— Но я сам знаю, как всё дальше будет развиваться. Нет нужды подталкивать меня к пониманию, — проговорил Асато.

— И что же, по-твоему, случится?

— Это очевидно. Когда подросток вырастает из заветной сбывшейся мечты, он встречает реальность. Живую реальность, от которой не сбежишь. Ту, что сильнее вымученных годами чувств. Не воюя, реальность побеждает. Мечта вынуждена уступить дорогу. Так что, без вариантов. Когда придёт время, я просто уйду с их пути. И это правильно.

— С чьего пути?! — я действительно не понимал, о чём он говорит.

— С пути Сейитиро и того, кого он полюбил. Совсем недавно, но совершенно иначе, чем меня или тебя. Кого-то настоящего для него.

— Кого?!

Асато загадочно улыбнулся.

— Уже совсем скоро это не будет секретом. Сам всё увидишь.

Я удивлённо смотрел на него, а Асато вдруг указал мне на внезапно распахнувшуюся дверь в комнату.

— Наверное, время истекло, и нас сейчас попросят покинуть помещение?

Непонятно, кому мой двойник задал вопрос: мне или фигуре в тёмном плаще с надвинутым на лицо капюшоном.

Кэндзиро бесшумно приблизился и жестом спросил разрешения войти за барьер. Мы пропустили его, и он тоже уселся за стол.

— Вам лучше уйти, — глухо заметил он. — Я ощущаю приближение опасности, а чутьё меня ни разу не подводило. Вы успели поговорить?

Мы оба кивнули.

— Я вас провожу.

— Но прежде чем мы уйдём, — неожиданно вырвалось у меня, — могу я услышать от вас историю Аюми, пусть в нескольких словах?

— Зачем тебе это? — подозрительно спросил Кэндзиро.

— Так вышло, что я воспитывался в семье её брата, и он… порой упоминал о ней, но мне всегда хотелось знать больше. Я видел её единственную детскую фотографию. Я так и не смог понять, почему она и её мать вынуждены жить так далеко от родных.

Кэндзиро заскрежетал зубами и сжал кулаки.

— Потому что Цузуки Садао был деспотичной сволочью! — с неожиданным гневом воскликнул отец. — Хотел держать в кулаке не только мануфактуру, но и любимую женщину! Она задыхалась. Сильная, свободолюбивая, независимая! Он посмел обвинить её в измене, которой не было, в алчности и обмане. Разумеется, такого унижения Садако-сан простить не смогла. Оставила его, ничего не забрав с собой, кроме личных вещей, и уехала в Суццу. Даже ради дочери не вернулась. Гордая. Но дочь в свои восемь лет всё поняла и не просилась обратно. Терпела лишения. Только настоящие потомки королей могут быть такими терпеливыми, а моя Аюми и являлась принцессой по крови…

— Принцессой? — искренне удивился я. — Что ты имеешь в виду?

— Какая тебе разница, юноша? — Кэндзиро раздражённо махнул рукой. — Я полюбил её раньше, чем узнал. Знаешь, как в далёкой северной стране называют принцесс? Не царевна, нет, — он лихорадочно рылся в памяти. — Великая княжна. Моя Аюми могла бы стать ею… Но кто бы допустил такое? Изгнание стало единственным выходом. Бедная женщина! Таким происхождением и красотой другие бы кичились, а она скромно жила в бедности. Принцесса или внучка иммигрантки, неважно. Моя любимая. Навсегда.

— Но что значит «принцесса»? — не сдавался я. — Среди предков Аюми-сан были короли?

Асато с интересом слушал. Видимо, в недавнем разговоре между ним и отцом подобная тема не затрагивалась, и ему тоже не терпелось узнать.

— Множество на протяжении веков, — почти бессвязно забормотал Кэндзиро. — Династия Харальдов, Людовиков, благородные дома Рец де Шанкло, Эшфордов… И ещё… забыл… Жестокая, жестокая судьба! Страшное преступление. Убийство. Нет, всё перепуталось. Не могу.

В отчаянии он схватился за голову.

— Оставь его, — дёрнул меня за рукав Асато. — Придётся уходить самим! Отец нам больше не помощник.

— Погоди! — внезапно вскричал Кэндзиро. — Вспомнил важное!

Как я мог уйти, если отец заговорил снова? Я решил остаться. И мне было безразлично, что, возможно, нас сейчас поймают, а большая часть слов отца — небылицы, рождённые сознанием безумца.

— Продолжай, пожалуйста! — умолял я.

— На горе Тарумаэ находится старый тоннель, в его глубине когда-то лежало сокровище, — неожиданно сменил тему беседы Кэндзиро. — Бесценный алмаз, скрытый богами. Я посмел тронуть его, и сокровище стало моим, но оно принесло только проклятие и смерть. Никого я не спас: ни мать, ради которой поднялся на ту гору, ни любимую, ни сына. Зачем взял то, что мне не принадлежало? Я всего лишь слабый смертный. Я должен был знать, что людям не дозволено получать силу богов! А если они её обретают, то к ней присовокупляется тьма. Почему я поступил, как гордец? Почему не послушал? Ведь тот бог умолял меня, чтобы я не прикасался к алмазу!

— Какой бог? — я подскочил к отцу, хватая его за рукав и пытаясь заглянуть под капюшон. — Кто просил не трогать сокровище?

— Он молод телом, но не духом. Душа его, сдаётся мне, древнее мира… Наверное, его поставили охранять сокровище? Бог говорил непонятные вещи. Только теперь мне стал ясен смысл слов. Он предсказал рождение моих детей, смерть любимой, моё падение и конец света, но я ничему не поверил. Я прогнал его прочь, приняв за безумца.

— Как его звали? Как он выглядел? Что именно говорил? Прошу, вспомни!

Это действительно было едва ли не самым важным, что Кэндзиро мог рассказать. Судя по тому, что некий упомянутый «бог» знал события будущего, кажется, отец встретил первого путешественника во времени, который стал причиной разделения миров. Надо это доподлинно выяснить.

— Отец, не молчи!

Поняв моё волнение, Асато тоже решил помочь расшевелить Кэндзиро.

— Отец… Возможно, жизнь твоих детей и их будущее зависят от того, вспомнишь ли ты, кем был бог, встретившийся тебе и предупредивший о конце света?

Кэндзиро бессвязно забормотал.

— Где даси летают меж двух заливов, жила прекрасная Аюми…

— Это бесполезно, — в отчаянии выдохнул мой двойник. — Он снова впал в беспамятство.

— Однажды явился в те края… Бегите!!! — вдруг закричал отец, прервав самого себя. — Бегите, она идёт!!!

Асато крепко вцепился в мою руку, и я понял, что он собирается телепортироваться, однако мы опоздали. Барьер взорвался, и его энергия вытекла в темноту. В то же мгновение рядом с нами из пустоты возникла прекрасная женщина с глазами, полными ледяной ненависти. За её спиной я увидел троих спутников. Они стояли неподвижно с ничего не выражающими лицами, словно изваяния или призраки: Мураки, Курикара с опущенным к полу мечом и неизвестный блондин с бледной, почти серой кожей, тонкими губами и тусклыми глазами неопределённого цвета.

— Вот мы снова и встретились, Асато, — усмехнулась Ририка, обращаясь исключительно ко мне. — Я рада, что тебе не удалось сбежать далеко даже с помощью «машины времени». Зря ты пытаешься добиться от отца чего-то внятного. Он уже много лет не контролирует себя и несёт чушь. Все его истории я выучила наизусть. И ничего нового. Никогда. Если хочешь узнать нечто действительно стоящее, спроси меня. Мы же близки, как никто. Ты ведь успел выяснить это? Однако, — отодвинув один из стульев, она преспокойно уселась посреди комнаты, закинув ногу на ногу и сцепив руки в замок, — прежде чем я отвечу на твои многочисленные вопросы, накопившиеся за долгие десятилетия, ты должен закрыть один должок, тянущийся за тобой ещё с предыдущего мира. Итак, мы снова вернулись к тому, от чего когда-то ушли, — её голос стал похож на звенящую сталь. — Уничтожь Хрустальный Шар, Асато! Поверь, у тебя нет иного выхода!

====== Глава 51. Мрачная исповедь ======

Прежде чем я успел собраться с мыслями и ответить, Кэндзиро с шумом поднялся с места, сбрасывая плащ. Я невольно впился в него взглядом. Передо мной стоял тот, в ком я без труда узнал человека со старого рисунка, найденного Ватари. Только глаза мужчины были тёмно-карими.

Я уже привык, что мои сёстры из обоих миров по своему желанию меняли оттенок радужной оболочки, поэтому не удивился. Я смотрел на отца, тщетно пытаясь отыскать малейшее сходство между нами. Почти ничего… Если бы Ририка не призналась в том, что Кэндзиро — наш отец, я бы сам вряд ли догадался об этом, встретив его здесь.