— Послушай, если мы хотим разнести это место в пух и прах, тут все надо поджечь, а тогда прыгнуть в слив. Я сломаю решетку, а ты подготовь заклинание.

Конзекрейт кивнул, как обычно никаких вопросов — даже боги не знают, чему чудища научили товарища, и все же он был одной веры с имперцами и не раз спасал жизнь королю, не было поводов испытать к нему недоверие.

После короткого мгновения владения мечем он снова погрузился в магию, сосредоточился и создал сферу — шар бурлящей энергии света, которая росла с каждой секундой, становясь все ярче и теплее. У них было не больше двух минут, чтобы убраться от туда.

— Скорее!

Юриан и не сомневался, что советник уже разобрался с решеткой. Захватив меч он прыгнул в воду, пришлось надолго задержать дыхание и плыть как можно глубже. Сверху прогремел взрыв, да такой, что вода стала почти что кипятком, а приглушенный звук под ее толщей чуть не выбил последние капли воздуха из легких.

Да, в тот день погибли все пленники, среди них и невиновные, и люди, и много важных для политики фигур. Зато вместе с ними разрушилась и темница у Серного острова — самое страшное место заточения во всей Паладии, летописец хотел лаконично написать «отправилась на тот свет», однако рассказывавший это король запретил. Такого места не должно существовать ни на каком свете.

***

С первыми днями лета флот империи, уже куда большим числом, снова отправился на войну, в этот раз с эльфами острова Жизни. Дорогу кораблям освещало солнце, путь указывал ветер, не было ни тумана, ни бурь. Надежду принесла весна, а лето закрепило.

Старый травник вновь занимался изготовлением лекарства, теперь болезнь можно было вылечить, пусть только на ранних стадиях, и составляющие микстуры были очень дорогими, тем не менее начало было положено. Еще немного и они найдут другие источники, усовершенствуют формулу, однако это дело осталось для алхимиков, у других слоев общества были свои заботы.

Духовенство сильно активизировалось, что не нравилось королю. На праздник Вознесения королева принесла им благую весть — у рода Конзекрейтов все же будут наследники. Новость сопровождалась пиром, поздравлениями, все как положено… Только вот ее бывшие коллеги-инквизиторы совсем помешались. Один из них пригласил художника, чтобы нарисовать портрет Луазиры, но не как обычные изображения членов династии.

— Окружи ее божественным сиянием, а вместо комнаты изобрази облака, как ты не понимаешь, под сердцем этой женщины благословение всей империи, не просто потомки Люксилины, а лучшие из ее ангелов! — И кто бы в таком случае стал отказывать мастеру пыток?

Картин появлялось все больше, стоили они прилично. Раньше народ носил кресты на теле, теперь же отдавал последние деньги, а иногда даже пищу и скот, чтобы приобрести в дом хотя бы одно изображение. «Святая мать Луазира», так они ее называли, впервые имперцы молились кому-то конкретному, кроме своей богини. Раньше в молитве обращались ко всем ангелам, как к одному целому, королеву же возвели в ранг святой при жизни. Ах, если бы кто из предков Юриана или он сам осмелился бы на подобное, высшие силы тут же бы лишили горе-правителей голов, однако бывшему капитану рыцарей такое позволяли, и чем…

она хотела сжечь твою сестру

«святая» так угодила причестейшей? Даже думать королю не хотелось.

На борту, ясное дело, присутствовал Терас, с посохами и заклинаниями полуэльф распрощался — похоже, сейчас боги кидали все силы на то, чтобы уберечь детей его супруги, а на проступки своего раба закрывали глаза.

На поясе завоевателя сверкал меч, рукоять которого была выточена из кости, а лезвие рождено сталью, что лучшим воинам Альдегара не выдавалась. Один старый рыцарь сказал, что видовал такие во времена, когда дед нынешнего лидера с вампирами воевал — только в Запретном лесу можно было выковать.

— Зачем мы плывем туда, Юриан, уж не с дружеским ли визитом к родне твоей матери? — Оторвал юношу от наблюдения за мечем товарищ.

— Ты прекрасно знаешь, как я их люблю. — Не сказал, а прямо-таки выплюнул свой ответ правитель. — Понимаешь, свой долг перед ангелами я уже выполнил, вырастить достойных преемников — забота Луазиры, она женщина набожная, все сделает так, как те просят. А сейчас, пока народ не потребовал свергнуть меня в угоду святой, пока не взяла болезнь, не убил заговорщик или какая нелепая случайность, я хочу пожить для себя, разобраться с тем, что давно меня тяготило. У Конзекрейтов есть дурной обычай умирать молодыми.

— Кого ты хочешь убить? — Только и сказал воспитанник чудищ. Значит, с тем фактом, что они идут против воли ангела, даже с риском потерять свое место советника после свержения или смерти короля, юнец смирился, это нравилось Юриану, он чувствовал, что именно такой должна быть дружба.

— В той стороне, где остров Жизни разделен морем с землями гномов, есть одна деревушка. Иногда меня отправляли туда на лето. Среди всех родственников у Азеркины любимых было семеро. Они не воины, просто бюрократы и дипломаты, от того наверно и полюбились матери. Каждый раз, когда я приезжал туда, меня учили грамоте и чистописанию, не пуская даже глянуть на пейзажи и прогуляться по берегу, а когда я стал постарше и не хотел подписывать некоторые бумаги, регентша звала одного из них. Они вечно ставили меня в ничто, словно я был короной на голове эльфийки, или ее подставкой для ног.

— О, так это их ты клялся убить, когда просыпался с криками в детве?

Кивок. Если бы король ответил, его отчаянный детский крик услышали бы воины, а такой роскоши Юриан не мог себе позволить.

— Эх, если бы меня пускали туда вместе с тобой, мы бы заткнули рты этим выскочкам!

— Вот сейчас и покажем, осадим город и казним всех семерых прямо на их земле, а головы привезем в империю и посадим на кол перед замком.

— После такого Ваниэль уже не будет защищать нас перед союзом, а ведь мог бы после завершения пошести…

— Это уже проблемы королевы, не мои. — Отрезал лидер с полной уверенностью, что до конца напасти не доживет.

Первые дни были просто потрясающими, хотя с точки зрения ангелов, чести, дипломатии и здравого смысла смотрелись ужасно. Взрослый правитель, почти что отец, вел себя как обиженный ребенок, которому когда-то мать не дала взять меч и порубить на части всех своих врагов.

Они осадили город, никто не хотел приходить на помощь — среди воинов вполне могли найтись больные, и тогда зараза перейдет еще не эльфов в придачу. Все шло по плану: стены слабели, запасы пищи подходили к концу, в перерывах между боями король наконец-то смог полюбоваться морем и с грустью отметил, что помимо судьбы отца унаследовал злопамятство и каплю безумия от матери. Но куда же ему от этого деваться, в конце концов Юриан стал не потомком ангелов, а сыном своих родителей.

На шестой день осады имперцы были готовы выдвинуть свои требования, однако переговоров так и не состоялось — пришла подмога, в виде полчищ нежити. О, и как же он мог забыть о таком! Эльфы, гномы, даже стимы состояли в одном союзе (хотя стимов вроде как выгнали, когда мир узнал о существовании проклятой тюрьмы), и мертвецы были в их числе.

Теперь эльфам оставалось только отсиживаться за укреплениями. Да, жилось не сладко, однако врагам приходилось куда тяжелее — они отбивали атаки, сменяя друг друга, так как некроманты усталости не знали. Во главе армии стоял Чейнс, полуэльф припомнил, как вампир бесился, когда его отрывали от охоты, и решил немного схитрить.

— Я готов прекратить войну хоть сейчас, только сперва мне нужно переговорить с лидером Запретного леса. Речь идет не о тебе, жалкий полководец, только с равным, только с таким же правителем!

Заявление прозвучало после очередной стычки да так, будто люди выигрывали, на самом же деле даже самые смелые рыцари понемногу теряли боевой дух от бесконечных сражений с мертвецами. Победа последних была вопросом времени, тем не менее свое время господин Альдегара ценил, а потому решил, что Седиге будет проще разобраться с людишками, а его ребята уже заждались.