Пока какой-то простолюдин размахивал вилами, отбивая удары меча, сзади на воительницу налетел вампир. Она чудом увернулась, удар пришелся на оппонента, раскроив тому череп.

— С ума сошел, иди на чужих нападай!

— Ой, прости, с человеком спутал. — Вытаскивая клинок он едва не зацепил ее кольчугу. Правду говорила Мория, вампиры новообращенных недолюбливают.

Иногда девушке казалось, что она сражается против всех. То стрелок с арбалета прицелиться, увернешься — над головой летит заклятие кровопийцы, побежишь на башню, скинешь нахала, а тебя следом толкнет житель Альдегара. Благо приземлиться на тело не так больно, как на землю, и можно продолжать бой.

Пару раз пришлось защищаться от кавалерии нежити, получалась не битва, а какая-то беготня. И своих союзников отвлекала, и врагов не успевала бить. Тогда принцесса решилась на отчаянный шаг. Она забрала копье у павшего воина и с его помощью сбила всадника с лошади, а тогда сама оседлала ожившую тварь.

— Обезумевшая! — Завопил всадник.

— Прости, с рыцарем спутала.

Все без исключений аристократы были обязаны овладеть верховой ездой. Но одно дело передвигаться на коне, а другое — сражаться. Девушка прошептала простенькое заклинание, меч охватило пламя, всего на минуту — такая уж сила — и этого было достаточно. Лезвие скользнуло по бочкам с порохом, взрывная волна полетела вслед скачущей лошади. В башне осталась громадная дыра, теперь стрелки не представляли угрозы.

— Отступаем! — Тот неизвестный с перстнями-когтями сказал лишь раз, и преданные воины тут же покинули Соколиный Глаз. Риза едва поспевала за ними, а как только армия отошла подальше хозяин лошади ухватил ее за локоть и скинул.

— Никогда новообращенные себе такой наглости не позволяли! — Пожаловался он, поправляя шлем.

— Забирай своего дохлого скакуна и не жалуйся. — Не желая начинать новую драку ответила воительница.

Не успел он ответить, как в воздух взмыл силуэт. Сказочное существо — дракон из черного дыма, глаза пылали изумрудным блеском. Сущность облетела город дважды, а тогда разинула пасть, и все селение охватило пламя. В нем смешались магическая энергия и силуэты сотен душ — они горели заживо, покидали свои тела и возвращались к земле, повязанные проклятыми узами. В один миг стены почернели, потрескались, доспехи покрылись ржавчиной, земля Запретного леса возродилась, избавилась от всего живого.

Тогда дракон полетел прямо на них, и все внутри девушки замерло. Она словно загипнотизированная наблюдала за каждым движением, когда тень накрыла с головой воительница обнажила меч, как вдруг Седига ухватил за руку.

— Не спеши, дитя, это существо не живое, призванное.

Едва лапы зверя коснулись земли, он исчез. Ученица успела заметить, как голова склонилась перед учителем, прежде чем изумрудный огонь угас.

— Ты сам призвал? Он страх внушает даже мертвым, и в то же время завораживает…

— Владыка даровал мне такую силу, как символ его власти и благосклонности.

— Тогда править тебе этими землями вечно.

Между ними пролетела улыбка, руки правителя соскользнули на талию, он прижал возлюбленную к себе и уже был готов поцеловать, но тот полководец с перстнями-когтями прервал их.

— Я все подготовил, как вы и просили.

— Превосходно! Это Риза, ее надо посвятить. — Бережно отпустив вампиршу сказал лидер.

— Миледи, вам придется пройти со мной. После процедуры делать перевязки две недели, ограничить потребление крови, целебные заклинания не использовать, в бане долго не сидеть.

По дороге он разъяснил другие аспекты нанесения татуировки, заодно спросил и о самом рисунке. У дочери ворона была одна идея, других она слышать не желала. На такое упрямство вампир ответил, что ему попался довольно толковый союзник.

— Когда это мы успели стать друзьями?

— Когда вы получили мое послание. Прошу заметить, лишь союзники, я никогда не назову другом человечье отродье, и ближайшие лет триста о дружбе даже не мечтайте.

***

Хоть Седига и перестал злиться на свою ученицу, наказания отменять не стал. Перед законом все были равны и обязаны соблюдать порядок. Ризу и Разака отправили в услужение Мории до конца года. Один заявил, что его статус для такого слишком высок, вторая вспомнила о пути своего обращения и праве на свободу.

— Вы все верно сказали, но приказ придется выполнить. Не по обязанности, но из уважения ко мне.

Обоим пришлось подчиниться. Их отослали на границу, где приближенные к верхушке Вечного союза выполняли работу наравне с безмозглыми тварями. Зомби досталась уборка замка, заточка оружия. Возлюбленной некроманта пришлось кормить упырей, через пару недель она даже начала находить с ними общий язык и почти не дергалась от рыка. Ни тот ни другая не могли писать писем и спали в общих бараках с прислугой. Точнее воительница спала, а ее враг покрывал руганью баньши и весь род людской.

К началу зимы девушка перестала носить бинты и не постеснялась надеть более открытую одежду — от плеч до самого сердца красовались черные крылья ворона. Поглядев на них, хозяйка поместья сказала:

— Пировать так пировать, верно?

А вот советник таким раскладом остался недоволен. Более того, с первым снегом работы прибавилось, уборкой пришлось заниматься вместе. Вампиры не чувствовали холода, а он, каждый раз глядя на татуировку, снова и снова вспоминал о культе ворона.

Рабам запрещалось туда вступать. Ты мог жить после смерти, быть великим воином и даже подымать мертвецов, но не носить символы Владыки. Подчиненный не мог отдать суть божеству, так как она принадлежала другому. Седига этот закон поправил, давая возможность освободить прислугу.

По закону рабы переходили в собственность ученика после смерти учителя. Первым приказом, на который легла подпись нового лидера, был тот самый, даровавший свободу лучшему другу. Следующим Разака назначили главным советником, затем и состав союза претерпел изменения.

Они сидели на балконе, обсуждая кандидатуры на новые посты. В те времена даже кровавое вино живой мертвец пил с удовольствием, ведь за прошедшие года он мог лишь подносить его бывшему господину. Тогда же маг предложил товарищу вступить в культ.

— Для меня это будет высшая честь! — Словно перед некромантом сидел воин империи, а не зомби, в словах бурлило торжество, с каким молодые рыцари идут воевать.

И вот он снова прислуживал, да еще кому — своей первой поднятой. Но не это было главной бедой. Прислуживать наравне с какой-то девчонкой, и она все еще останется равной, когда наказание закончиться. Не в совете конечно — туда новообращенным путь закрыт, в глазах правителя.

За три дня до наступления нового года во владениях духа вспыхнул скандал. Виною тому послужили не имперские воины и не ссоры с соседом, а крики бывшей дочери короля. Мории пришлось лично спускаться в бараки.

— При всем уважении к вам, госпожа, какое право вы имеете орать с раннего утра?!

— А что мне еще прикажете делать, если у вас воры завелись? Ночью кто-то снял с моего пальца кольцо, камень в нем — подарок покойного короля, а само изделие Седига вручил.

— Возможно, вы просто потеряли его? — Предположил Разак.

— Сколько битв прошла, морей исплавала, никто и ничто не могло его снять. Отыщите, немедленно, или я весь особняк вверх дном переверну! — Не понижая голос вопила принцесса.

— Сделаю все от меня зависящее, вы же приступайте к работе.

— И нечего тут рыдать из-за какой-то побрякушки.

К вечеру перстень действительно нашелся — лежал в бане. Баньши лично вернула его хозяйке и потребовала извинений. Переступив себя девушка извинилась, однако так и не надела украшение. Она призвала к себе Илзе, та не могла служить, а на призыв все равно отзывалась — невидимая связь.

— Миледи, что бы вам ни было угодно, я не смогу этого исполнить.

— Это не услуга, моя дорогая, лишь просьба. Ты должна надеть мое кольцо — примерить так сказать — и если все будет хорошо, оно вернется на мою руку.