— Почему — Мерлина, если это Тайная Комната Салазара Слизерина?

— Он был его учителем, — повторила Жасмин слова василиска.

Но тут гигантское лицо Мерлина пришло в движение. Раскрылся каменный рот, и что-то в нём зашевелилось, начало выползать наружу. Жасмин запоздало поняла, что это василиск, Салазар.

Салазар, который под империусом, который ничего не соображает, который сейчас сожрёт и её, и Луну, и Джинни.

Первое, что сделала Жасмин — оттащила Луну глубже между ног статуи, а сама встала так, чтобы защитить своеобразное укрепление.

Василиск упал на пол.

— Салазар, — сказала она. — Ты же наш Салазар. Пожалуйста, очнись, у тебя же получалось это раньше!

— Салазар? — Том Реддл удивлённо изогнул бровь.

— Мы его так назвали, — пояснила Жасмин. — В честь Слизерина.

— Вы сумасшедшие, — констатировал Том.

— Растерзать… убить… — шипел Салазар.

Жасмин плотно закрыла глаза. Она слышала, как василиск подполз к ней, она по запаху поняла, что над ней повисла его пасть.

— Салазар, прошу тебя, вспомни нас с Луной. Вспомни, это мы назвали тебя Салазаром…

Её лба вдруг коснулось что-то тёплое, и от неожиданности она выронила палочку. Она тут же рухнула на пол, начала судорожно шарить по нему руками.

Но палочки не было. Единственное, что она нашарила — что-то вроде тетради. Она поняла, что это дневник Реддла. Всё так же слепо она выставила его перед собой, как щит, и василиск дёрнулся, и по её рукам потекло что-то горячее и липкое. По воплю Реддла она поняла, что Салазар прокусил дневник.

Она поняла, что он очнулся.

— Салазар! — обрадовалась она.

И вдруг услышала:

— Убей.

— Что? — от удивления она даже перестала искать палочку.

— Убей меня. Я не продержусь дольше минуты. Убей меня, умоляю тебя об этом.

— Но…

— Палочка твоей проницательной подруги у неё в волосах. Свою потом найдёшь, она далеко укатилась. У меня есть лишь одна предсмертная просьба.

— Да?

— Воспитай моих детей.

Удивляться этому было некогда. Были проблемы намного важнее.

— Но я не могу тебя убить. Пожалуйста, не надо, пожалуйста…

Она и сама понимала, что это глупо. Но она так не хотела никого убивать. Тем более — своего второго в жизни настоящего друга, пусть они и встречались не так уж часто.

Салазар начал делать странные движения. Судя по звукам — тоже шарился по полу, хотя было странно представлять себе василиска за таким занятием.

Наконец, он замер.

— Империо! — прошипел он как-то невнятно.

И Жасмин вдруг стало легко и хорошо…

Её рука сама нашарила палочку в волосах Луны. Сама поднялась. И её губы сами прошептали:

— Авада Кедавра.

***

Когда странные ощущения кончились и всё затихло, она осторожно открыла глаза.

Напротив неё лежал Салазар. Во рту у него была палочка Джинни. И он был абсолютно, безнадёжно мёртв.

Жасмин было настолько плохо, что она даже не заплакала. Она и не знала, что так бывает. Она встала. Забрала все палочки и тетрадку с дырой внутри. Почти не обратила внимания на вдруг из ниоткуда взявшегося феникса — и вспомнила о нём, лишь когда поняла, что не донесёт Луну и Джинни до больничного крыла в одиночку. Какой бы тварью ни была последняя, она не хотела её убивать. Она не хотела больше никого убивать. Передала Джинни фениксу, попросила отнести в больничное крыло. Тот исчез, затем вернулся без Джинни. Луну она ему просто так не отдала — держала в объятьях, пока сама держалась за его хвост. Их тоже доставили в больничное крыло. Какой исполнительный феникс.

***

Она вернулась в комнату на следующее утро — порыдать в одиночестве, тишине и спокойствии.

И — нашла в дальнем углу кладку больших снежно-белых яиц.

========== Мама, которая живёт в подвале ==========

Яйца девочка спрятала под кроватью в своём чулане. Под её кровать дядя и тётя точно не заглядывали. Особенно если свисающим покрывалом прикрыть.

Она не знала, что делать с яйцами василиска. В библиотеке она ничего про это не нашла — и неудивительно, ведь вряд ли хоть одному нормальному волшебнику придёт в голову их высиживать. И уж тем более — усыновлять его детей.

Но её второй в жизни друг попросил её об этом перед смертью.

Но они с Луной нормальными не были.

Жасмин не знала, что с ними делать, как их правильно выращивать, как их правильно высиживать. Но она переписывалась с Луной — и Луна сказала, что они вылупятся, если их любить. Если проявлять к ним любовь. Жасмин их и правда заранее любила, но как проявлять любовь к яйцам, она и представить себе не могла. Но по утрам, кладя их под кровать, она хорошенько закутывала их в шарф, а на ночь брала их в постель и старалась лежать неподвижно, чтобы не раздавить. Грела своим телом. Она из-за этого почти не спала, целыми днями бродила рассеянная и сонная, получала куда больше брани и побоев от дяди и тёти. Но — это были дети её покойного друга.

Также она неустанно думала о том, что она будет делать, когда они вылупятся. Она читала, что василиски не убивают взглядом до пятидесяти лет, так что она не боялась. Впрочем, она и Салазара не боялась, но тот старательно закрывал глаза. Дети, хоть поначалу они и вряд ли будут закрывать глаза, её могли только оцепенить — ну так на это у неё есть Луна с зельем. Но дело было не в этом. Дело было в том, что в школе-то она может поселить их в Тайной Комнате, но дома — дома у неё был только чулан, а ведь они могут вылезти из чулана, а тётя и так её ненавидит, а уж с кучей маленьких рогатых змеек…

Поэтому она старательно читала и конспектировала всё, что смогла купить, по магии расширения пространства. Она очень старалась. Она часто сбегала в Косой переулок и покупала новые книги. Она, похоже, выучила всю нумерологию и все руны за все следующие классы. В этом году она собиралась на них записаться — но всё из учебников знала заранее. Колдовать она летом, конечно, не могла, но вот в школе — в школе она собиралась сделать всё, что хотелось, в одной из своих сумочек.

Когда они приехали в школу, когда кончился пир, когда все разошлись по спальням, она закуталась в мантию-невидимку, собрала все вещи и ушла в Тайную Комнату. Может, соседи и удивились её уходу, но ничего не спросили и не сказали. Жасмин была мальчиком нелюдимым и странным, никого к себе не подпускала, а в глазах её при некотором старании можно было заметить отголоски тихой ненависти ко всем, кроме Луны. Никому не был нужен такой сосед.

Так она и стала жить в Тайной Комнате.

Она вставала на уроки, приносила факультету баллы, появлялась в большом зале, и иногда её можно было найти в гостиной Рейвенкло. Наверное, все думали, что она там и ночует.

Но ночевала она в Тайной Комнате. Иногда — с Луной, если та не хотела оставаться в своей спальне. Её перестали травить с тех пор, как Жасмин стала за неё вступаться, но отношения между ней и соседками так и не улучшились. Домовики, с которыми они ещё в прошлом году познакомились на кухне, поставили им мебель: кровати, шкафы, столы. У них у каждой был теперь свой личный рабочий стол — роскошь, какой Жасмин не знала ни в школе, ни уж тем более дома. Они грели по ночам яйца. По очереди — так лучше получалось высыпаться. Луна сказала сомневающейся Жасмин, что они живы и точно вылупятся.

Со всеми этими заботами и с постоянным беспокойством за яйца Жасмин совершенно не замечала, что творится вокруг. Ну, на уроки ходила, разве что.

А замечать было что. Во-первых, из тюрьмы сбежал некто Сириус Блэк. Её, как выяснилось, крёстный. Ей это Луна сказала. Она всё же была из не слишком древнего, но всё-таки почти чистокровного рода, и знала, кто кому и кем приходится — её учили. Жасмин удивилась, конечно, но не сильно — тётушка всегда ей что-то кричала про родственников-уголовников. Ну, она была права, ну так и дальше что? В целом Жасмин было без разницы. Правда, все вокруг почему-то считали, что Сириус Блэк хочет её убить, но она не верила. Он же был её магическим крёстным, он просто не мог даже желать ей зла. Его бы самого откатами быстро добило.