Тут мужчина опустил свои широкие ладони на её талию, слегка сжимая девушку, а сам щекой прижался к её плечу. Затем, повернув голову под другим углом, прикоснулся носом к изящному изгибу её шеи — Ренэйт пришлось слегка вытянуться, чтобы дать ему больше пространства для своих манипуляций.
— Ммм, как ты пахнешь! — шёпотом восхитился мучитель, вдыхая в себя запах нашего тела. Она вновь смолчала, лишь на краткий миг её взгляд опустился в пустоту, упустив из вида картину мира. Айзен же ещё раз, уже сильнее и шумнее, втянул в себя аромат девушки, ощутимее сжимая свои руки вокруг её талии. Тут её тело едва заметно подалось в его сторону.
Очнись! Он чудовище!
Тёплые губы чувственно прильнули к бьющейся жилке на её шее, и я почувствовала, как трепет, возникший в её теле в этот момент, заставил её прервать своё занятие и опустить гребень. Лёгкие поцелуи чередовались с покусами и посасываниями со стороны мужчины, глаза Ренэйт прикрылись — она полностью отдалась этим пьянящим её искалеченную душу ощущениям. Невольно действия Айзена заставили и меня на миг потерять возможность дышать, но, отказываясь в это верить, я списала свои чувства на только что возникшее в моей правой руке тепло.
Кто-то взял меня за руку в настоящем мире и трогал мою голову? Если, да, то я ему благодарна. Хоть я и не разрешала прикасаться к моим волосам, но лучше так, чем наблюдать за этим хаосом.
Сон стал растворяться, наверняка благодаря тому, что я подсознательно почувствовала чьё-то присутствие в мире, где находилась телом. Комната медленно таяла, как и уже целующаяся парочка: Айзен усадил Ренэйт на околозеркальную тумбу, сжимая её в своих крепких объятиях, а сама девушка охотно стала отвечать ему лаской на ласку, зарываясь руками в его каштановых прядях, и льня к нему, как кошка.
Я уже ждала своего пробуждения, но не тут-то было. Сон не закончился, а изменился. Я оказалась сидящей на дереве, в кроне той самой сакуры в поместье Кучики. Она была в самом цвету, её восхитительно розовые цветочки были всюду, заполняя пространство вокруг меня своей красотой. Это было то место и время, в котором я бы могла находится вечно. Бабочки внутри меня порхали своими крылышками, щекоча меня изнутри.
Ветка, на которой я сидела, немного нагнулась — её рукой обхватил человек, потревоживший тишину этого места, но добавивший в него ещё больше волшебства. Бьякуя сел напротив меня, обхватывая ногами сук, и широко улыбнулся — я видела блеск в его глазах, смотрящих прямо в мои. Он был моложе и, видимо, намного счастливее настоящего себя. Его волосы были ещё коротки для кенсейкана, но чёлка, достающая до носа, уже была разделена на три части. Он был в форме синигами из шестого отряда — сейчас Бьякуя сильно напоминал мне своего отца, такой же беззаботный, с красивой улыбкой. На его левой руке было надето кольцо.
Это был не сон. Я вспомнила тот день — день нашей помолвки. Цветастое кимоно, яркий, но лёгкий макияж, цветы камелии в волосах, веер — разодели меня тогда так, будто в тот же день мне надо было под венец идти. Официальная часть мероприятия, в честь которого были собраны все родственники и ближайшие друзья наших семей, шумевшие сейчас в трапезной, к этому моменту уже завершилась. Сейчас мы были одни; Бьякуя пришёл ко мне, своей обручённой.
— Я и так знал, что ты прекрасна, — заговорил он, привлекая моё внимание ещё больше, — но сейчас ты светишься, словно небожительница.
— Просто… я счастлива, — ответила я ему теми же словами, что и в тот день. Он улыбнулся сильнее и потянулся ко мне руками, схватил за талию, привлёк к себе.
— А я счастлив вдвойне, — завладев моим запястьем, он поднёс его к своим губам, даря одному из самых уязвимых мест человеческого тела лёгкий поцелуй. Бабочки внутри моего живота встрепенулись, обретя второе дыхание, и вновь заносились туда-сюда.
— Бьякуя… — тихо позвала его я, но он, кажется заснул с моим прижатым к губам запястьем. Умиротворение, исходящее от него, передавалось и мне. — Хей, ты слышишь меня?! — тихо «кричала» я. Он приоткрыл глаза, так и не отпустив моей руки; в серо-лавандовой бездне плясали смешинки. — Я люблю тебя. Люблю.
— Но я-то люблю тебя больше, — он шире улыбнулся и, поддавшись вперёд, прильнул своими губами к моим.
Смех. Поцелуи, один за одним. Снова смех и снова поцелуи. Эта картина стояла у меня перед глазами полчаса, пока я отходила ото сна, уже надевая спортивную форму.
Этой части сна не было в настоящем. В реальности мы лишь долго-долго обнимались. На самом деле мне никогда не приходилось испытывать прикосновение его губ к моим, хоть это было всё, что мне нужно для счастья. Но просто чувствовать его рядом… да, я согласна даже на это.
Чем бы всё закончилось, если бы я сделала другой выбор тогда? Смогли бы мы быть счастливы? Почему мне так больно от этих воспоминаний, в них ведь только радость и любовь?
Когда я вышла из палатки, солнце уже давно бодро плыло вверх по голубизне неба, но всё равно едва-едва светило, пробиваясь между частым лесом за лагерем. Было около восьми утра, через пять минут должно было начаться построение. Я вновь кинула взгляд на правую ладонь, пытаясь понять почему от неё исходит реацу капитана Кучики и так ли это вообще? Обман чувств? Разыгравшееся воображение?
До места всеобщего сбора идти было недалеко. Туда уже стекались синигами моего отряда, и меня весьма возмутил этот факт — почему они ещё не на построении? Начальство задерживается, это ясно, но они-то должны были додуматься остатками своих мозгов, что когда меня нет, вместо меня капитанствует Кира! Убивая всех и каждого взглядом демона по пути, я направилась в сторону, в которой должен был стоять пастырь этих баранов.
— Лейтенант Кира! — мой громкий звонкий голос оглушил всех в радиусе десяти метров от меня. Будут знать, как меня раздражать!
— К-капитан, откуда Вы здесь взялись? — парень от страха даже заикаться начал, он так высоко подскочил, когда я его позвала.
— Что значит «откуда я взялась»? Мама родила, лет триста назад, — я нахмурилась. За лейтенантом стоял капитан Кучики в спортивной одежде, и, кажется, я прервала их разговор. Чёрт, он же прибыл вчера в лагерь! Я же просила мне сообщить о его приходе! Это стало раздражать меня сильнее.
Я бегло скользнула по нему глазами, и тут же их отвела в сторону. Мне показалось, что сейчас его взгляд вовсе не был безэмоциональным. Да, он был холоден, но не так сильно, как раньше. Малая степень удивления, даже некая заинтересованность присутствовали в нём, что немного дезориентировало меня.
— Доброе утро, капитан Урахара, — поздоровался он, вгоняя меня в ещё больший ступор. В его голосе были слышны слабые оттенки тепла, такой тон речи впору сопровождать улыбкой, но он молча смотрел на меня, словно в ожидании моей реакции. Я быстро взглянула на Киру, он тоже странно смотрел на Кучики. Значит, мне не показалось. Мельком вспомнив об исходящей от моей руки реацу капитана шестого отряда, я поспешила прервать повисшее молчание:
— З… дравствуйте… — мысленно мотнув головой, я вновь вернула своё внимание лейтенанту. Остудилась, решила не горячиться. — Отойдём!
Схватив его за рукав, я перенеслась с ним на несколько метров дальше от капитана Кучики, после чего склонила нас чуть вниз и отчаянно зашептала:
— Почему ты меня не разбудил вчера?! Я же просила!
— Капитан, Вы спали! — думаю, для Киры это действительно звучит как оправдание. — И капитан Кучики приказал оставить Вас в покое.
— Ты чей лейтенант: мой или его? — я кивнула на откровенно пялящегося на нас мужчину.
— Ваш.
— Какого, прости, хрена ты тогда слушаешься его?!
— Капитан, Вам стало гораздо лучше после сна, — этот чёрт мило улыбнулся. Я впала в каплю — как так-то? У меня резко закончились аргументы, а он продавливает меня всего одним — «это для моего блага».
— Чёрт с тобой, — я выпрямилась, прокашлялась и заговорила так, чтобы меня все слышали. — Предупреждение всем! Те, кто не будет через минуту на построении, получат сотрясения головы!
