Дойдя до этой мысли, я вовсе некстати подумал, что если бы каким-то невероятным образом мог потанцевать сегодня с ним, а не с Ода-сан, то получил бы куда больше удовольствия… Это была нелепейшая, совершенно дикая мысль, но я так ясно вдруг представил себя в его объятиях, что меня сразу бросило в жар, а щёки запылали. Умико, взглянув на меня, а выглядел я, наверное, престранно, неожиданно заторопилась домой и попросила проводить её. Я и сам не отпустил бы её одну так поздно, учитывая, что весь вечер она провела со мной.
Мы шли по улице, и она сыпала шутками, забавляя нас обоих, а я толком не мог сосредоточиться ни на чём и смеялся из вежливости. Необъяснимое напряжение возрастало с каждой минутой.
Я отчётливо понимал, что хочу сейчас быть в другом месте. Не здесь и не с ней. И когда Умико предложила зайти в гости, я немедленно отказался. Сослался на то, что очень тороплюсь. Вроде бы ничего оскорбительного не сказал, но Умико вдруг замерла на месте с приоткрытым ртом. А затем обиженно выпалила:
— Тогда нечего тут столбом стоять! Идите быстрее, если так спешите, Цузуки-сан! Прощайте! — и, взмахнув сумочкой, скрылась за оградой дома.
Я постарался не расстраиваться и не задумываться над тем, чем же так сильно оскорбил мою случайную знакомую, и быстро телепортировался в Сибуйя. В доме было очень тихо. Я поднялся по лестнице с твёрдым намерением пойти сразу к себе, но вопреки воле почему-то свернул в сторону его спальни.
Кадзу ещё не спал. Мы поговорили недолго о сегодняшнем вечере, и я успокоился, убедившись, что он вовсе не сердится на меня. Потом Кадзу пожелал мне спокойной ночи, а я понял, что никакого покоя не будет. Какой может быть сон, если я увидел его завёрнутым в одно полотенце, с влажными волосами и обнажённым до пояса?
Сам не знаю, чего я ждал, медля на пороге его комнаты. Кадзу, естественно, не пригласил меня остаться. Об этом и речи идти не могло! Наконец, я заставил себя покинуть его спальню и вернулся к себе. Из собственной внутренней борьбы я снова вышел победителем, но уснуть, конечно, не получилось до самого утра.
На следующий день Кадзу-кун взял выходные в клинике, чтобы поехать со мной в онсены. Похоже, я всё-таки ответил ему согласием там, на норвежской скале.
Какой же я безответственный глупец! Теперь поздно всё переигрывать. Номер заказан и оплачен. И я понадеялся лишь на то, что в присутствии других посетителей источников, мне будет не до фантазий. Но я и подумать не мог, что Кадзу прикажет амулету убрать из гостиницы всех постояльцев!
В Хаконе нас встретил абсолютно пустой рёкан с хозяйкой, которая вскоре куда-то исчезла. Осмотрев номер, я немного успокоился, увидев на полу два футона. Если бы нам оставили один двуспальный, я бы точно ушёл ночевать в соседнюю комнату, чтобы не выдать свои истинные желания.
Пока Кадзу-кун общался с хозяйкой, я успел принять душ и отправился в онсен. И там сидел, медитируя на горные пейзажи, совершенно умиротворённый, пока не явился мой вечный источник беспокойств. И началась очередная мучительная пытка.
Я чувствовал его присутствие так, как если бы Кадзу сидел вплотную ко мне, хотя ничего подобного, конечно, не происходило. Нас разделяло достаточное расстояние. Он говорил о самых незначительных вещах и смотрел на меня, ожидая ответа, а мне казалось, будто он взглядом прикасается к моей коже. Я убеждал себя снова и снова, что просто ощущаю движение воды, остальное — иллюзия. Но моё неконтролируемое воображение отправилось путешествовать далеко за пределы здравого рассудка. Я вдруг отчётливо представил, как встаю с места, подхожу к нему и опускаюсь перед ним на колени. Он прижимает меня к себе всё теснее, его пальцы проскальзывают внутрь. Так глубоко, как я и хотел.
Я не сопротивляюсь, наоборот, послушно подаюсь навстречу его руке, помогая ему скорее получить желаемое. Тела вплетаются одно в другое так естественно, словно струи дождя во время ливня на Окинаве, и мы оба начинаем двигаться, забывшись, в блаженной эйфории, пока наши стоны не заполняют всё пространство вокруг… Краткого безумного видения мне вполне хватило, чтобы понять, в каком плачевном состоянии находится мой разум.
Выскочив из источника нагишом, ничего не объяснив, я поспешил обратно в рёкан. Кадзу-кун, наверное, изрядно удивился моему поступку, но догонять не стал. И я был безмерно благодарен ему за это.
Отодвинув сёдзи, я вошёл в комнату, надеясь посидеть немного в одиночестве, как вдруг кто-то, подкравшись сзади, закрыл мне глаза ладонями.
— Приве-ет, — протяжно выдохнула в моё ухо незнакомая женщина, от которой по комнате немедленно начал распространяться удушающий аромат приторных духов.
Я оторвал от себя чужие, бесцеремонные руки и с удивлением уставился на мою незваную гостью.
Она оказалась совсем юной. Светловолосая, с ярко-зелёными глазами и короткой стрижкой, в алом кимоно, едва прикрывавшем грудь и бёдра. И ещё она была так пугающе похожа на Хисоку, что меня бросило в дрожь.
— Кто вы такая и что тут делаете?
Незнакомка хихикнула и приложила пальчик к моим губам.
— Моя задача — быть молчаливой и умелой. Вам непременно понравится! А называть меня можете любым именем. Выбирайте сами.
— Ничего не понимаю. Как вы вообще сюда попали?!
«И, главное, почему амулет убрал из гостиницы всех, кроме этой странной девицы?»
Вместо ответа девушка мягко обняла меня за плечи и слегка подтолкнула к футону.
— Ложитесь, я помогу вам расслабиться. Будет хорошо.
— Мне не нужно ничего! Уходите!
— Как грубо… А ваш друг сказал, что вы очень ранимы и ужасно скромны. И предупредил, что нужно быть с вами нежнее. Я постараюсь быть такой, как меня попросили.
— Какой ещё друг?
— Красивый светловолосый мужчина, с которым вы приехали отдыхать. Может, он всё-таки передумает и присоединится тоже? Я совсем не против! Два клиента за вечер для меня — это даже меньше, чем обычно.
К горлу подкатила дурнота. Я распахнул сёдзи и решительно указал даме на выход:
— Прощайте!
Она обиженно надула губки.
— Учтите, ваш сеанс был заранее оплачен. Не пожалеете?
— Нет. И не вздумайте возвращаться!
Девушка, похожая на Хисоку, ушла. В комнате остался витать аромат её духов, густой и тошнотворно-сладкий. Вдыхать его было невыносимо. Я выскочил в сад и остановился рядом с каким-то деревом, чтобы отдышаться.
Зачем Кадзу это сделал? Я не просил у него ничего подобного! И как теперь мне реагировать, когда он придёт? Я так зол сейчас, что точно не выдержу и наговорю ему чего-нибудь лишнего.
Но к тому времени, как Кадзу-кун отыскал меня, я уже успокоился. И злость превратилась в упрёки. Хорошо, что я не нагрубил ему. Оказалось, он всего лишь нанял массажистку.
Почему я подумал совсем о другом? Незаслуженно оскорбил достойную девушку, пришедшую выполнить свою работу. Она ещё уговаривала меня, а я выгнал её, да так грубо! Наверное, всё оттого, что у меня внутри зреют низкие желания, и я подозреваю окружающих в том же самом.
Но спустя минуту, мои сомнения вспыхнули с новой силой, когда я задумался о том, почему девушка так напоминала Хисоку? Кадзу-кун точно ведь попросил, чтобы прислали массажистку с определённой внешностью! Зачем он выбрал из всех девушек именно такую? И разве столь юные массажистки работают по ночам в онсенах? Что-то тут не складывается.
Однако поймать Кадзу на лжи не удалось. Он нашёл довольно правдоподобные объяснения на каждое моё следующее подозрение.
За ужином, последовавшим после неприятного происшествия, я выпил немного сакэ. Знал, что этого делать не стоит, но всё же соблазнился, послушав уговоры Кадзу. Я гордился собой и радовался, что сумел вовремя остановиться, но когда заснул, то убедился: пить не надо было совсем. Алкоголь моих внутренних демонов всегда делал только сильнее. И они пришли в привычном облике.
Лунный свет лился сквозь окно серебряной рекой, словно этой ночью наступило полнолуние. От оконного проёма внезапно отделилась фигура в белом. Приблизилась ко мне и опустилась на корточки возле изголовья футона, позволяя лучше себя разглядеть. Я вздрогнул и похолодел, ибо сразу узнал мраморно-бесчувственное лицо и вечно ледяную усмешку. Раньше я не был способен улавливать его эмоции и почти верил, что их в душе этого человека попросту не существует. Но они присутствовали. И теперь, когда я, благодаря амулету, получил возможность ощущать их, они заставили меня оцепенеть, словно я навеки вмёрз в один из полюсов Земли.
