Тихо взвыв, он почувствовал как по щекам потекли слёзы. Вся та боль, что скопилась за эту ночь резко выплеснулась. Мео подскочила, запрыгнула на кровать, тычась носом в лицо Хэ. Мужчина обнял её, весь дрожа.

— Сука… Почему я плачу из-за этого дерьма…

И так было уже неделю. Хёкджэ лишь мог подозревать что-то. Донхэ стал курить намного больше, стал ходить по дому тенью, будто бы и нет его здесь. Это пугало, но мужчина видел, что Хэ себя грызёт за что-то. Он пытался узнать, но в ответ была лишь тишина.

— Ли Донхэ — не размазня… Нет больше в Ли Донхэ такой черты… — продолжал себя уговаривать Донхэ, утыкаясь носом в пушистую белую шерсть. — Этот ублюдок должен прочувствовать всё… — мысль пришла сама в больную голову. — Так, поплакали, покакали и пошли мстить.

Шмыгнув носом, и получив одобрительный лизь в щёку, Донхэ поднялся с кровати. Блондин засобирался, продумывая свой маленький план. Он не собирался связывать этого ублюдка, не собирался насиловать его. Он просто собирался сделать ему больно, но сначала надо на танцы, а потом в клуб. Вызвав такси, Хэ взял свою сумку и вышел из дома. Его машина всё также стояла на закрытой парковке клуба. Мужчина не помнил ничего о той ночи. Разве что более или менее как очнулся в больнице с капельницей в вене.

Рыбка гуппи 15:03

«Я сегодня выйду на смену.»

Вселенская Звезда 15:06

«Ты уверен? Твоя ручная мартышка говорила, что ты не очень хорошо себя чувствуешь.»

Рыбка гуппи 15:07

«Когда это вы сдружились, блять?.. Я буду сегодня танцевать, всё в порядке. Приеду часа через три, чтобы подготовиться к вечеру.»

Конь в пальто 15:08

«Не будь таким агрессивным. Мы просто переживаем за тебя. Если сможешь — хорошо. Будем ждать.»

Донхэ ничего не ответил. Он хотел помириться, а в итоге опять нагрубил. Сейчас он раздражал сам себя и чувствовал лёгкое возбуждение от предстоящей мести. А потом он расскажет. Да, он должен рассказать.

Блондин ещё не знал о том, что Хичоль что-то подозревал. Камер в гримёрке не было из-за личных границ танцоров, но были в коридорах. При просмотре Хичоль заметил, как в тот момент, когда он зашёл к Донхэ, в другую дверь вылетел парнишка, прижимая к груди какую-то верёвку и кляп. Теперь ему было стыдно, ведь он посчитал, что Донхэ решил перейти с алкоголя на наркотики. Его чертовски пугала мысль, что у блондина может появиться ещё одна зависимость. А когда Донхэ сказал, что будет выступать…

Хичоль не был против, но Хёкджэ сам говорил о состоянии Донхэ все эти дни, и оно явно оставляло желать лучшего. Хичоль не завидовал мужчине.

Хёкджэ было очень тяжело. Колючесть Донхэ, его молчаливость и вечная тоска в глазах. Хотелось помочь, но оставалось лишь смотреть на то, как Хэ загибается от собственных мыслей.

Депрессия блондина частично перекинулась и на Хёка. Отец и так не давал ему почувствовать свободу, нагружая делами и нервируя контролем, а ещё эти вопросы: «где ты там остановился?». Да какая к чёрту разница где? Жизнь не клеилась, у Донхэ что-то случилось, но добиться хоть какого-то ответа было невозможно, поэтому важный, по мнению Хёкджэ, разговор всё откладывался и откладывался.

Сегодня было запланировано долгое и нудное совещание, встреча с потенциальными партнёрами и долгая, муторная писанина.

Вселенская Звезда 16:06

«Ты, конечно, бесполезен, как пробка от бутылки вина, но Донхэ собирается сегодня танцевать, если тебе это интересно.»

Анчоус в подштанниках 16:07

«Я постараюсь закрыть глаза на твою любезность… “

Хёкджэ замялся. У него была куча дел, но если он сейчас откажется, то Хичоль просто переврёт всё.

Анчоус в подштанниках 16:08

«Я приеду около семи.»

Всё было не вовремя. Хёкджэ не знал, что ему нужно будет сделать, когда он увидит Донхэ, но что-то да нужно. В конце концов, Донхэ был в нестабильном эмоциональном состоянии и идти танцевать на публику по одной своей прихоти было невыносимо глупо. Но Хёк не винил младшего. Хичоль обмолвился тем, что возможно, знает, что произошло, поэтому им стоило бы прижать Донхэ, наконец-то, и поговорить.

Блондин танцевал ужасно. Рёук постоянно был недоволен, не понимая, что случилось. Конечно, он знал о травме Донхэ, но лично осмотрел его руки и подпустил к шесту, решив, что это не должно вызвать дискомфорт. Мужчина выглядел так, будто бы просто растерял свою сексуальность.

— Что у тебя, чёрт подери, происходит? — наконец, поинтересовался Рёук, кидая в Донхэ полотенце и заставляя присесть на лавку. — Ты мне так и не объяснил, что случилось с твоими руками. И…

— Меня чуть не изнасиловали, — выпалил Донхэ, а потом закрыл рот рукой, вспыхивая как мак от своей оплошности. Рёук замер, почувствовав как слова гармошкой собираются в горле.

— Тебя… Что? Я надеюсь, ты написал заявление? Кто-то ещё знает?

— Нет… И нет. Я был растерян, и сейчас тоже. Я надеялся, что танцы мне помогут отвлечься, но видимо, ошибся… Он подсыпал мне в воду транквилизаторы или что-то типа того, связал, и хотел трахнуть, но услышал шум за дверью и убежал. Мне просто повезло…

Рёук молчал. Он ожидал услышать всё что угодно от невъебенно тупой придумки, до чего-то серьёзного, но явно менее серьёзного. Он не мог даже отругать Донхэ за беспечность или за нерасторопность, ведь наверняка он смог прийти в себя только пару дней назад, когда часть следов уже исчезла.

— Что ты будешь делать? Это так нельзя оставлять. Он и в следующий раз так сделает. Кто бы это ни был…

— Я разберусь с этим, всё в порядке… Я должен поговорить с Хи и Шивоном. Они должны помочь, уволят его точно.

Собрав все свои вещи и попрощавшись с взволнованным Рёуком, Донхэ закурил, дожидаясь такси. В голове был небольшой план, который он прокручивал уже по сотому разу, чувствуя себя всё лучше и лучше.

В клубе было непривычно тихо, но оживлённо, туда — сюда сновали люди из персонала. Сегодня намечалась грандиозная вечеринка к которой Хичоль готовился месяц, вкладывая огромные деньги на алкоголь, декорации и костюмы для стриптизёров. Пройдя в узкие коридоры с комнатами, Донхэ нашёл свою, открывая и заходя в комнату. Кинув сумку на диван, он быстро отписал Хичолю, что пришёл, и сев за столик, закурил. Хотелось сжечь этот чёртов диван и больше не видеть его никогда.

В дверь постучали и в гримёрку протиснулся Хичоль, а за ним тот самый помощничек. Он всё также мило улыбался, невинно хлопая глазами и слушал Хи.

— Как ты себя чувствуешь? — с порога спросил Ким. — Ты уверен, что хочешь выступать?

— Всё в порядке. Да, я уверен. Мне нужно посмотреть на костюм и попробовать, — улыбнулся Хэ, а потом посмотрел на парнишку. — Можешь сделать мне кофе?

Оставшись один на один с Кимом, Донхэ поджал губы, виновато опуская взгляд в пол.

— Хён…

— Ну, начинается. Давно ли ты меня стал так называть? Донхэ, прекрати включать виноватого щенка, так и хочется тебя наказать за провинность, — закатил глаза Хи, смотря строго на младшего. — Я всё ещё жду объяснений за тот вечер, и надеюсь, что получу их не только я, но и Шивон и твоя личная мартышка. Мы все переживаем за тебя, а твоё молчание слишком не по-взрослому выглядит. Не ты ли мне кричал пару месяцев назад, что уже вырос и больше не будешь следовать своему детскому эгоизму?

— Я всё расскажу, клянусь… Это очень тяжело, но…

— Тяжело? Донхэ, мы тебя приняли таким, какой ты есть! Я, блять, тебя принял таким, какой ты есть! Нам всем тяжело! Но мы говорим, и пытаемся решить проблемы. Будь добр, говорить, а не ходить тенью отца Гамлета по дому и пугать всех.