***

     На фоне флага, изображающего кристальное сердце, облачённая в фиолетовую мантию с рубиновой застёжкой, а также изящную корону, выращенную из цветных кристаллов, на троне в виде распустившегося бутона сине-голубого цветка сидела нежно-розовая аликорница. Её мордочка была сосредоточенной, глаза полуприкрыты веками, взгляд смотрел прямо в камеру оператора, словно бы заглядывая в самую душу зрителей.

     Рядом с троном, закованный в белоснежные доспехи с изображением золотого щита на груди, поставив правую переднюю ногу на шлем, лежащий на бело-голубом полу и высоко подняв голову, стоял всем известный капитан королевской гвардии, супруг принцессы любви и регент кристального престола Шайнинг Армор. Жеребец, словно бы воплощающий уверенность и суровую непоколебимость не только не затмевал, но словно бы подчёркивал достоинства кобылы, олицетворяющей понимание, заботу и милосердие.

     — Граждане Кристальной Империи, жители Эквестрии, — полный силы голос единорога прозвучал в тронном зале, едва оператор дал знак о том, что запись начата. — Сегодня я обращаюсь к вам от имени принцессы Ми Аморе де Каденс, полноправной правительницы древнейшего королевства Эквуса и законной наследницы принцесс Селестии и Луны по праву принятой в семью дочери.

     На несколько секунд жеребец сделал паузу, давая время на осознание своих слов, после чего продолжил:

     — Мы с вами пережили множество испытаний, прошли через общие потери и горе… Но всё это не сломило нас, так как нам есть ради чего продолжать жить дальше! И тем печальнее нам было узнать, что наши братья и сёстры, так же, как и мы, пережившие ужаснейший день в истории всех народов мира… подняли оружие друг против друга.

     Голова крылато-рогатой пони наклонилась, а на её мордочку легла тень печали. Казалось, что она едва сдерживается от того, чтобы начать плакать…

     — Невзирая на то, что Кристальная Империя сейчас находится не на пике своей мощи, мы, согласно договору от третьего года с возвращения принцессы Луны, готовы протянуть копыто помощи нашим соседям и верным союзникам: гвардия Кристальной Империи готова выступить на защиту мирных жителей Эквестрии, если в гражданском противостоянии будет сделан хоть один выстрел, — объявил бывший капитан дневной стражи принцессы Селестии. — Я, Шайнинг Армор, призываю пони Эквестрии сложить оружие и сесть за стол переговоров, дабы не допустить кровопролития между братьями и сёстрами, тысячи лет оберегавшими мир и покой нашей родины, стоя плечом к плечу против внешних врагов.

     — Снято, — кашлянув, констатировал пожилой кристальный пони. — Желаете просмотреть перед началом трансляции?

     — Шай-нинг?.. — повернулась к жеребцу розовая аликорница, с которой слетел весь ореол печальной торжественности.

     — Ты отлично справилась, моя хорошая, — похвалил жену единорог, после чего повернулся к съёмочной группе. — Да, я хочу убедиться в качестве записи.

<p>

</p>

     Примечание к части

     Всем добра и здоровья.

<p>

<a name="TOC_id20234019"></a></p>

<a name="TOC_id20234021"></a>Результаты машины

     Примечание к части

     Историю пишут победители.

<p>

</p>

     — Доколе? Доколе мы будем это терпеть?! — стоящий на облачном возвышении пегас серо-стального цвета с седой гривой, одетый в военную форму старого образца с россыпью медалей на груди, обводя яростным взглядом толпящихся вокруг жеребцов и кобыл разных возрастов, вещал неожиданно сильным зычным голосом: — Пока генералы, греющие свои крупы в мягких креслах, бросали наших детей и внуков на позиции полосатых выродков с практически голыми копытами — мы молчали; когда была объявлена эвакуация на облака лишь для пегасов, из-за чего внизу остались наши друзья и любимые — мы молчали; когда генералы объявили о гибели принцесс и заражении земель Эквестрии смертоносной магией — мы молчали… Мы верили, что сражаемся за ценности Эквестрии; мы верили, что проливаем кровь за наших жеребят, которые ценой потерь на фронте вновь и вновь просыпаются в лучшей в мире стране, видят солнце и могут радоваться своей жизни; мы верили, что старый мир погиб, но продолжали терпеть и работать на общее благо потому, что нам говорили, что мы единственные способны отстроить Эквестрию вновь!.. И теперь мы узнаём, что всё это время там внизу пони, такие же, как вы или я, выживали в тяжелейших условиях… когда не хватает еды и воды, лекарств и тепла… даже лучей солнца, раз за разом напоминающего нам о том, что после самой долгой и тёмной ночи обязательно настанет рассвет!.. Главы Анклава, словно последователи Найтмер Мун из древних легенд, воспользовавшись нашей доверчивостью и верностью присяге… устроили для Эквестрии вечную ночь. То, что демоническая кобылица не смогла сделать при помощи магии, они сотворили хитростью, коварством и подлостью, заставив нас… каждого из нас замарать копыта в той грязи, которую гордо называют «Политика»!

     Ропот голосов был ему ответом, а над домами одного из многочисленных облачных поселений, расположенных вокруг башен ПОП, в небо поднялись пегасы из военной полиции. Однако же пока они пытались пробиться через пегасов, окружающих импровизированную сцену подобием полусферы, оратор продолжил говорить:

     — Словно вожди полудиких племён, они возжелали всем владеть и всеми править, для чего им требовалось лишить нас чести, гордости, достоинства и воли! И самое ужасное здесь заключается в том… в том… что они почти добились успеха. Но сейчас… когда мы знаем о преступлениях тех, кому доверяли наши жизни; когда мы знаем, что внизу остались пони, всё ещё нуждающиеся в нашей помощи; когда назначенные принцессами главы министерств взывают к нашему долгу — я не буду молча стоять в стороне! В наших копытах — сила; в наших крыльях — свобода; в наших сердцах — верность!

     Постепенно неуверенные голоса одиночек слились в единый рёв поддержки, а пожилой летун поднялся на задние ноги, широко расправив крылья для удержания равновесия, вскинул правое переднее копыто вверх и выкрикнул призыв:

     — За принцесс! За Эквестрию! За наше будущее! Остановим!..