— Смерть! — хором выкрикнули вампиры, поддавшись слегка вперёд. На их лицах застыла ужасная гримаса злобы и вожделения.
В ту же самую секунду из темноты на сцену выступили несколько вампиров. Двое из них крепко держали отчаянно сопротивляющегося им человека. Черный капюшон скрывал его лицо, и Мисселина могла лишь заключить, что несчастный хорошо сложен и, должно быть, молод. Его одежда была разорвана и теперь превратилась в лохмотья. Голые ноги оставляли кровавые следы на полу, когда вампиры тащили его, прежде чем усадить на стул посреди сцены. Слабый вздох сочувствия вырвался из горла Мисселины. Сидевшая рядом с ней Йеннифер напряглась ещё сильнее, хотя это казалось уже почти невозможным.
Человек продолжал слабо сопротивляться, и теперь он напоминал насекомое, бьющееся на конце булавки в безнадежной попытке освободиться. Вампиры быстро и ловко привязали его за запястья и лодыжки к стулу, а затем снова отступили в тень. Белкорт усмехнулся, его клыки хищно сверкнули. Мисселина почувствовала, как в зале нарастает возбуждение, с каждым мгновением вампиров охватывал всё более сильный голод. Помещение уже больше не напоминало театр, а собравшиеся в нем существа — изысканных представителей высшего света. Они скалились, выли, урчали, тянулись вперед, словно почуявшие добычу хищники. Их широко раскрытые глаза пылали, из открытых ртов капала слюна.
— Когда? — шепотом пробормотала Мисселина. — Когда ты вызовешь остальных?
— Когда он пустит кровь, — голос Йеннифер дрожал от напряжения. — Мы должны видеть, как он это сделает.
— Йен…
— Мисселина… — прошептала она и сильно, до боли, сжала руку девушки. — Тихо!
Неохотно Мисселина уступила и снова повернулась к сцене. А там Белкорт уже приближался к скованному пленнику. Оказавшись рядом со стулом, он остановился… нагнулся… его тонкие бледные пальцы обхватили плечо человека — прикосновение было легким, как касание лапки паука. Пленник забился в отчаянных конвульсиях, а рука вампира скользнула от его плеча к шее. Вампир прижал два белых пальца к артерии, словно доктор проверял пульс.
Мисселина заметила, что теперь на пальце Белкорта было надето толстое серебряное кольцо, одна сторона которого была острая, словно бритва. Сверкнул металл, и пленник закричал — первый звук, который вырвался из его горла за всё это время.
По шее пленника побежал первый, ещё пока очень тонкий ручеёк крови, напоминающий изогнутую красную тесьму. Ручеёк этот достиг ключицы, и капельки стали скапливаться там, образуя крошечное озеро. Пленный забился ещё более сильно, ещё более отчаянно, в то время как Белкорт, чьё искривленное безумной гримасой лицо совсем уже перестало походить на человеческое, опустил руку и коснулся кончиками пальцев кровавого ручейка. А потом он поднес их ко рту… Толпа зашипела и застонала, вампиры сдерживались из последних сил, чтобы усидеть на местах. Мисселина бросила полный ужаса взгляд на сидящую рядом женщину. Её рот был приоткрыт, на белое платье с клыков капали слюни, глаза были совершенно дикими.
— Йен, — пробормотала Мисселина. — Йен, пожалуйста.
— Мисселина, выйди.
Мисселина уже давно мечтала сбежать из этого дома, но сейчас почему-то всё её естество противилось этому.
— Йен, нет, я в порядке…
Голос Йеннифер звучал тихо, но её глаза недобро сверкали.
— Мы это уже обсуждали. Иди, или я не стану вызывать остальных. Иди, или этот человек умрет.
Неохотно она подчинилась чародейке и поплелась к дверям. По дороге Мисселина с тревогой озиралась по сторонам — заметил ли кто-нибудь её бегство? Но нет, внимание всех вампиров было приковано к Белкорту и окровавленному пленнику. Тем более что многие вампиры уже тоже вскочили на ноги и, шипя, топтались на месте, ожидая любого знака от своего предводителя, чтобы рвануть вперед.
Йеннифер всё ещё сидела посреди обезумевшей толпы. Однако теперь она наклонилась вперед и походила на пантеру, готовую в любую секунду рвануть вперёд и разорвать врага. Её левая рука скользнула в карман платья, и вот она держит странную медную штуковину…
Мисселина на секунду замешкалась и бросила последний взгляд на сцену. Белкорт теперь стоял за спиной у пленника. Его искривленной дикой ухмылкой рот был измазан кровью. Он вытянул руку и схватил капюшон, накинутый на голову несчастному.
Одновременно с этим Йеннифер встала и подняла над головой своё странное устройство.
— Йен! Сделай это сейчас!
Вампиры замерли и, казалось, от удивления даже позабыли о своей жертве. На Мисселину обратилось множество неестественно белых лиц. Белкорт неподвижно замер на сцене.
Йеннифер, державшая палец на кнопке прибора, всё ещё колебалась. Потом она встретилась взглядом с Мисселиной. Это длилось лишь долю секунды, но Белкорт заметил этот взгляд. Он словно прочел их мысли, и выражение его лица тут же изменилось. Вампир указал на Йеннифер и крикнул:
— Эта женщина! Остановите её!
Йеннифер тут же отвернулась от Мисселины, что, впрочем, было вполне разумно, так как окружающие её вампиры уже вскочили со своих мест и теперь медленно к ней приближались. Их глаза горели от гнева и голода. Йен бросила быстрый взгляд на Белкорта, который подошел к краю сцены и теперь с искаженным яростью лицом наблюдал за чародейкой. Однако сама Йен не выказывала ни капли страха.
— Я не просто женщина, — громко крикнула она, чтобы слышали все собравшиеся в зале. — Я Йеннифер из Венгерберга!
С этими словами она нажала кнопку.
Мисселина зажмурилась, ожидая увидеть нестерпимо яркую вспышку колдовского света, но вместо этого раздался громкий свистящий звук, и пламя канделябров взметнулось к потолку. Полетели искры, оставляющие дымящиеся следы на тяжелых портьерах и изысканных женских платьях. Внезапно комната наполнилась черным дымом. Отовсюду зазвучали пронзительные крики и вопли ужаса.
Комната к тому времени превратилась в настоящий ад: повсюду метались обезумевшие вампиры, многие из них пытались пробиться к дверям. Те же, кому уже удалось пробиться к выходу, толкались, царапались и кусались, пытаясь первыми выбраться из комнаты. Другие вампиры, видя, что подходы к дверям забиты, устремились к огромному французскому окну, выходящему прямо в сад.
Мисселина в последний момент отскочила в сторону, чтобы не запнуться об упавший стул, и едва не врезалась прямо в рыжеволосую женщину в синем платье, которая ранее пыталась испепелить её взглядом. Вампирша попыталась было схватить Мисселину, подалась вперед и… споткнулась. Её рот раскрылся в крике, и из него фонтаном хлынула кровь. Её лицо скукожилось, словно втянулось внутрь, кожа истончилась и пожелтела, став похожа на пергамент, а потом и вовсе рассыпалась в пыль. Её рыжие волосы поредели и стали седыми, тело начало таять… И вот, издав последний отчаянный крик, женщина обратилась в прах, поверх которой упало синее атласное платье.
Мисселина с трудом отвела взгляд от останков и увидела Эскеля. Мужчина стоял прямо перед ней, сжимая в руке серебряный меч. Клинок был измазан алой кровью. Лицо его тоже было перепачкано кровью, глаза дико сверкали.
— Что, черт побери, ты здесь делаешь?! — закричал он на Мисселину, поднимая её на ноги. — Ты невероятно глупая…
В этот момент все прочие звуки заглушил звон бьющегося стекла. Стекло во французских окнах словно взорвалось, разлетевшись в стороны миллионом крошечных осколков, и комнату заполнили чародеи. Мисселина видела, что другая группа с криками бежала за пытавшимися скрыться в саду вампирами. Девушка, словно громом пораженная, стояла на месте и смотрела, как маги заставляют вампиров, словно стадо непослушных овец, собраться на середине комнаты. Посмотрев в сторону дверей, она увидела, что в зал возвращаются несколько минут назад сбежавшие из него вампиры. Позади них гордо вышагивали чародеи. Белкорт, шатаясь, шел впереди, его бледное лицо было измазано золой, и он злобно скалился, бросая по сторонам полные ненависти взгляды.
Среди магов Мисселина заметила Трисс Меригольд, которую всегда легко было узнать по ярко-рыжим волнистым кудрям. Кейра Мец и Рене Сеймур, облаченные в мужскую одежду, держались рядом. Теперь уже ни у кого бы язык не повернулся назвать этих грозных воительниц маленькими или слабыми женщинами. А еще там был Ламберт. Он был бледен, как всегда, и цветом лица не отличался от окружающих его вампиров. В толпе Мисселина разглядела и Айдена, и Радклиффа, и стройную черноволосую Филиппу Эйльхарт. Скади шла последней. Синие искры слетали с её пальцев при малейшем движении.
