— Не продолжайте, чему быть, того не миновать. — Она заметно поменялась в лице, оживилась, словно уже получила приказ. — Каковы будут ваши дальнейшие указания?
— Начнем с того плана, что обсуждали последние три месяца а потом, если все пройдет гладко я…
Последние слова мессия прошептал супруге, поклонившись, она удалилась. От переживаний Мадлен утратила свою походку, побежала как маленькая девчонка, Терас подумал, пора бы ее уже вознаградить, а вот заслужит ли он награды, отцу решать.
***
Вести о нападении не успели дойти до супружеской пары, от того Юриан и Луазира были застаны врасплох. Пока король с королевой мирно спали в постели, тени повылазили изо всех щелей. Они вселились в чудищ, которые, как говорили легенды (теперь больше не росказни, а чистой воды факты) могли быть вместилищами для мрачных силуэтов, при этом не умирая. Новые существа, чем бы они не были, не боялись боле ни дневного света, ни стражей, ни инквизиторов — против последних помогал опыт полузверей, ведь те не просто жили при дворе: они наблюдали, обучались, готовились.
Большая часть совета была убита с целью смены власти, прислуга — в угоду воинам. Затейнику всего этого не хотелось таскать на тот свет ни в чем не повинных слуг, да и кто станет на их место? Но раз его воины требовали, надо было уступать, от того рассвет встречали крики и кровавые брызги на окнах.
Первой проснулась бывшая инквизиторша. Она вскочила на ноги, пока сонный супруг лишь открывал глаза. Двое чудищ схватили напуганную, и, стоит признать, уже не столь ловкую в силу возраста госпожу.
— Отвести в темницу, до дальнейших указаний.
Полуэльф не до конца понимал происходящее. С одной стороны только что поймали королеву, все кричали и вопили, как в страшном сне, с другой — вот его товарищ сидел на краю кровати, в комнате стояла абсолютная тишина, казалось, начался новый день. Да, не всегда они виделись с утра, но порой такое случалось.
— Терас…
— Послушай меня внимательно, друг мой, — впервые за многие годы прервал его товарищ, — и лучше не дергайся, а то мои слуги не то подумают, нападут — уж и я не помогу.
Только сейчас он заметил и понял, почему все стихло — стены покрывали мрачные силуэты, они заглушали шумы во внешнем мире. И эти твари с горящими как проклятые угли глазами были готовы разорвать его, теперь сын Георга точно убедился: он оказался в кошмаре, кошмаре наяву.
— И с чего бы мне начать, думал, ты достанешь кинжал из-под подушки и все закончится. — Честно признался товарищ.
Юриан попытался забыть о дружбе и вести себя как король — достойно и рассудительно. Он заговорил абсолютно спокойно, сев на подушках, словно на троне.
— Ты покушаешься на жизнь правителя, предаешь веру, убиваешь невиновных и призываешь в наш мир теней, с этого стоит начать. Многие твари свершали подобные мерзости и не от хорошей жизни. Но разве я обделил тебя чем-то, дружище? Были ли несправедлив, или, может, омерзителен тебе?
— Наша дружба тут не причем, напротив: из-за нее я откладывал то, что давно должно было свершиться, и все еще даю тебе шанс, как ты мне дал девятнадцать лет назад, когда некая Риза чуть не лишила жизни будущего мессию.
В душе полуэльфа что-то оборвалось, второй раз за несколько минут. Страшные байки, легенды, бредни того вампира и кучки некромантов, помешанных на смерти, они оказались правдой? И тут же новая мысль: культ Ворона может помочь, надо только выжить, сохранить семью и любой ценой добраться до них.
— Мессия, и что же ты намерен делать?
— Встретиться с отцом, я люблю его не меньше, чем ты своего. Для этого мне понадобиться провести ритуал с сердцем света, но в столице империи сейчас много врагов, я подумал, будет лучше устранить их до начала обряда.
— Как всегда продумываешь все до мелочей.
Со стороны казалось, король смирился со своим положением и немного остыл. Часть из этого была правдой: сын Георга успокоился, однако не прекратил бороться. Он знал, что нужно подыгрывать, и знал как — сколько лет они дружили, лишь бы Терас не ведал о нем так же хорошо, лишь бы не заметил, куда мельком глянул товарищ.
— В такой момент смотришь не на меня, а на шкаф? — Удивился сын теней.
— Если уж надумал мою семью казнить, позволь хоть переодеться, не в ночной же сорочке умирать!
— О, насчет этого не волнуйся, я ведь уже сказал, что не забыл того, кто спас мне жизнь. Комната останется тебе, и одежда тоже — все равно не моего размера, пока походишь под присмотром, а когда все свершиться, сделаю тебя своим советником.
— Дети…
— С ними сидит Мадлен, без моего приказа их и пальцем не тронут. Они будут жить как раньше, получат образование, подарки от меня — что угодно. Правда, принцем и принцессой их никто не назовет, но разве это не мелочь в сравнении с двумя невинными жизнями?
— Мелочь. — Кивнул Юриан. — Что насчет супруги?
— Моя спутница хотела бы казнить Луазиру, но боюсь, двойняшек это расстроит. Ее поместили в темницу под стражу, там твоя ненавистная женушка и проведет остаток своих дней.
Признаться, в тот момент, несмотря на все ссоры и недопонимания, на которых и был построен сей брак, Юриану стало жалко жену. Она и правда могла погибнуть там, не дождаться спасения, если оно вообще было. А если правитель долины Ив рыпнется и напрасно, то и его и детей в придачу повесят. Однако, на то сын Георга и был Конзекрейтом, что без борьбы сдаться не мог.
— Хочешь править королевством, а будешь ли ты заботиться о нем, понесешь ли на себе тяжесть короны?
— Не хуже твоего. — Улыбнулся, значит поверил.
— Тогда забирай трон, только умоляю, не трогай семью, Эллея и Сарину, они ведь не только мне, но и тебе дороги.
— Не трону, пока ты будешь держать слово.
***
Она не знала родителей — подкинули во дворец. Иногда глядя на портреты и статуи в замке, разглядывая мимолетом гостей Азеркины, Мадлен замечала в них сходство с собой. Линия подбородка, изгиб спины, аккуратные тонкие пальчики… Скорее всего, девочка родилась байстрючкой у какого-то графа или герцога, от того и оказалась здесь. Ее попросту не могли выкинуть в приют для крестьян, такой цветок износился бы и завял, а здесь девушка была как рыба в воде.
Род регентши так же составляли безродники — эльфы, лишенные титула и связи с династией, однако же правительница выбрала ту половину семьи, что была ближе к знати, и возвысилась так, как ни одна ее сестра взлететь не могла. Фрейлина верно подметила, с кого брать пример, и теперь оказалась здесь.
Перед зеркалом в своей комнате. Глаза намертво впились в отражение, руки — в комод. Тело напряглось, ноги дрожат. Она ждет. Ждет, пока заклятая кровь подействует, ждет, когда тело начнет меняться. И что случиться? Шерсть, когти, чешуя, хвост, змеиные зрачки, раздвоенный язык? Чья это была кровь, какого зверя несла в себе? Терас не сказал, просто выбрал, что посчитал нужным, и подарил, дар нужно принимать не пререкаясь.
Азеркине сказали выйти замуж — вышла, Мадлен была готова к такому, но власть оказалась хитрее. Она знала, что девушка готовила свое сердце к дворцовым интригам, и не стала бы страдать от союза по расчету, а потому запросила свою цену. Ведь все мы так или иначе выбираем ценности в жизни, желая защитить себя от одних слабостей, навешиваем другие. Для няньки наследников ценой стала красота, эстетичность, утонченность, то немногое, что дала ей природа, и что напоминало о знатном происхождении.
Изменения начались очень быстро. Они были не безболезненными, однако не боль волновала красавицу. Ее кожа стала бордово-коричневой, как у быка, волосы осыпались, на лбу словно шишка выскочила, а потом еще одна, и уже через пару минут выросли рога. Не такие, как у Ксаны — те были закручены, а эти напоминали два крюка.
— Вот тебе и корона, дорогуша.
Сперва Мадлен улыбнулась, как скалятся осужденные перед эшафотом, а тогда разбила зеркало и до конца жизни избегала отражений. В ту же ночь явился мессия, и новый образ сыну теней понравился. Он все еще любил, превозносил, подарил ожерелье за то, что супруга осмелилась пройти ритуал. Все это было хорошо для власти, только новоиспеченную королеву не волновало.
