— Ты один из них, почему в заточении?

— Я дух человека, который по ошибке был помещен в железное тело. Они обнаружили это, и теперь хотят дезактивировать меня. — Ничего не стесняясь ответил пленник.

— Если ты один из них, можешь сказать, что это за место, и зачем тут держат живых существ?

— Тюрьма, очевидно! Но не простая — здешние надсмотрщики со своими целями. Скажите, юная леди, вам знакомо слово «программа»?

— Зеон что-то говорил о моей, но ведь я не театр!

Невольник рассмеялся. Словно несколько шестеренок сломались, или что-то лопнуло, и скрип — каждый смешок сопровождался отвратным скрипом, в камере напротив кто-то завыл. На шум пришли стражи, поколотили то чудище, несколько минут тишины, тогда собеседник снова заговорил.

— Программа чем-то похожа на душу, как ее копия, только в теле. Она говорит, что вам делать, как думать, и даже как сражаться — последнее особенно интересует полководцев. Чтобы создать программу, нужно труп перемолоть в дробилке, но осторожно, и полученную массу добавить в металл — выплавленная плата станет основой для духа стима, и дополнит его знания о внешнем мире. Они пробовали многих воинов, а все-таки лучше бы отыскали правителя — я предположил, что те хорошо разбираются в войне, это было незадолго до моего заточения.

— Почему они сразу не убивают?

— Труп как и плата должен быть свежим, пока что кандидата не нашлось.

Полученная информация не обнадеживала. Времени могло быть сколько угодно, но вряд ли больше двух недель — ищейки механизмов хорошо работают, а инквизиторы не только нежить убивают.

— Как они выходят от сюда? — Задала последний вопрос Андегур. По крайней мере телепортироваться враги не умели.

— Только одна дверь, ее, как и все решетки здесь, открывает ключ на руке специальной модели, их создал Творец, когда его главный представитель решил построить темницу.

Затем пришел другой механизм, он о чем-то спорил с соседом и сломал голосовой аппарат. На пятый день невольника утащили с концами, Риза не жалела того, хоть бы его и убили. Из-за размышлений гада ее заточили сюда, так что недостим заслужил свое наказание. Ее дела обстояли не лучше: дочь ворона пробовала связаться с каким-то жителем Серного острова через медитацию и взять под контроль, безрезультатно.

Шестой дал эффект. Девушка, судя по голосу, модель рудокоп, усовершенствованная для работы под водой. Сперва волшебница думала, ничего не вышло, а потом поняла что темнота — ничто иное как морская бездна. Контролировать жертву было рискованно, перво-наперво надо было наладить путь и укрепить связь.

Прошла неделя, когда подчиненная отыскала ту самую темницу. Огромное здание, половина которого уходила под воду, даже вход удалось найти, но туда не пустили стражи. Требовалось отыскать какое-то оружие и вырвать руку одному из них, но перед этим изучить ходы внутри здания, ведь второго шанса сбежать не будет.

А ведь никто не выпускал пленников просто так. На первый раз Ризе удалось сильно ударить стима кружкой, так что слабое место — стеклянные глаза — сломалось. Тот не смог сопротивляться, девушка пробежала по коридору и нескольким лестницам, удалось найти дорогу ко второму крылу, но не сам выход. Ее поймали через несколько минут и на девятый день оставили без еды. Тогда воительница вновь прибегла к медитации, на этот раз став не контролером, а наблюдателем, и вселилась в одного стража.

После несколько часового обхода Андегур узнала, как найти заветную дверь. Теперь план окончательно сформировался и дочь ворона была готова к побегу, к тому же время поджимало: по стене прополз один из тех поисковиков, которые вылавливали души механизмов по всей Паладии, а значит скоро кому-то понадобится новая плата.

Итак, утром десятого дня госпожа подчинила рудокопа, и заставила ее оставить лодку за скалой неподалеку от темницы. Затем отвела жертву как можно дальше, отключилась и отдыхала, набираясь сил. Вечером настроилась на проходящего мимо стража, сперва заставила открыть дверь, после — вырвать руку и отключить себя. Тело воительница затащила в камеру, ключ взяла с собой. Она могла либо двигаться сама, либо управлять кем-то из механизмов, так что от остальных пришлось прятаться.

К сожалению, долго скрываться не получилось — их было много, и территорию знали хорошо. На полпути сразу трое заметили беглянку и подняли тревогу, но свернуть или оббежать воительница не могла — слишком плохо ориентировалась. Один выскочил прямо на дороге, правительница позволила действовать своим инстинктам, которые лишь усиливались от жажды. Резкий рывок, несколько незначительных ран, полурабочий стим остается позади.

На выходе еще одна проблема — стрелки. Лишь нырнув в ледяную воду девушка поняла, что те попали несколько раз. Кое-как она доплыла до спрятанной лодки где почувствовала, как адская боль а затем онемение сковывают правую ногу. Через минуту солнце исчезло, даже горизонт пропал из поля зрения. Где-то позади стимы садились на лодки, но что-то мешало им тронуться с места.

Огоньки. Они налетали на врагов, а ей показывали путь. Почему? Королева не знала. Возможно, среди них были души тех, кто когда-то получил помощь от госпожи, или природа подчинялась магии (ее или супруга, если он таки решил спасать любимую), или же все народы ошибались и вспышки работали по-своему, а ей просто повезло. В любом случае ночь увела беглянку достаточно далеко от опасного места, а дальше пришлось довериться течению.

На лодку наткнулись торговцы из рода Горвай, оказалось, мир был довольно тесным местом. Они доставили ее в Сумеречный лес и даже предложили остаться до выздоровления. Риза согласилась, да еще и потребовала позвать к себе Сумериэля. Выслушав воительницу, остроухий задал только один вопрос:

— Почему ты сказала мне, а не ему?

— Седига меня оставил там умирать, не думаю, что он найдет время, чтобы разобраться со стимами.

Такой мрачной он подругу еще не видел, даже в день похорон Альпона и то была веселее. Правой рукой дочь ворона постоянно касалась перстня, хотела снять, но никак не решалась.

— Получается, тебе еще ничего не известно. После атаки инквизиторов тени напали на Запретный лес, они появились перед столицей, нацелились на святилище. Говорят, их вел мессия.

— Что? Как? И кто же… одержал победу?

— Не знаю. Никто не сунется во владения некромантов, но все мы чувствовали, как храм Владыки содрогнулся, а речка Серпент уменьшилась, словно ее кто-то высушил.

— Мне нужно в столицу, срочно!

На минуту луназир вспомнил об их помолвке и даже пожалел, что она не состоялась. Если бы Горвай так бросилась за женихом, только вот эльфийка была слишком чувствительной для кровавой войны.

— Издеваешься?! Ты ведь только что собиралась побыть тут еще неделю, он же бросил тебя на смерть а ты его…

— Запретный лес — совсем другое. Если бы только Седига сказал… Я бы никогда не ревновала его к долгу.

А в те времена долг был тяжел, как никогда.

***

Терас хорошо знал, кто охотился за ним задолго до рождения, даже находясь в кругу короля никогда не забывал об этом. Чем старше становился сын теней, тем активнее проявлялись его силы. После захода солнца и до нового рассвета юноша мог перемещаться по темным углам, общаться с сородичами и вести их в атаку, чем воин не раз пользовался.

Обычно они находили углы, где не действовали защитные заклятия, от туда мессия шел сам, так как в отличии от отца мог выйти на свет. Иногда он нападал на лидера Вечного союза, но их стычки уходили в ничью. Приближение первых лучей зари прогоняло врага, однако тот не собирался отступать.

Поэтому, вместо того, чтобы сражаться с противником в открытую, друг Юриана решил напасть на святыню, для чего несколько месяцев изучал защитную магию, и таки нашел способ. Он ослабил барьер, после чего повел сотни воинов в самое сердце Запретного леса.

Утром оставалось лишь молиться, так как вечером они приходили снова. Это нападение сроднило даже тех, кто никогда не признавал друг друга. Все градоправители бросили дела, чтобы сражаться. Тьма укрывала каждый уголок, иногда цепляла храм, один из пяти шпилей рухнул, да так, что в Сумеречном лесу все проснулись от удара.