Но вот наконец они дошли до кабинета кумитё клана.

Тсунаёши, до этого более-менее державшаяся, сжала кулаки, сердце её застучало, как бешеное. Мукуро рядом хмыкнул и погладил девушку по голове. У нормальных людей этот жест означал бы попытку ободрить и успокоить. У них — почти то же самое, только наоборот. Тсуна терпеть не могла, когда кто-то трогал её волосы, и иллюзионист это прекрасно знал и, похоже, думал, что девушка захочет за это ему врезать и от этого перестанет волноваться. Но так не случилось.

Тсуне сейчас было не до этого.

Она вошла в услужливо открытую кобуном дверь, стараясь скрыть своё волнение. Ками-сама, как же трудно жить без маски!

В кабинете сидели оба — Нана и Шу. Мать и брат.

Нана, казалось, за одну ночь расцвела и помолодела. Конечно, было прекрасно видно, что после пережитого потрясения и восемнадцати лет до него она сможет оправиться ещё не скоро, но… Весь её вид, осанка, выражение лица и глаз принадлежали не забитой домохозяйке, уже вот как лет пятнадцать чувствовавшей себя никчёмной никому не нужной старой дурой, а молодой и полной сил женщине, лидеру уже крупнейшего в Японии клана якудза, готовой бороться и побеждать.

— Доброе утро, Тсунаёши. — улыбнувшись, сказала Нана.

— Доброе утро. — повторил Шу-кумитё.

— Э-э-э… — только и смогла выдавить из себя девушка, поняв, что слишком долго молчала.

— Доброе утро. — более-менее спокойно ответила иллюзия.

И тут Тсуна вдруг, неожиданно для самой себя, успокоилась. Безошибочно угадав Мукуро за своим плечом, она сильно ткнула иллюзиониста в бок.

— Всё, понял, ты сама со своей матерью разговариваешь! — отскочил он в сторону, победно ухмыляясь.

У него получилось!

Девушка повернулась обратно, встала в прежнюю позу, чувствуя, как вокруг исчезает лёгкая дымка Тумана.

Нана тем временем решила продолжить разговор:

— Я рада, что ты всё-таки пришла.

А могла не прийти?! Почему она так считает?

Женщина заметила удивление и пояснила:

— Я далеко не самая лучшая мать, как ты понимаешь. Далеко. Я вполне понимаю, что ты полностью свободна в своём выборе. Так как всё указывает на то, что что-то организуешь против… Своего отца, то у тебя, наверное, должны быть некоторые важные дела…

Значит, всё-таки она чужая.

Но надо было что-то отвечать.

— Нет, у меня нет никаких особо важных дел…

Нужно говорить спокойнее! Но как?

Нана тяжело вздохнула. О чём ей говорить с дочерью? Они ведь… Как чужие друг другу. Вернее, она сама это чувствовала. Но, быть может, для Тсунаёши она не кажется чужой? Ведь она же звала её матерью…

Женщина поняла, что она в любом случае так не сможет. Ей нужно хотя бы чуть-чуть познакомиться со стоящей перед ней девушкой.

Но как?

Ладно. Для этого по крайней мере надо сделать одну важную вещь.

— Шу-кун, ты не мог бы, пожалуйста, оставить нас наедине?

— Да, мам. — Шу послушно встал и вышел за дверь.

Тсуна могла бы опять задуматься, кто же из них теперь кумитё, но сейчас её мысли были заняты другим.

— Садись, Тсунаёши. — улыбнулась Нана.

За это девушка была ей очень благодарна, так как дрожь в коленях она всё же никак не могла унять.

Садясь в кресло, Тсуна тихо прошептала:

— Мукуро, тоже исчезни.

Иллюзионист подчинился и куда-то перенёсся.

Они остались совершенно одни.

====== Часть 39 ======

Нана и Тсунаёши с минуту молчали. Потом женщина наконец разорвала ненавистную и пустую тишину словами:

— А чего ты одна?

Это был, наверное, не самый лучший вопрос из возможных, да и вообще не самый лучший вопрос. Но надо же было с чего-то начать.

— Со мной был мой Туман. Правда, сейчас я попросила его уйти. — Ответила Тсуна.

Действительно, надо же было с чего-то начать.

— А тот милый паренёк, который меня подвёз? А другие хранители? — Нане показалось, что это прозвучало как-то обвиняюще и резко. Но Тсунаёши не обратила на это никакого внимания. Наоборот, она подумала, что лучше было взять с собой хоть кого-нибудь. Вот что ей теперь отвечать?

— Э-э-э… У них… Дела.

— Понятно. Они в Намимори?

Надо же хоть немного интересоваться жизнью дочери. Наверное.

— Да… — что Спаннер ей рассказал, а что — нет?

Спросить… Нет, так нельзя. Сейчас уже остаётся только прибить его за то, что не сказал ни слова. Ну, или себя. Хотя, после разбирательств с крысами, девушка некоторое время ещё не могла думать о чём-либо другом, так что всё же Спаннера.

Нана тем временем тоже размышляла, о чём ей разговаривать с дочерью.

Для начала надо определиться с тем, кто для неё Тсуна. Разумеется, хоть важных дел на самом деле много, и нужно их обсудить, с ней нельзя разговаривать, как с главой дружественного клана.

Дочь. Однозначно дочь. Но… Что ей сказать? Нельзя же… Или можно?

— Так. — Нана приняла решение. — Давай познакомимся по-нормальному.

— С… Самого начала? — неуверенно переспросила Тсунаёши.

— Да, с самого начала. Как будто мы никогда не имели никакого понятия друг о друге. Спрашиваем что угодно, что угодно сообщаем о себе.

— Ну…

— Меня зовут Ироказэ Нана. — подала пример женщина. — Мне пятьдесят шесть лет.

— Э-э-э… Я Тсунаёши, мне семнадцать лет…

Нана ободряюще улыбнулась, хотя сама не была уверенна в правильности и осмысленности происходящего.

— Хорошо… Чем ты интересуешься, как учишься, чем в свободное время занимаешься?

Женщина не знала, что ей сказать про себя и решила начать с вопросов. Не спрашивала только про семью, так как это могло перевести разговор не в то русло.

Тсуна задумалась.

Чем она интересуется? Как-то она в последнее время не делала вообще ничего, кроме различной работы, поисков Генкиши и укрытия своей личности… Короче, кроме работы. Ей ничего больше не было нужно…

И чем она в свободное время занимается? Занималась… Маму искала. Нашла вот.

Что ещё можно сказать? В свободное от работы время она спит. На уроках тоже спит, так что школа не считается.

— Ну… С учёбой у меня не очень… В свободное время гуляю с друзьями, сижу в Интернете…

Почти правда. И получается, как будто она обычный человек.

Что бы ещё такого сказать? Надо же, наверное, что-то… Или не надо?

Или надо самой что-то спросить? Но что? Не про интересы же! И вообще… Обращаться к ней на «ты» или на «вы»?

Нана, не переставая нервно улыбаться, спросила очередную, по её мнению, глупость:

— А друзей у тебя много?

На этот вопрос Тсунаёши уже могла ответить спокойно и честно:

— Много.

Маме, наверное, понятно, что семья у неё большая…

Семья, семья… Может, всё-таки надо о делах поговорить? А в процессе можно и познакомиться…

Нана тоже решила, что можно спросить о чём-то более приближенном к реалиям их мира.

Но что?

Нужно ведь, чтобы это что-то было не слишком серьёзным, но и не выглядело глупо.

А может, вообще, ну его? В процессе обсуждения имеющихся проблем можно познакомиться. Так всё равно, похоже, ничего особого не выйдет…

Нана тяжело вздохнула и немного устало сказала:

— Давай, что ли, и о делах поговорим…

Тсунаёши сразу почувствовала себя немного более уверенно.

— Хорошо… — она кивнула.

Но больше ничего не сказала.

Нана спросила:

— Что сейчас в Намимори?

Ой…

А что сейчас в Намимори?

— Когда я только уезжала, всё было относительно спокойно. — честно ответила девушка. — Сейчас, я думаю, тоже ещё ничего значительного не произошло — до Аохари-кай ещё не успела дойти информация о сложившейся ситуации. До Реборна тоже, ему просто неоткуда знать это. А если бы в Намимори появился дон Андреа, мне бы уже доложили об этом.

Нана кивнула, отметив, что с Аохари-кумитё надо будет поскорее связаться.

— Твои предположения о ближайшем будущем?

Вопрос немного бессмысленный, но, может, Тсуна видит что-то особое?

— Война будет. — хмыкнула девушка. — Тимотео уже не сможет никого удержать, пусть даже он и в сознании. Никто другой — и не пожелает. Вполне возможно, кстати, что Вонгола в процессе развалится.