– Никогда не подозревал, что ты разделяешь подобные мнения, – Драко одарил мать довольно прохладным взглядом. – Не говоря уже о твоем отказе общаться с Андромедой, это совершенно не то, с какими взглядами меня воспитывали с детства.

– Поверь мне, – Нарцисса покачала головой. – В свое время, когда Андромеда выбрала магглорождённого волшебника, я предоставила вниманию собственных отца и матери довольно длинную речь по этому поводу. Нужно ли говорить, что Беллатрикс моих взглядов не разделяла, да и в случае родителей все обоснования упали на мёртвую почву и глухое ухо? К тому моменту большинство чистокровных придерживались взглядов Тёмного Лорда. Конечно, только сейчас мы узнаем, что на сам деле он был классическим полукровкой, с отцом магглом, что даже Моргана не поддерживала. А потом меня выдали замуж за твоего отца, и я очень быстро поняла, что подобные взгляды на данном этапе вынуждены оставаться лишь вопросами академического интереса.

– Потому что, – Драко покачал головой. Нет, не с осуждением. Только пониманием. – Ты не гриффиндорка и ломать копья за взгляды не собиралась.

– Я Блэк, – спокойно проговорила Нарцисса и пожала плечами. – В первую очередь мы известны преданностью. Андромеда сражалась не за права магглорождённых, а за свой выбор быть с волшебником, которого полюбила. Сириус был предан Джеймсу Поттеру и последовал за ним на Гриффиндор. Я же была влюблена в твоего отца, зачем мне было «ломать копья»? Нужно ли добавлять, что Люциус моих взглядов не разделял…

– Всё это ты ведёшь к тому, что союзы между «новой кровью» и «кровью старой» по этой древней догме благословляются самой магией, – прошептал Драко, внезапно понимая.

– Да, – мать вновь пожала плечами. – Но я повторю свой вопрос. Почему ты был так уверен, Драко, что твое отцовство этого ребёнка невозможно? Даже если ты и доверял силе наложенных на тебя Люциусом чар, то все равно элементарную математику никто не отменял. Не так сложно просчитать даты и сделать некоторые логические предположения.

Драко Малфой застыл на месте, громко выругавшись, и чуть прямо здесь, при собственной матери, не ударил себя ладонью в лоб…

========== Часть 33 ==========

Работа в Аврорате несла с собой определённые риски. Об этом все знали, но вот говорить было не принято. Более того, о некоторых деталях этой самой работы авроры не распространялись, и именно подобный нюанс сейчас заставил Драко смертельно побледнеть.

Всё дело было в том, что хотя каждое мгновение, проведённое в свое время с Гермионой Грейнджер, Малфой помнил так отчётливо, словно оно случилось вчера, не в малой мере из-за того, что сознательно переживал их в голове чуть ли не каждый день, Драко мог составить чёткую хронологию событий с огромным трудом. Другими словами, проблемы были именно с датами.

Грейнджер исчезла после одного из их заданий, на которое Малфой отправился вместе с Поттером, и в результате чего провёл в больнице Святого Мунго далеко не одну неделю. И проблемой стало, что в Малфоя прилетело довольно тёмное проклятие, предназначенное для повреждения памяти.

Драко тогда ворвался в комнату для захвата преступников первым, и один из волшебников разумно предположил, что если стереть аврору память, вместе с ней исчезнут и их проблемы. Драко частично умудрился отбить заклинание, но рикошетом его всё-таки задело. А потом в комнату ворвался Поттер, нарушения воспоминаний Малфоя оказались бесполезными, но вред на тот момент уже был сотворён.

Кто знает, чем бы дело закончилось для памяти и сознания Малфоя, если бы заклинание ударило его напрямую и не было хотя бы частично отражено. Долгое время в больнице Святого Мунго его держали в магической коме, старательно выстраивая память заново. Во многом колдомедикам это удалось, вот только когда через несколько недель Малфой пришел в себя, хотя воспоминания и остались, но вот чёткая хронология потерялась.

В принципе, как и с любыми повреждениями головного мозга, нарушение распространялось только на последние несколько месяцев. Драко был способен искусственно восстановить хронологию большинства недавних событий в своей жизни, за исключением самых последних, без каких-либо затруднений, просматривая воспоминания других людей. Проблема была в том, что отношения Дерека и Гермионы попадали именно на затронутый промежуток времени.

Малфой даже не сразу осознал, что больше не может с точностью выстроить хронологию всего, что между ними происходило. Чувства, события, отношения – все было ярко и отчётливо, но Малфой больше не мог с точностью сказать, когда всё это происходило. И если в отношении других событий последних месяцев были свидетели, которые помогали ему выстроить хронологическую цепочку, то об его тайных отношениях с Грейнджер элементарно не знал никто.

Едва Драко выписался из клиники Святого Мунго и добрался до своей квартиры, он первым делом бросился к мобильному телефону, но номер Гермионы оказался отключён. Он пытался узнавать о ней окольными путями, связался с Теодором Ноттом, который по слухам тоже на данный момент работал в Отделе Тайн, но это ни к чему не привело.

Нотт хмыкнул, что разговоры за утренним кофе или кулером с водой в Тайных не практикуются, а точек соприкосновения с Грейнджер у него элементарно не было. Нотта использовали для работы над проектами чистокровности, и Малфой даже и не пробовал узнать, что именно изучал Теодор, а чем занималась Грейнджер бывший слизеринец вообще был не в курсе.

Какое-то время Малфой, пользуясь временным отстранением по состоянию здоровья - в Св. Мунго по-прежнему не знали, если его память восстановилась, и поэтому он регулярно проходил какие-то тесты - праздно околачивался в атриуме Министерства, пытаясь подловить Грейнджер, но все было безрезультатно.

А потом совершенно случайно он узнал от Поттера, которому и в мысли не приходило поделиться с ним новостями о Гермионе, что та покинула страну по какому-то поручению Отдела Тайн. Круг замкнулся, а точнее, расследование зашло в тупик.

Но хуже всего было, что хронология событий именно тех недель так и не восстановилась. Однажды Малфой в строгой конфиденциальности задал этот вопрос целителю. Тот казался совершенно поставленным в тупик подобным обстоятельством, ведь практически всё остальное Малфою удалось выстроить заново, и в конечном результате колдомедик логически предположил, что эффект по сути предназначенного сотворить аврору зло заклинания оказался таким сильным именно благодаря эмоциональной значимости стёртых событий.

Наверное впервые за свою бытность аврором в то утро Малфой вышел из себя и потерял контроль. Наверное впервые Поттеру на допросе именно того самого мерзавца, запустившего в Драко заклинанием, пришлось на самом деле оттаскивать напарника-«плохого копа» от преступника силой. Его злости не было предела, но необратимый вред уже был сотворён: Малфой так никогда и не смог восстановить какую-либо хронологию событий отношений Гермионы и Дерека.

Одним словом, Малфой не смог просчитать и сопоставить даты своей связи с Грейнджер и рождения Александра потому, что именно даты он больше не знал.

Поттеру, которому в тот день пришлось выплеснуть ему в лицо стакан ледяной воды, чтобы привести напарника в чувства, он кое-что рассказал. В результате Гарри был осведомлён, что как раз на этот промежуток времени у Малфоя выпали какие-то романтические отношения с девушкой, которая Драко была далеко не безразлична, и след которой в результате проведённых в Мунго недель и проблем с памятью Малфой окончательно потерял. На следующий допрос того самого швырнувшего в Драко заклинанием преступника, который Малфой вновь настоял проводить самостоятельно, Гарри каким-то образом значительно опоздал.

– Теперь мне все понятно, – дослушав рассказ сына до конца, Нарцисса поджала губы. – Предельно понятно, должна сказать. Хотя и очень сильно обидно, что обо всём этом я узнаю только год спустя.

– Все это не имело к тебе никакого отношения, – Драко пожал плечами. – И я очень сильно сомневался, что тебя бы так сильно волновал факт, что я потерял любой шанс с Гермионой Грейнджер. Уж прости, мама, если сильно в этом ошибался.