друг для друга, — Даст закрыл ладонью лицо и вздохнул, ощущая на языке привкус провала. Но Хоррор вопреки его ожиданиям не ушел, не отвернулся и не сказал что-то, что перечеркнуло бы их отношения. Монстр просто робко тронул его кисть пальцем, привлекая внимание к своей притихшей фигуре, обнимающей собственные колени. На его выбеленных скулах маячил лёгкий тон смятения, цвета разбавленной молоком малины, а взгляд расплылся темнотой увеличенного в центре глаза зрачка, горевшего нерешительной робостью. Ему тяжело было говорить так же много, как это умел делать Даст, но он ощущал острую необходимость выдавить хоть что-нибудь.

— Я… боюсь… — сипло ответил, не договорил, но собирался это сделать, судорожно вздыхая, что расценено было совсем не так.

— Меня? — огорченно уточнил Даст, повысив голос в изумлении, отчего Хоррор отпрянул, будто обжигаясь и забывая сделать выдох…

— Громких звуков… — выдохнул тот, хватаясь за голову, стоило вспомнить тот звон, что гудит в голове болью каждый раз, стоило чьему-то голосу разрезать тишину его зоны комфорта. Он и на работе чаще всего сидел в наушниках, что-то сосредоточенно печатая, медленно, но целеустремлённо, и его никогда никто не отвлекал от процесса. И теперь многое в его поведении становилось яснее, понятнее и логичнее, чем было прежде. Даст тут же осознал, что своей резкостью не раз мог причинять ему страдания, но тот отчего-то все равно летел к нему одному, словно бабочка на огонь, знающая, что сгорит дотла.

— Ох… Прости, — прошептал Пыльный, чувствуя теперь, что в руках обрёл ключ к общению с ним, который не хотел терять, — я ведь не знал… Не знал, чего боишься и что любишь. А должен был знать.