— Зачем им понадобился лекарь? Ума не приложу… Может, они хотят убить его, чтобы нашим напастям не было конца? — Негодовала Луазира. С каждым днем держать себя в руках становилось все труднее.

— Люди точно доложили, что целителя взяли в плен живым. — Сказал кто-то из совета. — После такого убить пленника было бы неразумно.

Еще несколько десятков предложений и пустых споров, которые ни к чему не привели. Порой Юриана раздражали заседания и большая часть совета, состоявшего из лордов и графов. Он мог бы обойтись пятью из них и двумя главными — королевой с товарищем, остальные сидели просто для вида, чтобы не нарушать традиций.

— Мой король, — наконец-то заговорил Терас. Он хотел сказать что-то с самого начала, и очевидно, это бы стало завершением заседания, но юноша выдержал небольшую паузу, чтобы поддержать те самые традиции, наверно. — на Серный остров его точно не повезли, там никто не выживет, у стимов должно быть отдельное место для пленников, специальная тюрьма за пределами их земель.

— В горах гномов или пещерах темных эльфов?

— С ними тоже бывают конфликты, слишком ненадежно, я бы сказал, где-то ближе, возможно, прямо на воде — что мешает лучшим изобретателям Паладии построить подобное место?

Полуэльф понял намек, не зря они столько дружили.

— Нам нужно отыскать ту темницу, Луазиру я оставлю за главную, а ты сопроводишь меня в плавание, будешь защитой и опорой потомку ангелов.

— Как пожелает его Величество. — Учтиво поклонившись ответил товарищ.

— Глупости! Долине Ив ты нужен здесь, у нас и так много рыцарей и воинов, пусть они плывут. — Тут же запротестовала супруга.

— Казармы полны новобранцев, большая часть опытных людей мертва, и, Люксилина свидетель, лучше бы мне поскорее вернуться, иначе править нам будет некем. — Сказал Юриан таким тоном, что у инквизиторши отпало всякое желание спорить.

Итак, корабль имперцев отправился к Серному острову, как только лед сошел. Они пообещали, что вернуться к празднику Вознесения, такие слова устроили и народ, и церковь, и неугомонную королеву. Сам же правитель был очень рад вырваться из плена рутинных обязанностей и отправиться на подвиги, хоть и понимал, что радость — проявление эгоизма в данной ситуации. Лучше было бы, чтобы лекаря никто не похищал, и чтобы король сидел дальше в своем душном зале, подписывая бумаги, лучше бы они поскорее нашли лекарство, а не новые приключения. Но раз уж так случилось, можно было позволить себе немного веселья, потому что жить с каменным лицом не получалось даже у лучших политиков долины Ив.

Искать темницу долго не пришлось. Полуэльф не сомневался, что Терас знал о ее положении, или по крайней мере узнал гораздо раньше, чем привел туда других. Он всегда был лучше и умнее большинства сверстников, даже самого главного человека в империи, и как мудрец юноша не спешил показывать свои способности, чтобы не накликать ненависть толпы.

А еще советник предоставил точный план помещения, информацию обо всех пленниках, и на треть готовый план действий. Все это при том, что даже лучшее шпионы не могли проникнуть за стальные стены темницы. Очевидно, безродному подкидышу помогали чудища или кто похуже… Однако о таких вещах правитель не задумывался, у них ведь была большая цель, на фоне которой средства казались ничтожными.

Рано утром, когда в тюрьме происходила смена часовых, небольшой отряд лучших рыцарей и парочки магов прорвал оборону. Большинство погибло сразу: их тела остались лежать у входа или были сброшены под воду, все понимали, что похоронить покойников не получится. Внутрь пробрались семеро, двум из них никак нельзя было распрощаться с жизнью в то роковое время.

Юриан двигался по однотипным коридорам, прочным как скалы и узким, как змеиное тело. Лишь на короткие мгновения — ситуация не позволяла большего — король ужасался тому, как правильно и в то же время противоестественно построено здание. Оно являлось идеальным местом заключения: внушало безнадегу, не давало шанса убежать без посторонней помощи, вызывало слабость и тошноту парами серы, одновременно с этим лишая чего-то важного, разрывая саму душу, единственное, что должно было оставаться неделимым.

Целителя они нашли в камере где-то посредине. Значит, он был далеко не самым ценным пленником. Заключенный выглядел ужасно: исхудал, лишился доброй части волос, восьми ногтей на руках и двух пальцев на ногах, механзмы вырвали ему язык, оставили непонятное клеймо из фигур и цифр на плече, из-под ребра торчал железный кол, небрежно воткнутый мастером пыток неделю назад, вокруг него уже начала заживать рана.

Двое человек, преодолев отвращение, взяли его под руки, еще трое шли впереди, охраняя пути к отступлению. Собственно говоря, хозяину тюрьмы не нужен был старик, и стражи не интересовали — они позволили им отойти, а Тераса с правителем отрезали, после чего отряд тюремщиков погнал друзей вглубь темницы, отделив от остатков союзников железной дверью.

Советник вел короля, королева была бы в ярости. Подобное случалось не впервой: иногда товарищ просто знал что и как делать, а раз у него получалось лучше, зачем ломать идеальную линию? Вот и сейчас подкидыш вывел их в одну из немногих комнат, где запах серы слабел, дверь закрывалась изнутри на засов, а на полках лежали вещи.

— Склад! — Догадался полуэльф.

Но не простой. У пленников не отбирали украшений и богатой одежды — только оружие. Так практичнее: занимать место опасными для надсмотрщиков вещами.

— Здесь должны быть мечи, возьми один. — Посоветовал Терас.

— Не могу, — нахмурившись ответил Конзекрейт, — я дал слово Люксилине, что посвящу свою жизнь магии, больше никакого оружия!

Удары по ту сторону лишили друзей возможности обсудить это, поспорить или найти компромисс. «Нам некуда отступать, нужно выложиться на полную, а магией я этого не сделаю» — подумал первый, «к черту споры, нельзя рисковать» — решил второй.

Юриан взял первое, что попалось под руку — рукоятка оружия выглядывала из-за полки над головой юноши. Как только меч оказался в руках нового владельца, лампочки засверкали ярче, еще и еще, пока не лопнули с громким хлопком, тоже самое случилось если не во всей темнице, то в коридоре по ту сторону так точно. Враги закричали не своим криком, а на свете была только одна вещь, которая заставляла стимов кричать от ужаса.

— Тени… О, ангелы всемогущие, вы покарали меня за нарушение обета!

Король едва не выпустил оружие из рук, он был готов упасть на колени и помолиться, даже если жуткие силуэты заберут его жизнь здесь и сейчас. В сыне Георга снова сыграл страх, присущий каждому жителю империи — перед их богиней, без которой люди были слабыми существами с коротким сроком жизни, а с ней — таким же сильным народом, как другие населявшие Паладию.

Но руки товарища вовремя схватил Терас, он сказал всего три слова.

— Еще не конец.

И Юриан снова стал тем, в кого превращался последние несколько месяцев, со дня «победы долины Ив над королем мертвецов». Нет, Люксилина не сможет проклясть его, она уже отобрала семью, истерзала народ и зашвырнула его сюда, в худшее место на свете. Если из темницы механизмов никто кроме теней их не услышит, зачем бояться сомнений в ее силе?

— Открой дверь. — Приказал повелитель.

Советник послушался, и вместе они понеслись обратно по коридорам, руководствуясь той небольшой картой, которую составили в голове, пока добирались сюда. Полуэльф угрожающе размахивал мечем, хотя обычное оружие при соприкосновении с тенью ломалось. Нет, он знал, его новый меч выдержит — пару раз лезвие царапнуло кого-то, и это нечто издало вопль, от которого даже безродный скривился, а еще оно сияло, пускай едва заметно, тем не менее света было достаточно, чтобы указать путь.

Друзья выбежали не к выходу — та дверь все еще была закрыта, Терас снова повел, а правитель доверчиво последовал, так же, как друг следовал его приказам, вопреки своим желаниям. Они спустились еще ниже, туда, где запах серы был просто несносным. «Сердце… нет, поганые прогнившие кишки этой тюрьмы» — подумалось юноше.