Дальше, все так же холодно и практично, девушка останавливает кровотечение.

— Ее больше нет, господин, он убил еще задолго до меня. А сейчас потерпите, если хотите жить, и ни в коем случае никакой магии. — Тоном, похожий на материнский, предупреждает Мадлен.

Она зовет стражей, затем — лекарей. Терасу хочется поскорее выздороветь и встретиться с тем, кто наслал на него это несчастье. Он хотел бы сказать в сторону Седиги кучу проклятий, но на деле тот заслужил только три слова.

Теперь мы квиты.

========== Часть 70 ==========

Тем прекрасным весенним днем — не таким уж далеким, даже года не прошло — Луазира сидела под деревом со своими детьми, и читала им книгу. Это была какая-то история про рыцарей и драконов, она уже не помнила — взяла наугад одну из сказок. Двойняшки за минувшую неделю научились правильно держать ложку, мать пообещала провести с ними время, и теперь исполняла обещанное.

Она все разглядывала малышей, пыталась увидеть божественный свет, найти что-то, что намекнуло бы на их ангельское происхождение, но не отыскала ничего, кроме собственных черт лица в отражении сына. Но ведь Люксилина не могла врать, и они точно были перерождением ее хранителей — будущим империи, могучими воинами и мудрыми политиками. Почему же сейчас на ее коленях сидели мальчик и девочка, неужели, она плохо их воспитала и где-то нарушила предписания богини? Возможно, все дело в муже, или какая из нянек опорочила их чистоту, в конце концов, Причестейшая могла решить, что бывшая инквизиторша такой чести не достойна, и послать ей двух детей — просто наследников, и ничего особенного в них не было.

Вдруг Сарина сорвалась с места, и, спотыкаясь, побежала в сторону замка. Ее подхватил высокий темноволосый юноша, коего королева ненавидела всем сердцем. Он обнял ее и закружил, а девочка все тянулась к мечу — так ей хотелось посмотреть на настоящий, а не на деревянный в своей коробке с игрушками.

Миновав их, к супруге направился Юриан — симпатичный правитель, пускай и с характером, все это дурное воспитание матери, побывав капитаном рыцарей Луазира знала: дисциплина исправит любые врожденные пороки, будь то гордыня, заносчивость или лень.

— Как поживают мои дети? — Поинтересовался король. По правде говоря, он проводил с ними немного времени, и все же больше чем жена.

— Я как раз читала им сказку но… — Королева отпустила Эллея, чтобы тот подошел к отцу. — им уже не интересно, маленьким трудно сосредоточиться на чем-то одном.

— Значит, сейчас мои принц и принцесса свободны? Отлично, ведь мне тоже выпала свободная минутка, и я бы хотел научить их…

— Плавать! — Хором сказали двойняшки, теперь и Сарина была рядом, когда она успела спуститься с рук?

— Плавать? Ну уж нет! — Вскочив на ноги возразила мать. — Только половина весны прошла, вода еще холодная, к тому же у них занятия через полчаса, я попросила придворных дам обучить наследников этикету, через пару лет им с нами гостей принимать, чем раньше они научатся себя вести, тем лучше.

— Луазира, какие занятия, они-то ходить и разговаривать не так давно научились! Иди, скажи своим придворным, что дети заняты — приказ короля.

Она ушла — не в привычке бывшей подчиненной династии перечить вышестоящему. Однако, не во дворец — королева спряталась за деревьями чуть подальше и стала наблюдать.

Все разделись до рубашек и полезли в воду, Эллей следовал за отцом, Сарина боялась холода и пищала — Терас взял ее на руки, и сам зашел в озеро, тогда девочка согласилась окунуться. Товарищи стали учить детей, придерживая их, мужественно встречая многочисленные брызги и крики. Брат с сестрой так боялись, что их отпустят, а когда взрослые на самом деле отпустили, двойняшки и не поняли, что плывут, так увлеклись водой и теплой погодкой.

Мерзость! Какой-то там советник касается ее потомков, наследников трона, да он им кланяться должен и видеть только в зале совета, и то не раньше чем через пару лет. Но чем больше женщина наблюдала за идиллией, тем больше сомневалась в правильности этого утверждения. В конце концов она даже советницей не была, так, простолюдинкой, поднявшейся в рядах рыцарей, наверно, ее предвзятость к Терасу была беспричинной.

Еще пару минут Луазира колебалась, а тогда вернулась к семье. Они как раз вышли из воды, дети завернулись в мантии взрослых, полуэльф и его товарищ даже не дрожали — и не к такому привыкли в своих походах. Правительница села около детей, взяла с берега несколько камешков и показала, как их запускать. Ее супруг и главный советник ничего не сказали, не прогнали, наоборот — они присоединились, и Юриан впервые посмотрел на нее как на супругу, часть своего маленького мира «семья», да и сама рыцарь почувствовала, что у нее появились родственники после стольких то лет.

Увы, это чувство было ложным, и как она могла поверить? Как посмела отступиться от заветов первых королей, забыть про правила дворцового этикета, принять чужака так близко? К концу года королева краснела от стыда, изливаясь ангелам на исповеди. Ее слушателем были немые небеса в окошке, а исповедальней — камера темницы.

***

Тьма — обычно родная стихия, стала совершенно чужой. Несколько раз Терасу доводилось бывать в мире теней, но ненадолго — человеческая часть давала о себе знать. Он видел отца — могучего духа, восседавшего на троне посреди большого зала, украшенного ониксами, которые отражали невесть откуда взявшийся свет, словно опороченные звезды.

По обе стороны покоились еще двое — юноша и девушка, брат и сестра новоиспеченного мессии. Они выполнили свое предназначение — родились, пробудили силы, выпустили отца, правили с ним, пока людские года позволяли, а после смерти получили славу среди теней, после чего стали ждать новой возможности покинуть темницу.

Воспитанник чудищ был поражен увиденным, всей душой он хотел вернуться туда, иногда ночами видел тот зал, и пустующий трон. Ксане не нравились эти сны, она часто говорила: задумайся, а сколько еще детей рождалось от теней, и где они теперь? Советник ее не слушал, не хотел забивать голову мыслями о проигрыше, который невозможен. Однако теперь об этом говорила не рогатая мечтательница, напомнил сам отец.

В новом сне мессия очутился в яме — огромном котловане, заполненном серой дымкой и душами. Все вокруг кашляли, кричали, задыхались в бесконечных попытках вдохнуть воздух, словно еще жили. Сперва юноша разглядел небольшой скелет, покрытый остатками мышц — что-то похожее на младенца, затем трех женщин в ошметках крестьянских нарядов, эльфа, покусанного каким-то чудищем. Услышал смех… Знакомый, что угодно только не это. Советник готов был поклясться, что на спину легли остатки костей, что когда-то были рукой, в голове уже пролетали различные картины. Что бы это могло быть, как оно смогло что-то сказать, как вообще смогло сохранить тело?

— И ты здесь, будешь до конца, до конца! — Хриплым, измученным ядами голосом, закричало позади.

— До конца борись! — Голос Мадлен вырывает из пустоты, воин вскакивает с постели, хватается за горло, жадно глотает воздух, а тогда медленно подымает руку к глазу.

Нет, проклятой вампирши в замке нет, она там, откуда никто не вернется, и Терас окажется неподалеку, если допустит оплошность. Трон или вонючий котел, победа или поражение, ставки слишком высоки, чтобы отлеживаться по пустякам.

— Как давно я тут лежу? — Подходя к зеркалу спрашивает советник.

— Три дня, рана уже начала заживать, но, полагаю, Юриан позволит вам еще неделю отдохнуть, прежде чем вернуться к обязанностям.

Однако главный советник на пост так и не вернулся. Осмотрев пустую комнату, сын теней подозвал Мадлен к себе, и прошептал, стараясь забыть о кошмарном видении:

— Нам нельзя ждать еще год, слишком ненадежно, в день свершения пророчества все должно пройти гладко. Я и так лишен половины сил, понимаешь? Мне нужен этот ритуал чтобы вернуться к тому, с чего начал, я даже не знаю, будет ли этого достаточно, чтобы освободить отца, если же кто-то взбунтуется или помешает…