— Но почему? — наконец вымолвила Ким, когда Хантер стоял в двух сантиметрах от неё и смотрел на девушку сверху вниз.
Она искренне не понимала этого. Он вызывал в ней такие чувства, которых никогда не было у темноволосой девушки, хотя казалось, что за всю жизнь она прочувствовала весь существующий спектр эмоций.
— Если бы я мог дать тебе что-то одно прямо сейчас, то я бы позволил тебе взглянуть на себя моими глазами, чтобы ты поняла, что я чувствую. Только так ты смогла бы понять, что ты значишь для меня и причину, почему я выбрал это желание.
— Я даю разрешение, — улыбнувшись словам юноши, ответила Ким.
Тот лишь издал легкий смешок и поправил выбившуюся из хвоста девушки прядь волос, спрятав её за ухо. Хантер провел большим пальцем по щеке девушки, после чего та прикрыла глаза и встала на носочки, подавшись вперед. Она сделала шаг к нему. Она не дала разрешение только потому, что проиграла желание. Ким сама безумно хотела этого.
От него пахло по-особенному. Сначала чувствовался запах грейпфрута, кардамона и мяты, но постепенно этот запах сменялся древесно-ореховым, а шлейф строился на аромате сандала, янтаря и виски. Этот запах был необычным. Как и сам Хантер. Все эти вещи, казалось бы, не сочетались друг с другом, но этот аромат открывался на юноше так, как, казалось, ни на ком другом.
Как только Ким приблизилась к Хантеру и почувствовала его дыхание на своих губах, он обвил её талию свободной рукой и прильнул к её алым, мягким, немного пухлым губам, передавая через этот поцелуй все чувства и эмоции, что он испытывает рядом с этой девушкой-бедой.
Поцелуй был напористым, хоть и первым. Он не мог целовать её робко. Он не хотел. Юноше нужно было избавиться от этого адски тяжелого ожидания, которое преследовало его на протяжении многих дней, с тех пор, как он стал неравнодушен к Кимберли. Он сжимал её своей рукой, буквально вдавливая в себя, а та и не сопротивлялась. Она лишь издала тихий, отрывистый стон, что буквально слетел с её губ, когда рука Хантера опустилась с её талии на бедро, а его губы жадно сминали нижнюю губу девушки.
Ким отстранила голову, ни на шаг не отходя от Хантера, вновь полноценно вдыхая воздух, о котором она позволила себе забыть, завертевшись в буре эмоций, что окатывали её волной.
— Я-то думала, заставишь заплатить за тебя в ресторане, — отшутилась девушка, с усмешкой взглянув на Дэвидсона, отчего тот с улыбкой склонил голову набок. — Наверное, было очень некрасиво делать это на кухне Эми, пока они в гостиной.
— Думаю, обойдемся без смертного приговора, — ответил Хантер и приподнял голову Ким двумя пальцами за подбородок, вновь опробовав её губы на вкус, после чего улыбнулся и взял её за руку. — Нас там ждут, пойдём.
Жизнь стала налаживаться. Эмилия и Джонатан вместе, а теперь и Хантер с Ким, которым даже не потребовалось узнавать друг от друга, что означает их поцелуй — простое желание или что-то большее. Они и так прекрасно знали ответ. Теперь все будет по-другому. Все будет лучше некуда.
========== Глава 38. Я участвую. ==========
День, который заставлял Джонатана Мэтьюса мысленно ненавидеть себя, свою жизнь и свои решения. День, когда решится его судьба. День, когда трибуны взревут вместе с моторами сотни мотоциклов на одной из самых длинных и сложных для заездов трассе. День летнего ежегодного заезда наступил.
Сегодня пятнадцатое августа. Сегодня решится судьба многих людей. Кто-то поставил последние деньги на победу выбранного им фаворита, участника заезда. Кто-то заработает кучу долларов, а кто-то обеднеет и будет слоняться по улице, выпрашивая купюру хотя бы в один доллар. Кто-то пострадает на трассе. Чей-то мотоцикл сломается. А кто-то и вовсе разочаруется в ком-то из-за результатов гонки. В этот день решается много судеб.
Сегодня пятнадцатое августа, и я в полном дерьме.
Через четыре часа открывается гонка. Через четыре часа начнется открывающий заезд, в котором мы, выбранные десять участников, должны будем проехать всю трассу и запомнить каждый поворот, каждую ямку и камушек.
Хантер и Джонатан стояли в спальне первого и надевали на себя всё необходимое для заезда. Дэвидсон пользовался полной экипировкой лишь в начале своей карьеры мотогонщика, а в последующем, ему пригождались лишь перчатки и его потертая кожаная куртка, которую он часто надевал на удачу.
Джо в этот раз не повезло и ему пришлось наматывать на свои ноги и руки эластичные бинты, надевать специальную куртку из набора экипировки для гонщика, а от штанов и обуви он с трудом отказался, ссылаясь на то, что это будет сковывать движения в и без того травмированных ногах.
За все месяцы, что он вставал на ноги, юноша добился больших успехов. На сегодняшний день он мог ходить без костылей, иногда делая небольшие остановки из-за быстро «забивающихся» мышц ног.
— Ты готов? — заулыбался Хантер, глядя на друга, что выглядел по-дурацки в куртке, совершенно не подходящей ему.
— Больно много улыбаешься для человека, который пять минут назад умолял свою девушку не заставлять напяливать на себя тот же костюм, — недовольно зыркнул на лучшего друга Мэтьюс, приподняв уголки губ.
— Ты ничего не докажешь, — отмахнулся Хантер, хватая со стула шлем, и оглядывая его со всех сторон. — Но да, Ким сильно влияет на меня.
— Я заметил, — ответил Джо, медленно расхаживая по комнате и разминая ноги.
— Эта девушка, знаешь, что она со мной сделала? Это ужасно. Она превратила меня в порядочного человека.
Джо лишь взглянул на друга, что негодовал и натирал свой шлем, пока на его лице светилась улыбка.
Хантер действительно стал более счастливым с их началом романтических отношений с Ким. Она словно заряжала его своей нескончаемой энергией, а тот был и рад этому.
— Я рад, что ты часто с хорошим настроением, — улыбнулся Джо, рухнув в кресло, стоящее в углу комнаты.
— А что у вас с Эми?
— Все как обычно хорошо, — юноша прикрыл глаза, вспоминая все моменты с девушкой за последний месяц.
— Нет, он должен жить! — вскрикивала девушка, лежа на своей кровати, и глядя в экран ноутбука, что лежал между ней и Джо.
— Будет, будет жить. — Юноша улыбался детскому поведению возлюбленной, прижимая её к себе, и целуя её тыльную сторону ладони.
— Там были жвачки с пандами, — начала девушка, шагая вдоль полок в супермаркете. — Но, так как мы — суровые и жесткие люди, то купим кексы с рисунком кошечек.
— Сама суровость, — заулыбался Джо, опираясь руками на тележку, наполовину заполненную разными продуктами.
Юноша слишком привязался к этой маленькой блондинке. Он переживал за неё, заботился, любил так, как никогда раньше. Он любил её настолько, что переживал её проблемы, как свои собственные. В этом они друг от друга не отличались.
Он не мог представить, что будет, если они расстанутся. Что будет, если всему этому придет конец. Придет конец её ежедневному смеху над его шутками. Конец совместным посиделкам до поздней ночи. Конец идеальному взаимопониманию. Конец её самым теплым объятиям, желанным и нежным поцелуям. Конец всему.
Он сказал самому себе, что свихнется, если что-то встанет между ними, и готов будет мгновенно убрать препятствие на их пути.
— Сегодня у нас супер важный день, — сказал Хантер, вырвав друга из раздумий, и протянув ему руку. — Мы должны сломать к чертям эту трассу.
— Договорились. — Джо улыбнулся и ухватился за руку друга, поднявшись на ноги.
Они приехали на трассу спустя полчаса после того, как вышли из дома Хантера. Эшли умоляла старшего брата поприсутствовать на заезде, а тот, через миллион просьб младшей сестры согласился, негодующе скрипя зубами. Он хотел, чтобы эту значимую гонку видела Эшли, но побоялся о её безопасности. Поэтому, Джо договорился с Итаном о том, чтобы он забрал младшую из Дэвидсонов с собой по пути.
Во время поездки до места, где проводились гонки, Джонатан ехал с улыбкой, которая не была видна из-за шлема, но он был по-настоящему счастлив. Он наконец-то смог ездить на своем мотоцикле. Полноценно ездить. Не наматывать круги вокруг своего дома со скоростью минус двадцать километров в час, а ехать почти на равных с Хантером.
