С раннего детства рогатую девочку выделяли среди других чудищ — она была столь же сильна и воинственна, как сородичи, но менее склонна к конфликту, и больше похожа на человека. Отец Тераса мог бы выбрать другую на эту роль, но ей пришлось бы все время находиться в окружении свиты нынешнего короля, и чем меньше подозрений вызывала наблюдательница, тем лучше для мессии.

Их первая встреча состоялась у алтаря — настоящего алтаря, а не того ангельского, где якобы молился главный советник. Божество полузверей не могло присутствовать в физическом мире: оно лишь использовало шамана, чтобы заговорить, объявило сыну свою волю, и исчезло. Ксане надлежало быть ушами и глазами, предотвращать интриги и заговоры, в то время как полукровке предстояло заняться развитием своих способностей.

Но Терас чем-то отличался от других детей теней. В нем было больше человечности, девушка поняла это, когда увидела, как тот общается с королем. Она спросила: а что будет после свершения пророчества, убьет ли он Юриана? Рогатая задавала этот вопрос снова и снова, что заставляло мессию продумывать свое правление и убирать с него излишнее кровопролития.

Пускай это противоречило воле теней, пусть все чудища смотрели на нее с осуждением, но Ксане Терас действительно нравился и она не хотела, чтобы такой рассудительный юноша топил свое имя в крови, превращаясь в бездумного зверя. Однажды шаман уже пробовал сместить ее — забрать дар убеждения и передать другой, более достойной телохранительнице, но тогда сам мессия заступился за нее.

— Ксана, наш господин зовет тебя, его величество желает отобедать в большом зале с семьей, так что поторопись!

Та самая «достойная» вырвала ее из воспоминаний. Это была Мадлен — во времена регентства Азеркины белокурая была совсем еще ребенком, именно королева и двор воспитали ее да так, что даже нынешняя правительница доверяла фрейлине как себе. Она давно уже мечтала стать чудищем, править миром, как когда-то ее мать (хотя Ксана была уверена, что матерью эльфийку соперница называла только в мечтах).

Нянька двойняшек была Терасу не безразлична, она потакала всем его наичернейшим желаниям, но, стоит отдать должное, и защитить его смогла бы куда лучше, чем мечтательная рогатая красавица. Именно она задушила шпиона некромантов (на удивление живого рыцаря, а не нежить) и подстроила все как несчастный случай, так что никто ничего не заподозрил. Тем временем Ксана только и делала, что витала в облаках, за что ей было жутко стыдно.

После того случая привязанность между парочкой возросла. Законы племени не запрещали заключать брак с двумя или тремя, что делало генеалогию полузверей очень запутанной, но рыжая никогда о таком не думала, не желая связывать себя ни с кем из одичавших соплеменников. И вот, через месяц после битвы в храме Владыки и возвращения свиты короля в столицу, мессия сделал ей предложение.

Бракосочетание состоялось в тайне, невест было двое, о чем Ксана узнала только на церемонии. Она ненавидела ту белокурую, готова была убить соперницу и разорвать, но только в мыслях — на деле рогатая была слишком доброй, и более того не желала озлобить Тераса, чтобы он в гневе не навлек страдания на целый народ.

Мадлен вышла в коридор, где уже ждали дети. Эллей и Сарина были наряжены в белые костюмчики — еще не зимние, но довольно теплые для осени. Почти годовалые крохи бегали так, словно прожили на земле два года — память прошлой жизни пробуждалась в них быстрее и сильнее, но брат с сестрой все равно оставались малышами.

Вчетвером они двинулись по коридору, принц и принцесса гордо шагали впереди, держа спину ровно, как научила гувернантка. Однако перед большой лестницей они остановились, Эллей посмотрел на старших, Мадлен взяла его на руки, Сарину понесла Ксана — они были слишком малы, чтобы прыгать по ступенькам.

Большим залом называли обеденный, где собирались родственники династии, которые приезжали по праздникам и на важные дела. Обычно он пустовал, все там накрывалось белой тканью, но сегодня по приказу короля слуги прибрали и подали обед.

— Эллей, Сарина! — Радостно воскрикнул правитель. — Ну же, идите к отцу, Мадлен сказала, вы перестали спотыкаться.

— Папа!

Ксана не поняла, кто из них это сказал — писклявые голоса звучали одинаково. Малыши зашевелились, начали вырываться, дамы поставили детей на пол и пронаблюдали за тем, как наследники наперегонки понеслись к отцу, который обнял обоих и улыбнулся.

Его отношение к потомкам сильно изменилось. Весной Конзекрейт считал отпрысков отродьями, живым воплощением пророчества, чужаками, что использовали его семью для исполнения воли Люксилины. Затем Сарина заболела и чуть не умерла, Терас говорил, товарищ волновался, хоть и пытался убедить себя, что не должен переживать за чужих.

Но вот дети подросли, с матерью им было не интересно. Она относилась к ним так же, как и супруг — посланники ангелов, только не пренебрегала, а возводила на пьедестал, не давая им побыть маленькими, не даря любви, готовя к трону с первых дней жизни.

И в этом сын Георга увидел сходство с собой, вспомнил Азеркину и ее показательные объятия. Он признал, что был лишен хороших родителей после смерти отца, но это не значило, что новое поколение должно было повторить путь. Да, вопреки ожиданиям придворных холодный, как его регентша, правитель, превратился в добродушного опекуна, почти такого же весельчака, как и старый король. Только с детьми — на троне он был холоднее стали и никогда не выказывал лишних эмоций.

Полуэльф сел во главе стола, детей усадил на маленькие стулья, Терас устроился справа, Мадлен внаглую подошла к нему, Ксана подвинулась поближе к детям — они пока еще не сильно проявляли характер, были куда лучше остальной свиты столицы.

— Ты гувернантка, вот и будь рядом с воспитанниками. — Раздраженно заметил мессия, а рогатую взглядом поманил к себе. Похоже, первую супругу он любил чуточку больше, что не могло не оставить улыбки на лице рыжеволосой.

— Я бы хотел поесть в кругу семьи, и, признаться, думал, что кроме меня у тебя нет родных.

— Ксана спасала мне жизнь на поле боя, как и ты временами, если я не могу назвать ее семьей, то кого же?

Терас поступил очень мудро. Он не стал рассказывать о своем браке, Мадлен пригласил под видом няньки, Ксану — как сестру по оружию. Ну и правильно, это их личные дела, нечего носителю короны в них лезть.

Принесли еду. Младшим — пюре и компот, старшим вино, отбивную и суп из баранины. Мадлен почти не ела — служанка пересела к детям и помогала Эллею, в то время как его сестра напрочь отказывалась есть.

— Сарина, это что такое? — Нахмурив брови, поинтересовался советник. Он, не спросив разрешения короля, подошел к девочке, смотрел то на нее, то на тарелку.

— Не пуду, яса хошу! — Ответила принцесса, у которой не все зубы прорезались.

— Ваше Высочество, вы еще слишком малы, чтобы есть мясо, потом живот будет болеть.

— Не хошу! — Повторила девочка, скинув ложку на пол. Терас ловко поймал ее.

— Ну, если не за себя, тогда за папу, вы любите отца?

Хоть и не особо счастливая, Сарина открыла рот.

— За маму?

— Не!

— За Мадлен, кто собирает ваши игрушки и переодевает перед сном?

С этим будущая королева согласилась.

— За братика своего, смотрите, он чуть больше вас, потому что хорошо кушает и не капризничает.

И эту ложку съела.

— И за дядю Тераса!

Малышка заулыбалась во весь рот. Она любила сына теней, даже больше чем Эллей, ведь тот боялся кататься на плечах, а девочка постоянно лезла на руки. Она так же любила играть с деревянным мечем, «дядя» как его называла сама принцесса, был не прочь подыграть.

— Я так рад, что мы собрались вместе, что у меня есть время на семью, даже сейчас. — Сказал Юриан, когда обед закончился.

«Сейчас» подразумевало под собой кучу проблем. Соревнование за власть с королевой, борьба с голодом, нападения со стороны лесных эльфов, попытки наладить отношения с темными… В общем, скучать правителю не приходилось, а Ксана была в курсе их проблем, так как Терас нередко просил совета, чтобы закончить дела поскорее и заняться действительно важными поручениями.