— Вообще-то правильно говорить «сотрясение мозга», — прокомментировал идущий на своё место Аска.

— Будь у вас мозг, вы бы не рисковали клевать мой. Чёртов курятник, а не отряд! Перепела, а не синигами!

— А почему перепела? — спросил Кира, когда мы начали свой ход обратно к ожидающему нас капитану шестого отряда. Старательно не смотрев на него, я встала на своё место между ним и своим лейтенантом.

— Статьи учёные надо читать, Кира-кун. Перепела — самые глупые птицы на свете.

Мои слова подействовали — через минуту все две сотни синигами стояли на местах. Я напрягалась с каждой секундой всё больше, почему-то мне казалось, что капитан Кучики только веселит моё поведение. Но он был выше меня, поэтому я не могла и краем глаза проверить его реакцию.

— Поздравляю всех с хорошим сном, — холодно начала я. — Раз вы набрались столько сил за ночь, то зарядка сегодня будет на час длиннее, — то тут, то там послышались протестующие звуки от особо наглых синигами. Громче всех, естественно, высказывался Катакура. — О, для вас это мало? Хорошо, тогда на полтора часа.

Все замолчали, словно бы мы попали на кладбище или в параллельный мир, где даже Аска мог закрыть рот.

— Жестоко… — себе под нос прокомментировал Кира.

 — Всё настолько плохо? — тихо спросил молчавший доселе капитан шестого отряда, чем ввёл меня снова в кратковременный ступор. И чего он молча стоять не может?

— Возможно не для Вас, однако для обычных синигами… — он не закончил свою мысль, но она и так была достаточно ёмкая.

— Итак, далее. После обеда у нас вновь обучение. Капитан Кучики преподаст вам несколько уроков сюмпо, и, клянусь Королём душ, если мы так же медленно вернёмся в Сейрейтей после окончания военных учений, десятка последних прибывших получит наряды в самых последних районах Руконгая на три месяца! — мои угрозы были ложные, но я говорила так убедительно, что многие из синигами поёжились.

— Капитан, да Вы сегодня разошлись. Точно из-за того, что выспались… — опять тихо прокомментировал Кира. Я стрельнула в него взглядом, ишь какой языкастый!

— А что у нас вечером? — спросил Катакура.

— Вечером у нас вечер. А ты, что, хотел ещё поупражняться? — в моих глазах протанцевали танго бесенята. Аска поёжился и тут же отказался от моего предложения. — Вот и всё. Вечером отдыхаете, — обратилась я уже ко всему отряду. — А сейчас лёгкая пробежка вокруг горы Цукуба! Кто не выполнит дистанцию — живым не уйдёт от меня! А теперь вперёд!

— Лёгкая? — у Аски задёргался глаз. — Это же восемьдесят км! Да Вы нас убить хотите!

— Я сказала — марш! — я так зыркнула на Катакуру, что он побежал впереди планеты всей, приведя в строй всех синигами. Один за одним они начали разгоняться, по их глазам было видно, что они готовы скорее умереть от Бенизакуры, чем от пробежки. Лентяи!

— Думаю, я пробегусь с вами, — капитан Кучики пронзительно посмотрел на меня, явно же ждёт мой ответ. Смолчав, я повернулась к лейтенанту. «Гоу» — только и сказала я и, сорвавшись с месте, в два счёта нагнала Катакуру.

Снова просканировав местность, я уловила реацу Рукии-тян от главного штаба лагеря. Почему капитан шестого отряда привёл с собой офицера тринадцатого? Я уже смирилась с мыслью о том, что никогда её больше не увижу, а он тащит её сюда, чтобы что? Снова вывести меня из шаткого равновесия, в которое я еле-еле пришла за эти четыре дня?

Не нравится мне, что глава дома Кучики стал заниматься зарядкой с нами. Он заставляет меня много думать об ерунде и подрывает мой авторитет перед отрядом. Какого фикуса он быстрее меня? Почему он такой выносливый? И почему это на шестидесятом километре мне резко стало плохо?

Кира обеспокоенно посмотрел на моё лицо и сделал замечание о том, что оно неестественно побледнело. Во мне словно что-то лопнула: резко началась тахикардия сердца, руки задрожали как у душевнобольной, я стала задыхаться, а из носа потекла кровь. Я бы пропахала лицом землю, если бы капитан Кучики не поймал меня. Он приказал моему (!) лейтенанту отвести меня к лекарям, пока сам закончит с отрядом пробежку и проведёт оставшуюся часть зарядки сам. Зараза!

К прибытию в лазарет кровь остановилась, и всё почти прошло. Осмотрев меня, врач развёл руками. Отрицать, что состояние моего здоровья резко начало ухудшаться с момента прибытия в лагерь, он не стал, но и объяснить, почему, не смог. Лишь настоятельно посоветовал показаться капитану Унохане по прибытию в Сейрейтей, я с самыми честными глазами дала и ему, и Кире обещание, что выполню наказ.

Сидя рядом с капитаном Кучики на полигоне, я думала о том, что мне удалось справиться с собственными эмоциями и подавить свои желания и боль. Вот только сам Кучики, кажется, так не думал. Постоянно спрашивал меня о чём-либо, либо просто обращался ко мне, чтобы я подтвердила его слова, односложно ответила и ещё в этом роде, будто ему просто не хотелось, чтобы я молчала. Его взгляд так и не вернул былую безразличность, каждый раз, когда он смотрел на меня, то делал это с маломальскими, но эмоциями. Его словно подменили! Грешным делом я стала думать о том, что это арранкары приняли форму капитана и втираются к нам в доверие, чтобы выведать тайны, но эта сволочь в тот же момент, когда эта мысль пришла мне в голову, широко улыбнулась так, чтобы это было заметно только мне. Я чуть от возмущения не задохнулась: это он-то бесчувственный? Лжец и нахал, вот кто он! Хорошо, что у нас ничего не вышло! Не нужен он мне, вот так вот!

Рукия, сидевшая с нами на полигоне, как-то заинтересованно посмотрела на нашу немую перепалку. Я очень сильно сдерживала себя, чтобы не сорваться на ней или на капитане Кучики, поэтому больше всех влетало Катакуре — а чего у него морда такая наглая, а?

— Нацу! — позвала меня Рукия, когда отряд стекался в столовые палатки с полигона. — Пойдём вместе поужинаем! Давно с тобой не разговаривали, ты так быстро ушла с пляжа!

— В отряде случилось ЧП, — с самыми честными глазами, врала ей я. Она либо поверила, либо сделала вид, что поверила. Скорее всего второе. — Пойдём.

Я всё чаще думала о том, что времени на прощание почти остаётся, а вместо того, чтобы проводит время с отрядом, уже ставшим для меня семьёй за эти полтора месяца, я занималась самокопанием и пыталась убедить себя, что я делаю всё правильно. В который раз я смотрела на смс, присланное от брата «Объекты «А» и «В» были похищены Арранкарами Айзена» и не знала, что на это ответить. Слёзы непроизвольно текли по щекам, а я их и не замечала вовсе.

Так в вечном напряжение и шли эти два дня. Я чувствовала себя всё хуже и хуже с каждым часом. Это, видимо, напрягло и капитана Кучики — после окончания своей работы он заявил, что останется с нами и в последний день, проследит за моим состоянием и отрядом в случае критической ситуации. Это мне не нравилось. Только его мне не хватало здесь.

Рукию он отослал обратно в Сейрейтей. Я много общалась с ней эти два дня, но так и не попрощалась, из-за чего провела вечер в слезах. Завтра будет трудный день.

Всё же решившись, я вышла из палатки и направилась к кострам. Сегодня здесь собрался весь отряд. Я захотела поужинать с ними. Отыскав огонёк, вокруг которого сидели Кира, Катакура, Люмьер, Гори и… Кучики, я направилась к ним.

— Если синигами лентяй, — услышала я отрывок монолога Аски, — я так ему и скажу об этом. Если он урод — я здесь не причём. Если он похож на обезьяну — это тоже не мои проблемы. Зачем мне дан язык и наблюдательность, если ими нельзя пользоваться?

— Обзываться не значит проявлять наблюдательность. Это значит — хамить, — подметила Белл. Мужчины, сидевшие рядом, прыснули, даже капитан Кучики улыбнулся, выйдя из своих мыслей.

— Пффф…

— И всё же, Люмьер-тян, проблема Аски не в том, что он хам, — я подошла к кружку офицеров, — приземлюсь? — не дождавшись ответа, я села между Изуру и Белл. — На самом деле ты прав: ты весьма наблюдателен.

— А?! Что я говорил? — тоном превосходства, спросил Катакура у Люмьер. Та лишь закатила глаза. Я подметила, что сейчас её лицо открыто — она сидела без своей маски.