— Принцесса Риза Конзекрейт… — Начала Луазира, но девушка ее тут же перебила.
— Андегур!
— Конзекрейт, так как при жизни вы в брак не вступали. Помните: на земле империи свои законы. До вынесения приговора вы будете заточены в этой камере, святая инквизиция решит вашу судьбу а я оглашу приговор.
— Да знаю, не учи мне тут. — Отгоняя бывшую наставницу и вновь погружаясь в воспоминания проворчала воительница.
Мать пыталась делать вид, что ничего не случилось. Улыбалась, и люди в ответ дарили улыбки, хотя все прекрасно понимали, что происходит. Вот и сейчас поймавшие ее солдаты прекрасно знали, что ожившие трупы подлежат сожжению — в законах еще прадедами было написано. Вот только для чего тянуть, оставлять пленницу в камере? Наверно хотели устроить показуху только перед кем? Эльфы и гномы — союзники нежити, стимы равнодушно относятся к казням.
И только осознав это ученица поняла еще одну вещь. Отряд инквизиторов возглавляла Луазира! Да, та самая, что когда-то учила ее быть рыцарем, старалась не проливать чужой крови без надобности и держала под контролем всю королевскую рать. Бывшая капитан пришла вечером чтобы принести еду, она не могла смотреть на кровавое блюдо без отвращения да и вампирша не любила пищу в таком виде, однако когда наступает голод выбирать не приходится.
— Что ты забыла в отряде головорезов? — Резко задала вопрос бывшая подопечная. Теперь называть ее на «вы» не было смысла.
— Предательница семьи, родины, убийца друзей и собственного отца смеет обвинять меня в том, что я защищаю империю от оживших мертвецов?! — Едва сдержав смешок ответила Луазира. Она все еще вела себя так, будто говорила с семнадцатилетней девчонкой, которая сильно провинилась.
— Значит именно так будет звучать приговор. Что же и на том спасибо, и все же мои поступки не должны влиять на выбор самого доброго и честного капитана.
— Представь себе, повлияли! Если бы король Георг сейчас был жив, да даже если бы ты сидела на троне, мы бы не оказались в таком положении. Рыцарями командуют стимы. Чужаки во главе наших воинов! То тут то там возникают тени — словно кто-то призывает их, чтобы убрать неугодных, королева перессорилась со всеми, кем только можно, а теперь продает наших крестьян чтобы выплатить дань механизмам и чудищам. Раньше полузвери были в рабстве, сейчас к ним в слуги отдают людей.
— Королеву вам выбрал отец, тени и чудища следовали за мессией. Все пришло бы сюда рано или поздно, Азеркина нашла бы другой способ от меня избавиться, даже без нежити. Смогла же править страной и воевать с кузеном одновременно.
— Даже не думай перекладывать вину, разве этому учат рыцарей?! Живой мертвец захватил принцессу, и королевство следом покатилось к могиле. Есть только один способ прекратить наши страдания — отправить твою душу к Люксилине, очистить благодатным огнем. Тебя сожгут на костре завтра вечером, ни я, ни король, ни товарищи воины не помогут.
— А у меня разве есть возражения? Толку убивать то, что давно умерло, но в принципе дело ваше. Надеюсь, человек-ворон позволит мне родится в далеком далеком краю, где-нибудь в монашеском приюте, чтобы свою жизнь посвятить знаниям, а не тратить на любовь.
Тот день Андегур провела в молитвах, чего почти никогда не делала. Девушка закончила свою исповедь такими словами «отдать жизнь ради вашего дела и его призвания, разве могу я быть достойной большей чести?», Ворон ничего не ответил, а палачи уже были на подходе.
Вечером пленницу повели на казнь, нарядив в белое одеяние, кто-то хотел снять кольцо, необъяснимая сила овладела воительницей, она набросилась на нахала и укусила, оставив рваную рану, Разак бы позавидовал… Юноша испугался, что его посчитают заразным и убьют, поэтому поспешил спрятать рану и оставил затею. Адреналин покинул так же быстро как пришел, на место одного стражника стали трое.
Она должна была волноваться, бояться, но вместо этого чувствовала облегчение. Каждый день девушка мучалась от непонятного чувства — совершила ошибку. Только вот когда — при первой встрече или в момент предложения? Размышляя об этом воительница не заметила, как поднялась на костер — огромная куча досок и столб, бывший прежде столетней сосной. Дров было много — кто-то прям спал и видел, как сжечь предательницу дотла.
Толпа собралась на площади, какой-то воин — по всей видимости оруженосец, а не инквизитор, — завел руки за спину и крепко завязал. Второй в похожих обносках держал факел, Луазира взошла на трибуну напротив костра — довольно далеко, чтобы не загорелась, вершительница правосудия собралась зачитать бумажку с печатью, как вдруг к ней подбежал королевский гонец и что-то шепнул на ухо.
— Уверен? А что говорит королева?
Подул ветер. Толпа начала волноваться, но ничего страшного не было — просто сильный порыв, унесший слова, даже факел не затушил. Трибуна опустела, через минуту туда поднялся юный король.
Наряд украшали драгоценности и золотая вышивка, лицо потеряло детские черты, Юриан стал похож на отца, и лишь заостренные ушки напоминали о его полуэльфийской крови, впрочем они терялись на фоне короны, уже не такой большой как в семь лет.
— Принцесса Риза Конзекрейт, дочь Короля Георга и королевы Галии… — Начал юноша. Народ почти не слышал короля, руки правителя дрожали. Впрочем, сказать этого никто не осмелился. — Вы обвиняетесь в предательстве, убийстве короля и веро…
— Вероотступничестве. — Подсказала инквизиторша.
— Да. Верховный суд приговорил вас к смерти через сожжение. Казнить невозможно, помиловать. У вас есть право на последнее слово.
— Ты стал бы хорошим королем, братец, если бы солнце матери не затмило проблески ума. А еще я жалею, что так и не помогла тебе с чистописанием, ты запятую не там поставил.
— Правда? Но зато слова пишу без ошибок.
— Ваше Величество, пора.
За спиною брата появилась высокая фигура в черном плаще, это был Терас. Раньше девушка даже испытывала жалость к так называемому мессии — она видела, как тот родился, и как держался за мать, когда та пыталась спасти его от вампира. Даже десятилетний мальчишка, скинутый за борт, больше походил на жертву обстоятельств чем на того, кто однажды погрузит Паладию в тень.
Но сейчас пророчество стало в разы реальнее. Этот высокий сильный юноша с неестественно темными глазами вполне мог завалить трех рыцарей за раз, к тому же был советником короля. Одно слово, сказанное товарищу, и Юриан тут же выхватил факел, зашвырнув его под ноги сестры. Возможно, сын теней и не был способен управлять народами, однако его новая игрушка позволяла это сделать.
Пламя разгоралось довольно быстро, привыкшее к низким температурам тело чувствовало его еще сильнее. Было бы благородно написать как в той поеме о рыцаре-спасителе, мол умирая за свое дело он не чувствовал боли и почти сразу улетел на небеса… На самом деле огонь только подбирался к телу, а девушка уже чувствовала ужас, представляя как ее кожа будет гореть и плавиться, как она вдохнет запах горелой плоти и как собственные слезы зашипят на обгоревших щеках.
И конечно же кожа будет чувствовать боль до последнего, лучше бы они убили ее мечем на поле боя как рыцари! Что-же теперь вырываться было поздно, и единственное что оставалось — закрыть глаза. Риза так и сделала, только запах дыма заставил ее взглянуть снова. Первые языки пламени уже обжигали босые ступни, за спиной подымался столб приятного тепла, еще минута и огонь ее поцелует, обращая кровь в пар а плоть — в пепел. Брата уже не было — ушел.
Воительница снова закрыла глаза. Толпа завопила, ноги охватила боль — толи огонь уже добрался, толи только жар, развивающаяся на ветру белая сорочка намертво прилипла к телу, мерзкий запах паленых волос ударил в ноздри. Знакомые и в то же время далекие крики — умерших друзей — наполнили голову. Это были призраки или тени?
— Тени, тени! — Завопили крестьяне. Будто народ увидел ее голой, прочитал мысли и теперь издевался. Конечно, тени, они заберут тебя в свой мир, предательница, сожрут живьем!
