— А я должен ее прекратить, потому что ты снова хочешь побыть королем-героем, хотя Люксилина, ведь именно она твоя покровительница, решила, что тебе пора отступить?

Несколько секунд Юриан помолчал, Седига попытался подойти, но Ксана снова остановила его. Ах, как же хотелось выгнать их всех из святыни, но один неверный шаг мог означать провал. На щеках полуэльфа проступили слезы, голос задрожал.

— Почему вы должны решать, как нам будет лучше? Зачем вообще тогда давать народу свободу выбора?!

Вид человека-ворона поменялся. Стал человечнее, но совсем чуть-чуть. Он все еще злился, хоть и был терпелив.

— Потому что вы сами возвращаете ее нам, большинству проще воздать молитву, а не самим что-то делать. Иногда, — тот поглядел на шею любимого сына, но король долины Ив не заметил, — смертные сами пытаются что-то исправить, но как правило конец у таких историй и близко не счастливый.

— Заберите пошесть. — Повторил сын Георга. — Полетите в те дали, где сейчас отдыхает душа старого Конзекрейта, посмотрите ему в глаза, и поймете, для кого я это делаю. Он был хорошим правителем и заслужил прожить сотни лет, но по вашей — божественной — воле люди живут не больше века. Еще вчера я был ребенком, который учился читать вместе с сестрой и играл с другом, а сегодня уже муж, король и почти что труп, войнами покалеченный! Вы и так дали нам копейки, и даже эти годы имперцы вынуждены проживать в болезнях, разлуках и нужде. Раз уж нам отведено так мало, дайте прожить наш срок счастливо, иначе слова всех королей и вашего сына о том, как они уважали моего отца — пустой звук.

— В твоих словах все еще играет эгоизм, хотя и капля жалости есть, и конечно же истина — не вся, но по большей части правда. Так и быть, я заберу болезнь, однако времени от этого больше не станет, ты сам решаешь, как прожить жизнь, Юриан, не растрать его попусту, судьбу творят боги, а счастье — лишь те, кто ее выдержит.

После этого мантия превратилась в стаю ворон, те налетели на солдат, толи унеся их, толи сожрав с костями — в зависимости от настроения Владыки, Седига не мог точно сказать. Он мог лишь убедиться в том, что правитель и его советница, или кого там подослал Терас, были отправлены на границу, хозяин же храма теперь стоял перед ним.

— Отец, я не уберег ворота, мне нет прощения! — Упав на колени воскликнул маг.

— Каким бы хорошим не был план, Юриан никогда не добрался бы сюда, если бы я не позволил. Хотя манеры короля оставляют желать лучшего, Георг мог бы и научить сына, как себя стоит вести.

— Позволь спросить, для чего же тогда было так рисковать, если ты изначально хотел убрать болезнь?

— Потому что правитель империи должен был пережить этот опыт, подкинуть огня своему бунтарскому духу. Это еще сыграет на руку тебе, сын мой, будь терпелив и возможно, жертва твоей супруги не будет напрасна.

— Не будет. — С уверенностью ответил вампир. — Я сотру теневое отродье в порошок, и принесу тебе череп.

***

Долина Ив не сразу поняла, что случилось в запретном лесу. Король погубил треть и без того немногочисленной армии, добрался до ближайшей деревни в сопровождении советника и провел там неделю. Крестьяне расспрашивали его, что случилось и зачем он покинул столицу, никого не предупредив — ответа не было. На третий день прискакали инквизиторы, стражи — безрезультатно, даже супруга не смогла вытянуть ни слова с уст короля.

Юриан просто ждал. За него заговорили лекари — семь дней и ни одного нового заболевшего. Люди продолжали умирать, но болезнь уже не распространялась, где-то вдалеке появился просвет, надежда на счастье. А еще ему нравилось отдыхать в таверне и прогуливаться по полям, как обычно чуточку прихрамывая.

Получив благую весть, королева велела немедленно вернуться в столицу, где совет и правители вознесут молитвы Причестейшей. Народу не нужно было приказывать: они и сами тянулись к богине, земли империи наводнили сперва восхваления, затем — песни и даже отголоски смеха. Земля выздоравливала, медленно тем не менее очень уверенно. По дороге домой Конзекрейт наблюдал за этим выздоровлением с чувством выполненного долга.

Имперцы предпочитали не говорить о тех, кто все еще болел, мог как выздороветь, так и умереть. Они устали от пессимизма и напастей, когда королевская семя останавливалась на ночь никто не заводил речей о больных.

«И все же некоторым придется умереть, зря Луазира это игнорирует» — размышлял Юриан, помогая лекарю в одной из деревень. Жена постоянно его торопила, звала домой, просила оставить изготовление лекарств целителям, ведь они же не могут надеть корону и править вместо него!

А уже через два дня госпожа в ноги падала травникам и священникам. Оказалось, за то время, что она была в отъезде, один из ее детей заболел. Эллея и Сарину положили в разные комнаты, у малышки поднялся жар, она плохо ела и почти не спала. Мальчик пока что был здоровым и по идее не должен был заболеть, но что, если зараза поселилась в нем, и просто дремала, ожидая своего часа?

— О, пресвятые угодники! — Причитала королева. Это был один з тех случаев, когда бывалая воительница едва не падала в обморок, чего на памяти Юриана не случалось. — Люксилина уничтожит меня, никчемную рабыню, почему я не смогла уберечь ее детей?

— Ты как-то слишком спокойно к этому относишься. — Заметил Терас, переведя взгляд с инквизиторши на короля. — Девочка и правда может умереть.

— Луазира правильно подметила, это ЕЕ дети. — Ничуть не стесняясь ответил правитель. — А что об этом думаешь ты?

— У тебя останется сын, так что в новых наследниках империя не нуждается. — Сказал советник. — Не переживай ты так, спать с ней больше не придется.

Сын Георга решил навестить больную, заразы он не боялся. Детская была украшена бантами, все в белом: занавески, ковры, кроватка, словно в помещении уже держали покойника. Правитель долго всматривался в дочку, но назвать ее своей язык не поворачивался.

Она такая же воля Люксилины, еще один инструмент, как и ее брат. На секунду лидер представил, как лет через пятнадцать он совершит оплошность, и народ отведет отца на суд дочери. Если Причистейшая прикажет, короля казнят, захочет — и сама дочь вырвет сердце. Да, Георг не стал подымать меча на родную кровь, это было лишь исключение, подтверждающее правила. Они так не сделают, эти дети созданы для того, чтобы править, и…

— Если один умрет, ничего не изменится. — Закончил свои размышления Юриан. Он не хотел заставлять себя любить детей, не то что бы Азеркина его любила, но ведь от этого мир не разрушился. — Я и так спас жизни многих, теперь пусть судьба распоряжается.

Но в ту ночь за штурвал жизни стал другой капитан. Это случилось в полночь, когда комнату умирающей наследницы покинули даже няньки, ведь девочка совсем затихла. У ее колыбели, в сопровождении древнейшего существа Паладии, появился тот, кто вполне мог забрать болезнь на себя, ведь мертвых она не трогала.

— Ты же понимаешь, что это не она, даже если черты лица похожи — они ведь родственники. — Сказал Владыка, читая мысли сына.

Седига кивнул, хотел притронуться к щеке малышки, однако передумал. Она открыла глаза. Зеленые, однако, совсем не те изумруды, что покорили его сердце много лет назад.

— Если вдруг Терас все-таки захватит власть, убить ее еще успеют. Исцели, а я уж позабочусь, чтобы пророчество не сбылось.

Человек-ворон принял условия. Когда-то давно он сотворил мир, а тогда добавил разнообразие, вместе с ним — понятия о судьбе и свободе выбора. Пророчества относились ко второму, хотя спустя века стали незыблемым постулатом. Что-же, его сын был достаточно умен, чтобы противостоять словам пророка, и довольно человечен, даже больше, чем сами люди.

========== Часть 68 ==========

Ксана лежала на кровати, принадлежавшей некогда сестре короля, в комнате где она теперь была полноправной хозяйкой. Жизнь во дворце напоминала игру в кукольный дом: все чисто и красиво, тихо и спокойно. Жаль только, что люди не видели, что происходит за кулисами, или наоборот — что она видела, и не могла наслаждаться происходящим, как сородичи.