— Почему нет… — Рик, развалившийся на ковре перед камином, лениво потянулся и начал трансформацию. Поднявшись с пола, он оглядел себя в зеркало и остался доволен.

— Впечатляет, — аж присвистнул Том, разглядывая получеловека-полуволка.

— Пробирает, — согласился Северус.

Свен, Никки, Олаф и Донован тоже провели частичную трансформацию. Свен, подобно Рику, стал полуволком. У остальных поменялись только глаза, зубы и кисти рук.

— Надо было переодеться, — запоздало сообразил Рик, скидывая порванную рубашку в кресло. Его голос тоже претерпел изменения, в нём появились рычащие нотки, от которых магам стало как-то не по себе.

— Потом восстановлю, — отмахнулся Свен, отправляя туда же свою футболку.

— Хорошо вам, — с ноткой зависти пробурчал Никки, осторожно вытирая руки об штаны, стараясь не пораниться острыми как бритвы когтями.

— У тебя кровь? — обеспокоенно спросила Алекто, заметив пятна на его одежде.

— Неа, просто у меня трансформация происходит немного по-другому, не так как у остальных. Потому что я маггл.

— А в чём разница между магглами-оборотнями и магами-оборотнями? — заинтересовался Амикус.

— У обычных оборотней-магглов есть всего две формы: животная и человеческая, — начал объяснять Рик, снова развалившись на ковре, — после трансформации они должны проводить в животной форме от шести до восьми часов, а затем ещё около четырех часов будут ослаблены или просто без сознания. Более сильные могут принимать образ человека-зверя, вот как я сейчас. Особенно сильные могут изменять только части своего тела, например, отращивать когти и клыки. Сильные оборотни-магглы могут менять форму независимо от времени или с более короткими временными промежутками. В полнолуние превращение в зверя обязательно, ему нельзя сопротивляться. В другое время оборотни-магглы могут принимать животную форму по желанию. Кроме того, у недавно обращенных трансформация может происходить во время секса, алкогольного опьянения, сильных эмоций и прочих состояний ослабленного контроля.

— Хмм… — Алекто опасливо покосилась на когти Никки. — А почему у него всё не как у людей?

— Сложно сказать, — Рик пожал плечами. — То, что он может менять части тела по желанию вполне естественно, он достаточно сильный оборотень. Странно другое, он не может превращаться без влияния луны, но это особенность волшебников, а Никки маггл до мозга костей.

— Магглы могут превращаться по желанию, а маги нет? — недоверчиво и даже как-то обиженно спросил Амикус.

— Не совсем так. Наша магия работает своего рода предохранителем, она не позволяет волшебнику или сквибу перекидываться в состоянии ослабленного контроля. Проблема заключается в том, что со временем любая попытка сменить форму приравнивается магией к потере контроля и жестко пресекается. Именно поэтому у многих оборотней-магов превращения в полнолуния проходят очень тяжело. Чем сильнее маг, тем жестче конфронтация магии и силы зверя. Сквибам в этом плане проще, но «предохранитель» стоит и у нас. Чтобы перекидываться по желанию нужно либо полностью брать под контроль свою магию, либо научиться её «затыкать». Первое требует несгибаемую силу воли, а второе возможно лишь в том случае, когда сила зверя значительно превосходит уровень магической силы. Для сквибов и посредственных магов самое оно.

— Что-то как-то… ликантропия больше мне не кажется такой уж заманчивой, — пробормотал Питер.

— Тебе-то как раз не о чем волноваться. Обучение анимагии начинается именно с развития силы воли, без обретения полного контроля над своей магией анимагом не стать. Так что… если что, обращайся, устроим заражение в лучшем виде, — Рик демонстративно облизнулся и рассмеялся.

— Ужас, — прокомментировала Алекто.

— Выходит магглы в более выигрышном положении, чем маги? — задумчиво спросил Амикус.

— Совсем нет, — возразил Рик. — Рано или поздно научить обращаться по желанию можно даже самого последнего… Свена.

— Эй! — тот наконец отлип от зеркала.

— Зато в остальном преимущество на нашей стороне, — невозмутимо продолжил Рик. — При трансформации мы задействуем свою магию, это позволяет нам не тратить на превращение силу зверя. К тому же избыточный… материал при трансформации превращается в дополнительную энергию, в то время как у магглов вместо энергии производится жидкость. Видели бы вы, какой срач разводит Никки во время обращения. Даже самые слабые оборотни-маги могут сразу после трансформации возвращаться в человеческую форму, а потом снова перекидываться. Ведь у нас, в отличие от магглов, несколько источников силы.

— Ну и шмотки чинить магией мы не умеем, — печально добавил Никки. — Поэтому перед превращением приходится раздеваться.

— Странно, — задумался Северус, — у анимагов ведь одежда при превращении не повреждается…

— У оборотней-магов при полной трансформации тоже. Только при частичной, когда одежда не преобразовывается вместе с телом, есть шанс что-нибудь порвать.

— А меня всегда интересовало, — Питер рассеянно заглянул в пустой бокал, — куда при превращении содержимое карманов девается…

— Я думаю, тебе этого лучше не знать, — заржал Северус, протягивая ему свою бутылку. — Просто радуйся, что при обратном превращении оно возвращается в карманы.

— Кстати, о шмотках… — Том придирчиво оглядел собравшихся в комнате. — Надо бы чего-нибудь посолиднее надеть.

— Не хочу снова напяливать плащ и маску, — закапризничала Беллатрикс. — Долли, дорогая, ты не могла бы мне соорудить что-нибудь готичненькое?

Задумчиво сморщив носик, Долли сделала несколько замысловатых пассов ручкой и домашнее платье Беллы начало медленно меняться. Подол удлинился и теперь доставал до пола, зато сверху ткани весьма ощутимо убавилось, открывая плечи и декольте.

— Класс, — Беллатрикс захлопала в ладоши, рассматривая себя в зеркале. — Спасибо, моя хорошая.

Алекто и Джина, оглядев обновку Беллы, попросили у домовиков что-нибудь подобное и для себя. Пока Долли и Эмми занимались одеждой и прическами дам, а также накладывали на Алекто гламор, скрывающий годы пребывания в Азкабане, Рик и Каспар «одевали» оборотней.

— Не-е-е… — заявил Никки, крутясь перед другим зеркалом. — Ты, конечно, Ульфрик… но я такое не надену.

Остальные члены стаи расположились на ковре перед камином и с интересом наблюдали за перепалкой вожака и «живого манекена».

— А вы чего ржёте? — Никки надулся. — Если он утвердит эту «униформу», то все такое наденете.

— А я не против, — ухмыляясь, ответил Олаф, разглядывая его туго обтянутую кожаными штанами задницу. — Мне скрывать нечего.

— Ну ладно штаны, но вот это вот, вот это… это зачем?!

«Вот этим» были два длинных и узких кожаных ремня, которые закреплялись на груди и спине крест-накрест.

— По-моему, очень даже миленько, — похвалил Том.

— Ага, как в фильмах для взрослых, — недовольно пробурчал Никки.

— В очень извращенных фильмах, — поддержал его Эван. Являясь сквибом, с маггловским миром он был знаком не понаслышке.

— Я это не надену, — в очередной раз заныл Никки.

— Это у кого такая фантазия хорошая? — к мужчинам подошла Беллатрикс.

— У мастера города, в котором я жил будучи подростком, — ответил Рик. — Он так одевал своих волков по особенно торжественным случаям.

— Он был извращенцем, — вынес свой вердикт Никки.

— Возможно, — легко согласился Рик. — Но впечатление производит.

Беллатрикс была полностью с ним согласна.

— Так и оставим? — уточнил Каспар.

— Может, хотя бы эти ремни снять? — неуверенно спросил Никки у беззастенчиво разглядывающей его Беллатрикс.

— Нет, — возразила она. — Тогда это будет уже не то.

— Ну ладно… — Никки тяжело вздохнул и перевёл взгляд на остальных оборотней, — тогда этих тоже оденьте.

Каспар щелкнул пальцами и смех среди оборотней резко оборвался. Первым поднялся с пола Олаф. Пройдясь по комнате, он проверил, не мешают ли ремни вытаскивать пистолет из кобуры. Не мешали.