— Я любил Кайлу, — честно ответил Шиам, глядя на Дакуса. — И сыновей любил. Но Кей однажды пожелала уйти и забрала их. Я не мог ей препятствовать, поскольку понимал её причины.

— Ты пытался видеться с сыновьями? — сглотнув ком в горле, спросил Дакус.

— Недолго и нечасто. В какой-то момент я осознал, что Джеймс и Роберт относятся ко мне с опаской, будто к уродцу какому-то. Да я и сам таковым себя считал! Тяжело оставаться вечно молодым. Жизнь движется, девушка, на которой ты женился, стареет, даже твои дети становятся старше тебя. Ты знаешь, что рано или поздно увидишь их смерть. Это невыносимо! Если бы я помнил прошлые жизни, происходящее не было бы столь болезненным. Но я считал себя жертвой эксперимента Барковского, генетическим мутантом! И наступил момент, когда я предпочёл уйти и никого не видеть. Я прожил в одиночестве тридцать лет, а когда выбрался из добровольного заточения в Гималаях, то не захотел искать членов семьи. И узнавать о них не стал. Я предпочёл помнить Кей молодой. Я не желал знать, какими стали сыновья, чтобы навеки сохранить их в памяти юными, беспечными, ещё не осознающими тот факт, что их отец бессмертен, как сказочный Кощей. Да, это трусость и бегство, но именно таким был капитан Картрайт — жалким, ничтожным, готовым сбежать куда угодно, лишь бы спрятаться от своей реальности. А теперь, когда я наговорил в присутствии кучи народа столько личного, хочу спросить: почему ты вдруг решил задать мне такие вопросы? Что тебе за дело до моей жизни?

У Дакуса не дрогнул ни единый мускул на лице.

— Во-первых, — собравшись с силами и стараясь казаться невозмутимым, произнёс он, бросив короткий взгляд на Ни-иту, — сегодня ты забрал девушку, которую я успел полюбить, даже не позволив с ней попрощаться. Я шёл к Даэне. Ты встал на моём пути в облике жреца Зоурина и не пустил к ней, а потом уже стало поздно. Даэна вернула свою прежнюю личность, и никакое прошлое, связанное со мной, больше не имеет значения. Поздравляю, ты выиграл!

— Погоди, насчёт Даэны… Ты неверно понял, — начал Шиам, но Дакус просто стиснул кулаки и гневно мотнул головой, заставляя его умолкнуть.

— Не надо оправданий, — Дакус кинул полный боли взгляд на Ни-иту. — Что для вас среди многих прожитых жизней ещё одна? Вы же всемогущие боги, проводящие опыты над целыми мирами! Куда простым смертным до вас!

— Ты заблуждаешься, Дак…

— Но есть кое-что, о чём не известно даже великому вселенскому богу! — снова перебил его Дакус, задыхаясь от гнева. — Например, то, что Джеймс Картрайт был моим дедом. Или всё-таки известно?

— Что? — спросил Шиам, не веря собственным ушам.

— Я — ваш правнук, капитан Картрайт! — хрипло рассмеялся Дакус. — Пока ещё живой и молодой, пока ещё — ничуть не старше вас. Впрочем, простите. Такую правду вы, наверное, не желали знать? Да она и не имеет для вас особого значения, как и вся ваша земная жизнь. Я прав?

Конрад стоял на месте, потеряв дар речи и не зная, как реагировать на внезапное признание Дакуса. Итэтэ и земляне, присутствующие в хранилище, замерли тоже. Внезапно в ужасающей тишине послышался поражённый голос Марселя:

— Замкэпа — правнук кэпа? Возлюбленная ушла к прадеду? Дела-аа…

— Худшего любовного треугольника представить невозможно, — пессимистично подытожил Хорхе, успев поддержать за плечи пошатнувшихся Энеобе и Анте Кина.

====== Глава 29. Двойной узор. Начало разъятия ======

Конрад быстро пришёл в себя после ошеломляющей новости.

— Говоришь, правнук? Но в твоём досье, присланном мне перед отбытием на Альризу, я видел другие имена твоих родственников, не связанные со мной.

— Лидия и Святослав Матвеевы? — невесело усмехнулся Дакус.

— Верно. Я ещё удивился, что фамилии у тебя и родителей разные, да и имя не похоже на русское, но не стал спрашивать. Не желал показаться бестактным.

— В девятнадцать лет я поменял фамилию.

— Я прочёл и об этом, — подтвердил Конрад.

— У тебя не возникло вопросов, почему я так поступил?

— Каждый имеет право менять фамилию, если своя не нравится, — пожал плечами капитан «Далласа».

— Когда мне исполнилось восемнадцать, — заговорил Дакус, — те, кого я считал отцом и матерью, вдруг признались, что они лишь воспитали меня, оставив мне имя, данное при рождении. Когда я спросил о своих настоящих родителях, они сделали вид, будто им ничего не известно. Вскоре я случайно выяснил: это ложь. Они прекрасно знали мою родословную! Я разозлился и решил порвать с ними. Избрал самый глупый способ доказать независимость: уехать подальше, сменить фамилию… Нелепый юношеский максимализм! Я начал учиться на программиста и конструктора си-кораблей, готовясь сопровождать команду астронавтов в опасных миссиях. А ещё я упрямо продолжал искать сведения о себе самом. Поиски оказались непростыми и заняли несколько лет. Только недавно, узнав правду из письма, присланного мне на «Даллас», я понял, почему мама и отец так вели себя. Они защищали меня от «страшной новости» о том, что я — потомок того самого Картрайта. Их пугала мысль, что я брошусь разыскивать тебя — того, кому, по сути, плевать, кто я и где нахожусь. Святослав и Лидия полагали, что для меня будет тяжёлым ударом осознать, насколько я безразличен своему единственному родственнику. Ты жил так, словно никогда не имел семьи. Быть одному, не спорю, легче, чем брать ответственность за ребёнка! Лучше и не знать, что ребёнок вообще существует, позволив кому-то другому воспитать его. Тем более, это всего лишь правнук.

— Давай отложим этот разговор, — видя, как взвинчен Дакус, Конрад сделал успокаивающий жест рукой, но не решился и пальцем прикоснуться к своему рассерженному потомку. — Сейчас нам необходимо закончить дело, от которого зависят десятки тысяч жизней и целостность граней истинного Космоса. Когда переберёмся на Планету Странников, я выслушаю тебя и отвечу на любые вопросы. И, поверь, не стану лгать.

— Но у меня нет вопросов, — с горечью рассмеялся Дакус, снова взглянув на Ни-иту так, будто прощался с ней навсегда. — Я просто хотел, чтобы ты знал о моём существовании и о моих чувствах к девушке, не так давно называвшей себя Даэной.

Ни-ита приблизилась к Дакусу и, нисколько не боясь, что её оттолкнут, мягко прикоснулась к руке помощника капитана.

— Конрад пытался дважды тебе сказать, но ты злишься и не слушаешь. Давай скажу я. Даэна внутри меня, цела и невредима! Ты не потерял её. Вместе мы найдём способ её вернуть.

Дакус растерялся и некоторое время удивлённо разглядывал Ни-иту.

— Как возможно вернуть ту, чья личность являлась прикрытием для возлюбленной моего прадеда? Ведь ты была Даэной, пока не обрела свой изначальный узор, настоящее имя и воспоминания?

— Нет, — руки Ни-иты нежно скользнули по щекам Дакуса, и мужчина едва удержался от желания в ответ погладить её ладони. — Мы с Даэной — не одно существо, хотя, безусловно, очень тесно связаны. Даэна помогла мне спрятаться внутри своего узора, когда я очутилась на Альризе. Я пришла сюда в поисках Шиама, но из-за здешнего страшного предсказания, связанного с представителями моей расы, долгое время не могла открыто проявить себя. Поступи я так, меня бы уничтожили либо Воины с Магами, либо сама планета. Сначала я пряталась внутри Даэны, теперь она точно так же скрыта во мне. Печально, но страшное предсказание оказалось верным, — заметила Ни-ита, поворачиваясь к остальным итэтэ и обращаясь теперь уже к ним. — Мы с Братом пришли с мёртвой Шепси и стали невольной причиной гибели вашего мира. Мы виноваты в том, что много циклов назад начали эксперимент, не задумываясь о его последствиях. К сожалению, когда Система и Альриза будут уничтожены, мы с Братом не сумеем создать новый мир для вас, ведь мы сегодня отдадим Системе узоры Конструкторов и потеряем почти все свои прежние способности. Но Орус и Рамия переселят вас однажды на планету, которая будет намного лучше этой! Однако сумеете ли вы простить нас за всё содеянное, даже обретя где-то новую жизнь?

Среди итэтэ раздались взволнованные голоса, становившиеся всё громче. Лидеры, Маги, Воины, представители Храма Искусств и даже ирги и простые жители Альризы о чём-то бурно совещались, словно не осталось между ними никаких личных разногласий. Вдруг от толпы отделился Лидер Раато. Он поклонился сначала Шиаму, потом Ни-ите.