— В таком случае, сегодня к шести часам мы ожидаем вас на ужин. Неофициальный…

— Правильно, — одобрительно заявил Никки, снова усаживаясь за стол и торжественно водружая перед собой отвоеванный оборотнями кофейник. — На неофициальный…

— Как вам это удалось? — удивлённо поинтересовалась Петуния.

— Я ему пригрозил, что покусаю и заражу, — засмеялся Рик. — И тогда ему до конца жизни придется делиться добытой им едой со стаей.

— Сурово, — одобрила Петуния.

Люциус поспешил подняться из-за стола, к разговору с бывшим Тёмным Лордом он пока ещё был морально не готов. Тем более тот явно пребывал не в самом лучшем расположении духа.

— Эмми тебя проводит, — Северус ухмыльнулся.

— Мне бы не хотелось её утруждать, — попытался отказаться Люциус. — Возможно, это сделает кто-нибудь из домовиков?

— Эмми, — посмеиваясь, позвала Петуния. В зале материализовалась пышногрудая вампирша. — Во-первых, извинись перед мистером Малфоем. Во-вторых, покажи ему, что тебя не стоит опасаться.

— В этом я бы не был так уверен, — пробурчал себе под нос Каспар. — Эмми чрезвычайно изобретательна.

— Простите, мистер Малфой, — покладисто извинилась Эмми. — Я даже могу убрать клыки, хотите?

— Эмми, — повысила голос Петуния.

Вампирша печально вздохнула и вернула свой обычный облик.

— Но быть вампиром мне всё равно нравится больше, — проворчала она. — И это гораздо удобнее.

— Удобнее пугать мужчин? — рассмеялась Алекто.

— Должен признать, Эмми права, — заметил Каспар. — Если бы в вас было меньше метра роста, вам бы тоже хотелось стать высоким и сильным. И дело не столько во внешней привлекательности, сколько в функциональности.

— То есть? — заинтересовался Люциус, ещё толком не смирившийся с мыслью, что его надул домовой эльф.

— Нам всё приходится делать магией, — грустно пояснила Эмми. — Даже посуду со стола мы не можем собрать без неё. Это не критично, поскольку магия рода, которому мы служим, частично восстанавливает наш резерв. Но чувствовать себя физически неполноценным не очень приятно.

— Но разве иллюзия по-настоящему делает вас выше или сильнее? — удивился Рабастан. — Хотя… Белка же вчера сказала, что…

Мужская часть команды по «Издевательству Над Малфоем» поддержала его кривыми ухмылками.

— Это не иллюзия, а одна из наших способностей, — возразил Каспар, — как вчера могла убедиться Белла, а сегодня мистер Малфой. Обладающих этой способностью волшебников называют метаморфами.

— Дора, племянница Нарси, метаморф, — гордо сообщил Люциус.

— С каких это пор ты так тепло относишься к семье Меды? — заинтересовался Сириус.

— Малфои не идиоты, — язвительно ответил Люциус. — В отличие от Блэков, мы прекрасно осознаём, что кровь не вода. Только полный идиот будет отлучать от рода за связь с полукровкой.

— Ну да, маменька на старости лет совсем спятила, — не стал спорить Сириус.

— Мне казалось, что для чистокровных отлучение от рода это обычное явление, — удивился Ремус.

— На самом деле Люц прав, — начал объяснять Северус. — Отлучение — это крайняя мера, поскольку самым негативным образом влияет в первую очередь на магию рода. Чистокровные предпочитают просто «по-тихому» забыть о тех, кто пошел против воли семьи.

— Ага, — подтвердил Рик, — или отослать куда-нибудь подальше.

— Именно, и примеров тому полно. Моя мать, Эйлин Принц, сбежала из семьи к магглу, дед пытался её образумить, но потом просто махнул рукой. Меропа Гонт, дочь Марволо Гонта, — Северус кивнул на Тома, — тоже сбежала с магглом, папенька у неё был тем ещё козлом, но от рода её не отлучил. Молли Пруэтт, против воли родителей, связалась с предателем крови Уизли. Её родители, насколько мне известно, живы и поныне и совсем не против принять в семью хотя бы одного из её отпрысков.

— Так за чем дело стало? — заинтересовался Том. — Младшие спят и видят, как бы сбежать из курятника.

— Говорю же, Уизли — предатели крови. Эта печать ложится и на детей, а снять её не так-то просто, — пояснил для непонятливых Северус. — Такой довесок Пруэтты брать не готовы. Да и Молли не горит желанием отпускать от себя детей, готов поспорить она им даже выбора не дала.

— Что-то нас куда-то не туда понесло, — спохватилась Петуния. — Каспар, если вы можете свободно менять свою форму, почему тогда не выберите для себя наиболее удобную?

— При старом хозяине действительно так и было, — ответил тот. — Но когда он умер, мы большую часть времени проводили в своем мире и как-то забылось.

— Можете менять свою внешность, как вам заблагорассудится, — разрешила Петуния. — Только чтобы мы могли вас различать.

Эмми радостно заулыбалась и снова превратилась в грудастую вампиршу, но уже без клыков.

— Таким был мой облик при старом хозяине, — пояснила она.

Каспар тоже вернул себе облик вчерашнего вампира, однако одежда его выглядела теперь более современно и чем-то напоминала костюм дворецкого.

— Переоденься, бесстыдница, — цыкнул он на Эмми.

Роскошное платье эльфийки, открывающее явно больше чем следовало бы, изменилось на скромную светлую блузку и длинную удобную юбку.

— А как вы меняете одежду? — заинтересовалась Алекто, которая утром с удивлением обнаружила, что вчерашняя её одежда, превращенная Долли в шикарное вечернее платье так и не вернулась к первозданному виду.

— Это не совсем одежда, — начал объяснять Каспар, — это часть нашего облика. Для того чтобы создать себе одеяние, нам нет нужды использовать ткани или другие материалы. Мы создаём её из своей магии.

Каспар стянул с руки белоснежную перчатку, и она моментально растворилась в воздухе.

— А вся эта одежда из наших шкафов, её тоже сделали вы? — задал давно интересующий его вопрос Никки.

— Да, мы закупаем у наших поставщиков ткань и делаем из неё одежду индивидуально для каждого. Мы стараемся следить за тем, чтобы в ваших гардеробах была одежда самых разных фасонов, но если кому-то нужно что-то особенное, обращайтесь к Эмми или Долли. Мы можем изменять и уже готовую одежду, но лучше делать её непосредственно из ткани, так получается естественнее.

— И что, всё это, — Люциус неопределенно помахал рукой, — умеют делать все домовики?

— Да.

— Но почему тогда наши не делают?

— А вы их просите? — ухмыльнулся Каспар.

— Нет, но… они же не говорили, что они так умеют.

— А вы с ними разговариваете? — ехидно поинтересовалась Эмми.

— Знаете, — Люциус повернулся к Петунии, — у вас какие-то неправильные домовики.

— Ага, — жизнерадостно подтвердила она, — мы в курсе.

— Что-то завтрак затянулся, вам не кажется? — Рик с характерным хрустом потянулся. — А не размяться ли нам, раз уж на сегодня у нас нет никаких планов.

— А я, пожалуй, посмотрю как там наше печенье, — Том поднялся из-за стола. — Эмми, не подкинешь меня до кухни?

— Люциус, вы можете обсудить положение вещей со своей женой, — разрешила Петуния, меняя магическое плетение клятвы. — Но только в общих чертах и в отсутствии посторонних. Если вы решите сделать это, то ваша клятва свяжет и её.

— Спасибо, так будет проще. А ведь мы не представлены, — запоздало спохватился Люциус.

— Давайте оставим знакомство на вечер. Не то чтобы мы вам не доверяли… но пока у вас ещё есть выбор. Если вы передумаете и не примете наше приглашение, я пойму.

— Мы придем, — уверенно пообещал Люциус. — Только как?

— Когда будете готовы, пусть ваша жена позовет Кричера. Он доставит вас сюда.

— Это тот безумный эльф Блэков?

— Не такой уж он и безумный, — вступился за домовика Сириус.

— Ладно… — казалось, Люциус хотел сказать что-то еще, но сомневался.

— Люц, не тяни кота за хвост, — посоветовал ему Северус, — тут все свои.

— Мы сегодня должны были ужинать у Тонксов…

— Берите их с собой, — оживился Сириус. — Белка будет рада, да и я лет сто их не видел.

— Ну вот и договорились, — удовлетворенно констатировала Петуния.