На следующий день, когда отряд практиковал кидо, применяя на практике полученные от капитана Укитаке знания, я не высидела и часа в их обществе, встала и под шумок вернулась в лагерь. Юркнув в свою палатку, я начала составлять план тренировок с отрядом на последний день: тезисы для лекции, основные удары, пару секретов и всё в этом роде. Я решила полностью отдаться отряду, внутренне предвещая беду, пока не почувствовала чужую реацу прямо за моей спиной.

Сделав вид, что я и дальше работаю и ничего вокруг не замечаю, я навострила уши. Когда источник реацу оказался в непосредственной близи от меня и, кажется, занёс надо мной занпакто, я резкими, но тихими движениями сбила его с ног, оседлала и, выхватив своё оружие, приставила катану к его горлу.

— Яре-яре. Твоя реакция просто молниеносна, — улыбнулся… Гин.

— Ты что тут делаешь, идиот? — гневно прошептала я, давно поняв по его реацу, кто за мной стоял. Такого удара от судьбы я не ожидала, зачем он пришёл сейчас, да и ещё и во вражеский лагерь? — Спрячь свою реацу, кретин, они тебя заметят!

— Моя реацу спрятана, — пожал плечами дезертир, рукой отстраняя от себя мой клинок. — Ты обладаешь удивительной способностью чувствовать остаточную силу людей на большой расстоянии и так же сильно, как если бы она находилась в высвобожденной форме. Такой дар — один на миллион.

— Мне, конечно, лестно, но ты за этим сюда пришёл? Похвалить меня? — я ещё сильнее нахмурилась. Слезать с него я не собиралась, мало ли чего он ещё учудит. Он вообще не должен был появляться в Обществе душ, это крайне опасно не только для него.

— Айзен поручил очень сильным Арранкарам похитить объекты «Эстрея» и «Флор», — с самым серьёзным своим взглядом заявил Гин. Тот факт, что он открыл свои нереально красивые глаза, которые не могут не притягивать, очень сильно напряг меня — он это никогда не делает.

— Ты имеешь в виду объекты «А» и «В»?

— Свёкла, свеклá — как не назови, всё равно красная, — он закатил глаза и вздохнул. Кажется, это значит «да». Я бы поспорила насчёт красного цвета свеклы, но потом подумала, что времени на это нет.

— И что дальше? — я задержала дыхание. Сейчас в моих глазах Гин обрёл вид оракула, который вот-вот предскажет мне мою судьбу. Но он что-то долго не решался, обдумывая какие-то свои мысли.

— Навряд ли ты вернёшься в Сейрейтей, — спустя какое-то время заговорил он. — Как только операция завершится, он направит их сюда, за тобой.

— То есть, — я аккуратно слезла с него, неверяще смотря ему в глаза, — он знает, где я?

— Я бы удивился, если бы он не знал, — Ичимару тяжело вздохнул и, медленно поднявшись, и размял свою поясницу.

Я размышляла над сложившейся ситуацией. Видимо, помощь Йоруичи и Киске вовсе мне не понадобится, и… я их больше не увижу? И не только их. Рукию, Рангику, Ичиго с ребятами, Джинту, Уруру и Тессая, крикливую Хиори с остальными Вайзардами, Кенпачика с Ячиру, Иккаку, Юмичика, Ренджи, семейство Куросаки, Готей-13. Я ведь так и не попрощалась толком ни с кем… На мысли о капитане шестого отряда из глаз брызнули скупые слёзы, мне пришлось закрыть рот рукой, дабы хоть сделать вид, что я пытаюсь сдержать истерику. Тут меня к себе притянули тёплые и крепкие мужские руки. Гин обнял меня и успокаивающе начал гладить по голове.

— Сколько… — всхлипнула я, — сколько у меня осталось времени.

— Ты точно этого хочешь? — в который раз спросил он, взывая у меня ещё больше слёз.

— Сколько?

— Хорошо подумала? — он настаивал. — Знаешь, сколько боли принесёт это всем твоим близким? Кучики может не оправиться после ещё одной потери. Ты обречёшь его на жизнь, полную страданий?

— Он не любит меня, — отчаянно твердила я, сорвавшимся голосом. Грудь больно сжималась, я начала задыхаться от безысходство. Ещё никогда я так явственно не ощущала близость своего конца.

— Это не так, и ты это знаешь, — слова Ичимару сжигали меня изнутри, словно бы в рот мне вливали лаву. — И он это знает, но он в смятении. Хочешь дать ему понять, что он не прав после того, как ничего уже нельзя будет изменить? Чтобы до конца своей невероятной долгой жизни он жил с чувством вины?

— Сколько?! — я не сдержалась и закричала. Гин замолчал, его взгляд наполнился печалью. Лишь бы никто не услышал: в лагере ещё остались лекари.

— На закате пятого дня они придут, — наконец, тихо ответил Ичимару. — Я буду с ними… с тобой.

— Спасибо, — вновь всхлип; я ближе прижалась к мужчине зарывая зарёванное лицо в его белых одеждах, — спасибо, мой верный эльф.

— Не за что, мой хрупкий цветочек.

Вопреки моим опасениям, присутствие Ичимару в лагере никто не уловил. Когда второй день занятий с отрядом закончился, Укитаке со своими офицерами направился обратно в Сейрейтей. Я надеялась, что он не заметил, что мои объятия были чуть дольше положенных при кратковременном расставании хороших знакомых, однако он виду не подал и я вздохнула с облегчением. Около полуночи в лагерь прибыл Тоширо со своими третьим и шестым офицерами, факт отсутствия Рангику меня просто добил, поэтому заснуть я смогла только ближе к рассвету.

Как назло, Хицугая потребовал моего присутствия на тренировках и даже вызвал в пару, когда отряд практиковал зандзюцу. Причём, он сам пришёл ко мне в палатку и практически за уши притащил на полигон, ведь уже который день я не присутствовала на построении отряда, вверив это дело моим лучшим помощникам — Кире и Катакуре. Тоширо тоже заметил перемены во мне, но решил даже не просто не лезть, а забить на это и вести себя со мной так, как и всегда. Да и меня в придачу заставлять так делать. Вместе мы провели показательный бой без высвобождения форм занпакто, после чего стали наблюдать за отработками ударов вверенных нам синигами и поправлять тех, кто неправильно двигается и сражается.

Я действительно вымоталась, на меня действовал недосып и недоедание, поэтому на четвёртый день я свалилась на футон и тут же заснула без задних ног, как только проводила в долгий путь Хицугаю.

Прибытие моего кошмара в лагерь я благополучно пропустила.

====== Глава XXXXIV. В ночь перед концом ======

Если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это последний раз, я бы постарался запомнить твое лицо, твою походку, все, связанное с тобой. И, если бы я знал, когда в последний раз тебя целовал, что это — последний раз, я бы никогда не остановился.

Друзья

Я печально наблюдала за отражением девушки, стоящей перед зеркалом. Она была одета в прекрасную юкату из чёрного шёлка, расписанную алыми и золотыми рисунками, которая так и норовила оголить её фарфоровую кожу. Свои тёмные, словно смоляные, кудри она аккуратно расчёсывала гребнем, как какая-нибудь принцесса из сказки. Бледное лицо, лишённое сейчас и грамма косметики, выглядело исхудавшим и каким-то болезненным, но более красивым, чем во всех снах, что были раньше. На нём даже стали заметными светло-розовые пигментные пятнышки — веснушки, добавляющие ему очарования. Спокойствия мне не давало изящное серебряное кольцо на безымянном пальце её левой руки, которой она придерживала свои локоны.

Всё бы ничего, этот сон даже начал мне нравится: ни бесконечного бега, ни боли, ни криков — одно умиротворение. Но чёртов Айзен не давал мне покоя даже во снах. Появился за спиной Ренэйт со своей ублюдски-широкой улыбкой, хорошо видной из-за маленького роста девушки, и так противно-сладко посмотрел на неё через зеркало. В ответ ему был лишь безразличный взгляд тускло-зелёных глаз. Он подошёл ближе, прижимаясь грудью к её спине и медленно перекинул её волосы на левое плечо, обманчиво-нежно и осторожно касаясь жемчужной кожи, шеи, плеча. Ренэйт оставалась безмятежной, однако по пальцем Айзена тут же лёгкой поступью побежал её пульс, отозвавшись на его прикосновение.

Нет! Не трогай!

Как всегда мои мысленные крики не принесли желаемых результатов; с губ тела, в котором я вынуждена наблюдать за происходящем в далёком прошлом, не слетело и звука.